?

Log in

Дмитрий Быков, писатель и журналист
пиратское сообщество читателей, слушателей и зрителей — dlb на copyright, или Мы за copyleft
Recent Entries 
«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

tvardovsky.jpg

проект
СТО ЛЕКЦИЙ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №47
ВЕРА ПАНОВА «СПУТНИКИ» (1946 год)

аудио (mp3)

Три черты русского народа, которые помогли в войне и помешали в жизни. В новом выпуске проекта «Сто лекций» — 1946 год в романе Веры Пановой «Спутники». Поразителен не только сам роман, написанный по заметкам Пановой во время командировок с санитарным поездом, но и судьба автора. Она чудом избежала ареста во время сталинских репрессий, попала в оккупацию, а затем получила Сталинскую премию за «Спутников». В своей лекции Дмитрий Быков рассказал о том, почему «Спутники» стали одним из трех романов о войне, которые понравились Сталину, и почему одно из главных достоинств книги — сходство с «точеной стальной конструкцией».

Проект Дмитрия Быкова «Сто лекций» на Дожде. Вся история XX века в сотне литературных шедевров. Один год — одна книга. И одна лекция.

все лекции на одной страничке

стенограмма лекции...Collapse )


Страшновато становится в таком обществе

Ирина Васина о реакции С.Доренко и Д.Быкова на ее заявление по поводу рассказа Владимира Сорокина «Настя» …

Как сообщалось, руководитель общественного движения противодействия экстремизму Ирина Васина обратилась в полицию с заявлением на писателя Владимира Сорокина за рассказ «Настя». Помимо этого, общественная деятельница потребовала привлечь к ответственности и режиссера Константина Богомолова за экранизацию этого произведения. По словам заявительницы, в рассказе происходит издевательство над православными ценностями и пропагандируется каннибализм.

24 августа в программе «Подъем» радиостанции «Говорит Москва» эту тему затронул известный ведущий Сергей Доренко, решившийся заступиться за писателя. Он заявил, что воспринимает этот рассказ «не как нападение на русских, безусловно, не как нападение на православных», а «скорее как некое иносказание, указывающее на то, что женщину в известном возрасте подают для употребления». По его словам, «Сорокин видит это как поедание женщины, то есть её поедают». Почему этот рассказ «против православия, я вообще не понимаю», — признался Доренко и добавил: «Там есть какой-то персонаж, который будто поп, но он не обращает на себя большого внимания на самом деле, то есть это не центр. Если бы запекали попа, и то я не понимаю... Но попа не запекают...»

Заступиться за Сорокина посчитал нужным либеральный писатель Дмитрий Быков, заявивший в «Новой газете», что когда Ирина Васина «рассказывает Life, что обнаружила в рассказе "Настя" глумление над русским народом и православным духовенством, в ее глазах горит нехороший огонек». Быкова не смущает, что «в зажаривании шестнадцатилетней Насти участвуют православный священник о. Андрей и представители русского поместного дворянства», поскольку, полагает он, «русофобию можно обнаружить в любом тексте, где фигурирует русский отрицательный герой или гибнет положительный».

Прокомментировать эти заявления мы попросили автора обращения Ирину Васину.

Утром 24 августа я с удивлением услышала упоминание о своей скромной персоне в утренней передаче Сергея Доренко «Подъем» (каюсь, слушаю иногда). Г-н Доренко был в свое время одним из лучших пропагандистов и агитаторов, заказ «Примаков» с профессиональной точки зрения был отработан четко. Морально-этическую сторону вопроса опустим. Так вот, г-н Доренко несколько даже... задумчиво... препарировал пресловутый рассказ Сорокина и искал в нем то, чего по определению нет. То есть художественный смысл. Итогом его радиомучений стало резюме — такая страшная гибель девушки ассоциируется «художником» с гибелью женщины в обществе как рабочей силы, как жены, как ресурсного донора для окружения.

На вопрос слушателя — нельзя ли было эту мысль выразить иными средствами, Доренко слегка рассердился, вспомнил Толстого и Бунина, и отчеканил, что у Сорокина методы — свои. На вопрос второго слушателя Сергея — не является ли Сорокин соработником окон Овертона, г-н Доренко также отреагировал слегка раздраженно, услышал ответ Сергея «ну ясно, в общем, все» и с видимым облегчением перешел к следующей теме.

Не захотел остаться в стороне и человек, бывший когда-то подающим надежды журналистом/писателем/поэтом Д.Л.Быков. Тут, впрочем, ситуация несколько иная, журналиста держат там, где держат, платят там, где платят, надо отрабатывать указивки.

Не выглядит странно, что, бывший ранее талантливым журналистом (БРТЖ) перешел на личности — человек, который делает это первым, поступает так из:

Недостатка воспитания
Недостатка аргументов
Заряженностью идеей

Несмотря ни на что, не считаю г-на Быкова адептом идеи копрофагии, поэтому гадать не буду.

Быкову собственно ответить нечего. Можно было ответить раньше — до того несчастного момента, когда из-под его пера вышло нечто про российско-немецкую девочку Лизу, которая, по утверждению неполживой немецкой полиции по доброй воле провела 30 дней у арабов-мигрантов, а потом, чисто случайно, отправилась далее на лечение в психиатрическую клинику.

После опуса о ней Быков — все. Как говорится в одном действительно талантливом произведении: «Шарик, ты балбес». Больше добавить собственно нечего.

И наконец, отметился В.Сорокин (зачем?). Выдал, что художественная литература «по определению неподсудна». А в одном из недавних интервью высказался о Петре Павленском — «мощный, талантливейший художник, единственный в своем роде. Безусловно, он сейчас самый яркий художник-акционист в России. Он очень последователен в своем искусстве и двигался с ускорением. Он уже состоялся как серьезная величина, поэтому мне очень интересна динамика его дальнейшего движения». Ну да, ну да...

Кто-то из критиков писал про Сорокина — «его художественный метод — это буквализм, реализация метафоры, пугающий гротеск, за которым кроется абсурд и жестокость современной жизни». Эти же слова можно отнести и к Павленскому.

Только страшновато будет в обществе, где любую мерзость, разбой, хулиганство, посягательство на честь и свободу облекут в фантик «искусства» и «мысли художника»; Россия уже проходила это в начале прошлого века, «Анархия ‒ мать порядка». Спасибо, больше не надо. Читайте талантливую прозу, господа. И вдохновляйтесь настоящим искусством.


программа КНИЖНАЯ КУХНЯ

О ПОВЕСТИ «НЕВОЗВРАЩЕНЕЦ»

звук (.mp3)

ведущая: Наталья Дельгядо

гости: Александр Кабаков, Никита Елисеев и Дмитрий Быков


35 главных книг до конца года

«Афиша Daily» выбрала лучшие романы, стихи и нон-фикшн, мимо которых нельзя будет пройти в ближайшие месяцы.

<...>

«Июнь» Дмитрия Быкова

Дмитрий Быков продолжает наращивать производственные мощности: вслед за увесистым жизнеописанием Маяковского выходит роман «Июнь» — три связанные истории, случившиеся накануне войны. Главные действующие лица выдуманы, но сквозь них, как всегда у Быкова, просвечивают узнаваемые персонажи — студент ИФЛИ Дезик Кауфман (он же — будущий поэт Давид Самойлов), дочь Цветаевой Аля Эфрон и писатель Сигизмунд Кржижановский. Любовь и эмиграция, Сталин и репрессии, быт СССР и участь советского писателя — что изменится 22 июня 1941 года и как сложатся судьбы героев в дальнейшем?

<...>
«В каждом заборе должна быть дырка» ©

paralympicgames.jpg

программа ВСЁ БЫЛО С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ (выпуск 46)

«Не волнуйтесь, никакая справедливость не достигнута». Дмитрий Быков о том, чего МОК добился отстранением паралимпийцев от Игр в Рио.

Вслед за легкоатлетами российских паралимпийцев в полном составе отстранили от Игр в Рио-де-Жанейро. Взамен президент Путин пообещал им свою паралимпиаду — домашнюю. Что это — торжество справедливости или принцип коллективной ответственности? Дмитрий Быков о том, почему «самые беспомощные» снова ответили за всех.



ДМИТРИЙ БЫКОВ: «СЕГОДНЯ НАДО ПИСАТЬ УТОПИИ»

Вчера в Ельцин центре прошла творческая встреча с Дмитрием Быковым – писателем, публицистом, гражданином поэтом. Мы побывали на встрече и законспектировали самые яркие его изречения – об утопии, об Иисусе, об уральской поэтической школе, о смерти, о счастье и многом другом.

Вы знаете, если бы я написал книгу о недалеком будущем России, то это была бы утопия. Вы даже не поверите, насколько быстро все будет хорошо. Антиутопия – жанр приевшийся, давно уже Владимир Новиков сказал, что на крыльце каждого приличного издательства, на двери, должна висеть надпись: «с антиутопиями вход воспрещен». Уже слишком было много этого добра. Антиутопия, как замечательно когда-то сказал Слава Рыбаков, это отказ от исторического усилия. Сегодня надо писать утопии. Потому что, вы знаете, в свое время у Гая Светония Транквилла в «Жизни двенадцати цезарей» была замечена замечательная эпиграмма. Там, предвещая смерть одного из цезарей, ворон с Капитолийского холма прокаркал: «Все будет хорошо». В народе стала ходить эпиграмма: «Будет ужо хорошо», – воскликнул с высокой вершины ворон. Не мог он сказать: «Вам и сейчас хорошо». Антиутопия – это неинтересно. А антиутопию я могу рассказать, но потом, приватно, чтобы большое количество народу не сперло сюжет.

Евангелие было плутовским романом, потому что Христос – главный трикстер, самый милосердный. Фокусы показывает, превращает воду в вино, умирает и воскресает. Потому что не было лучшего способа воспитать человека, кроме как чудом. Остап Бендер и Штирлиц делают примерно то же самое. Я буду детям читать цикл лекций об этом. Взрослым об этом читать нельзя – тут же побегут стучать. А дети подождут, пока вырастут. А когда вырастут, стучать будет бессмысленно.

Мне больше всего нравится, когда любят до такой степени, что стыдятся признаться в этой любви.

Кормильцев меня восхищал. Я, пожалуй, никого умнее его в жизни не встречал. Я помню, как мы с ним летели на книжную ярмарку. Он – от своего издательства авангардного, я – просто как писатель. И мы пошли в хвост самолета поболтать, и началась вдруг резкая турбулентность. Я терпеть этого не могу и сильно перепугался. Говорю, Валерьевич, что это? А он отвечает: «Самолет не выдержал такой концентрации интеллекта». Я Кормильцева очень любил, и мне его страшно не хватает. Я предпочитаю думать, что он не умер, а уехал в Перу. И, может быть, мы с ним там когда-нибудь встретимся.

Кормильцев вообще был человек очень свободного сознания. Он мне как-то сказал вещь, которую я теперь говорю женщинам, когда они обвиняют меня в эгоизме. Это их дежурное обвинение. Чаще они обвиняют только в половой слабости, зная, что это сильный аргумент. Но эгоист – предшествующее. И Кормильцев сказал гениальную фразу: «Зачем тебе слово эгоист, если уже есть слово человек?»

Я отвечаю за все один, я воплощаю рок.

Уральская поэтическая школа отсутствует именно как школа. На Урале много разных хороших авторов, не образующих чего-то единого. Что их роднит, так это страшная зависимость от Москвы и страшное желание показать, что они независимые и гораздо лучше прочих. Но это – вечная проблема любой поэтической школы. Есть замечательные екатеринбургские авторы, к которым я отношусь с большим уважением. Просто чем меньше они будут вспоминать о своем екатеринбургском происхождении, тем менее провинциальными они будут. Это касается и москвичей. Как сказал Набоков, «национальная, расовая и гендерная принадлежность писателя – последнее дело».

Перспектива есть одна – отказ от всякой перспективы.

iPhone вынуждает меня постоянно быть включенным в поток. В поток чего, вы можете догадаться. Я страшным волевым усилием с ним борюсь. Как замечательно сказал Илья Кормильцев, это «мой сексуальный партнер – мой классовый враг». Мой любимый помощник, мой незаменимый спутник, часть моего существа. Некоторые стихи сегодня смогу зачитать только по айфону. Свои странные плюсы есть и у этого маленького золотистого существа.

Я действительно предпочитаю слушать музыку нервическую. Например, восьмую симфонию Шостаковича, особенно вот эту ужасную третью часть. Его же марши. Прокофьева очень люблю. Из музыки неклассической я люблю французский шансон.

Счастья не будет. Оставь ожиданья подросткам.

Говорить о старости было неприлично – ее старались как-то спрятать. Но с появлением таких фильмов, как «Любовь» Ханеке, эта тема в культуру входит. Старость отодвигается. Раньше человек в моем возрасте считался стариком, теперь это возраст начинающейся зрелости. А в силу моего крайнего инфантилизма – вообще щенячья пора. Я не думаю, что сегодня о старости стоит говорить всерьез. Сегодня человек придумал все, чтобы максимально долго поддерживать себя в рабочем состоянии.

Долгий и тщательный самоанализ привел меня к мысли, что мысль о смерти несовместима с сознанием. Следовательно, что-то одно не существует.


Дмитрий Быков: стихи, вопросы и автографы

В кино-конференц-зале Ельцин Центра 24 августа состоялась творческая встреча с Дмитрием Быковым – писателем, поэтом, публицистом, журналистом, литературным критиком, преподавателем литературы, радиоведущим, биографом поэтов Маяковского, Пастернака, Окуджавы.

Желающих послушать его стихи было так много, что они сидели на приставных стульях, ступеньках и стояли вдоль стен. Те, кто не попали в зал, слушали поэта в холле кино-конференц-зала.

Быков уютно разложил на столике книги с закладками, листы со стихами и телефон.

– В нем самое последнее! – пояснил он и пообещал: – В конце, если успею, кое-что почитаю из нового.

– Мне приятно видеть всех вас собравшихся, - открыл встречу Дмитрий Быков. – И особенно приятно, когда приходит больше, чем может вместить зал, – возникает давка, ажиотаж. Мне передали, что тем, кто заплатил за билет, будет обидно стоять. Ну что ж, я тоже буду стоять, кроме того, пятьсот рублей не бог весть какие деньги и уж вовсе это не повод для обиды. Свобода – она не для завистливых. Приходится не завидовать богатым, не завидовать счастливым. Сегодня целых полтора часа мы все будем равны – и заплатившие, и не заплатившие. Я сам не заплатил ни рубля за присутствие на этом вечере, в этом замечательном месте.

Дмитрий предложил в первом отделении читать стихи о несчастной любви. Во втором – стихи о несчастной любви к родине. А в перерыве ответить на вопросы в записках и просьбы что-нибудь почитать. Но записки потекли с первой минуты, приходилось время от времени вынимать их из стеклянного куба и по мере возможности отвечать. Быкова знают в разных ипостасях: как писателя, лектора, радиоведущего, но самое главное занятие – это лирические стихи, и ничего более важного в его жизни нет.

– Правда, – заметил поэт, – в последнее время грань между стихами лирическими и политическими стирается. О чем пишется в лирике? О непознанном и таинственном, а ничего более таинственного, чем современная российская политика, представить невозможно. Поэтому и лирика все время смещается в эту сторону.

Read more...Collapse )
4.jpg

Дмитрий Быков: «Если со мной что-то случится, считайте, что я уехал в Перу»

Известный писатель, поэт, литературный критик, радио- и телеведущий, а также преподаватель литературы Дмитрий Быков встретился в минувшую среду, 24 августа, с екатеринбуржцами. Встречи проходили в одном из книжных магазинов города, а также Ельцин Центре. Свои ответы на озвученные вопросы получили не только заинтересованные читатели, но и корреспондент нашей газеты.

Первый из вопросов, заданных Дмитрию Быкову, касался уральского поэта, автора песенных шедевров группы Nautilus Pompilius Ильи Кормильцева.


— Я был первым, кто опубликовал малую прозу Кормильцева, — сказал Дмитрий Быков. — Всегда смотрел на него с открытым ртом, потому что для меня он был сочинителем лучшей рок-баллады всех времён и народов — «Я хочу быть с тобой». В молодости я побывал на свадьбе одной девушки, которую долгое время любил, а она выходила замуж за другого. Приглашён я был, видимо, из садистских побуждений. Сильно напившись, влез на стол и, держа киевскую котлету как микрофон, спел в неё эту песню. То, что мне в такую трудную минуту вспомнилось именно это стихотворение, говорит о том, что у Ильи замечательные стихи. Я хорошо помню, как с ним жену свою знакомил. Никогда она не смотрела на меня такими глазами, как смотрела на него. Жена моя — баба ядовитая и всегда говорит всем гадости, особенно знаменитостям. Но тогда Ирина сидела, вытаращив глаза от счастья, что она видит живого Кормильцева, написавшего «Ален Делон», «Скованные одной цепью». Вообще ни слова не сказала, просто сидела и таращилась на него. Кормильцев был гением. Я не думаю, что Илья умер. Он всю жизнь мечтал сбежать в Перу, и мне приятно представлять, что он уехал туда. И когда можно будет вернуться в Россию, он вернётся. Если со мной что-то случится, считайте, что я тоже уехал в Перу.

— Что вы можете сказать о современной литературе?

— Современная литература гораздо лучше, чем современная драматургия, её гораздо больше. У нас очень много хороших писателей. Вообще, все писатели хорошие.

Екатеринбуржцы интересовались мнением Быкова не только о современной литературе, но и об отдельных её представителях. Например, о известном российском писателе Захаре Прилепине. Бывший журналист написал ряд романов о чеченской войне, провинциальной жизни и особенностях мироощущения молодого мужчины в современном мире. Зачастую его язык сравнивали со стилем лучшей отечественной классики.

— Раньше он был хорошим писателем, — считает Быков. — И вдруг стал писать плохо. Это нормально. Вот были зелёные листья, потом они облетели. И это со всеми нами случится. Я свою жену (она всё-таки помладше и пободрей) прошу вовремя пресечь мою литературную карьеру или, по крайней мере, не публиковать того, что я буду писать после восьмидесяти. Но в любом случае, человек, который пишет, поступает лучше, чем человек, который грабит. Помните, была замечательная фраза Шостаковича? Ему молодой композитор проиграл своё сочинение. Шостакович молчит. Композитор спрашивает: «Ну что, плохо»? — «Нет, голубчик, очень хорошо, очень хорошо, гораздо лучше, чем водку пить».

— Нужно ли, на ваш взгляд, перечитывать книги, возвращаться к ним через какое-то время?

— Зачем мы перечитываем художественные произведения? Три цели может быть: первая — мы смотрим на произведение с новой возрастной позиции, вторая — эпоха высветила что-то, чего мы не понимали раньше, а третья — перечитывание художественного текста приносит нам эстетическое наслаждение. Для меня актуален третий случай, но я понимаю, что если бы я сегодня перечитал какие-нибудь любимые книги 1970-х годов, я, возможно, увидел бы их иначе. Я просто не очень хочу этого делать. Вот я перечитал Трифонова, скажем, и мне он по-прежнему нравится. Ещё перечитал Аксёнова, и мне нравится только «Ожог». Не хочу перечитывать Гроссмана. Художественного наслаждения мне Гроссман не приносит, это писатель, который всегда прав, он стоит на позиции морального судьи, учителя. Мне это тяжело. Вот Толстой не всегда прав, я вижу намеренно, где он задирается. Мне спокойнее с писателем, который не прав и сознаёт эту неправоту.

— Вы часто читаете лекции американским студентам. Что вы думаете о читательской аудитории этой страны?

— Для американца, тем более для американского студента, престижно читать толстую книгу. Чем она больше, тем это престижнее. Там «Улисса» должен читать каждый первокурсник, «Поминки по Финнегану» — каждый второкурсник. Он ничего не понимает, но читает. И чем книга больше, тем она считается интереснее. Российский читатель, как я заметил, больше 300 страниц читать не хочет — ему тяжело держать книгу, и потом он устает, жизнь тяжёлая. Я знаю, например, что мой роман «Икс» читали все, потому что там 150 страниц, а роман «Орфография» — не все, потому что в нём 800. Это не значит, что один лучше, а другой хуже, но просто я теперь буду писать коротко.

— Какие фильмы, из увиденных вами в последнее время, произвели наибольшее впечатление?

— Последний российский фильм, который мне очень понравился, — «Милый Ханс, дорогой Пётр». Ещё я безумно полюбил фильм Кончаловского «Рай». Этот фильм ещё не вышел в прокат, премьера ожидается в сентябре. Там есть такие сцены, каких он и в молодости не снимал. Я ревел в голос при просмотре. Я понимаю, что он манипулирует мной, совершенно по-голливудски, и ничего поделать с этим не могу.

— Вы часто говорите о том, что в книгах можно пропускать неинтересные моменты? А вы не боитесь критики со стороны учителей литературы?

— Не боюсь. Как вам известно, я сам учитель литературы. Я совершенно честно всегда говорю детям: «Если вы понимаете, что читать «Войну и мир» в десятом классе вам трудно, вы можете прочесть не весь роман, а перечень из 18 глав, которые я вам сейчас продиктую». Это нормально. Пусть лучше они прочтут эти главы, чем вообще отложат книгу. «Война и мир» — это роман не для всякого читателя, его и в 30 лет не все понимают. Я абсолютно не против того, чтобы пропускали скучные места.

— Известный факт, что количество читающих людей сокращается во всех странах мира. Как вы считаете, какие преимущества активно читающие люди имеют перед теми, кто читать не любит?

— Чем больше человек читает, тем дольше его мозг остаётся активным, в итоге он дольше живёт. Дети перестанут читать — получим поколение недолго живущих идиотов, конкуренция в мире ослабнет и нам будет только лучше. Ну а если говорить серьёзно, то я вижу наоборот взрыв интереса к чтению. Сейчас колоссально умные дети. В Екатеринбурге среди людей, которые пришли меня послушать, оказался огромный процент молодёжи. Это приятно и радостно.

Кстати

В 2016 году Дмитрий Быков выпустил новую книгу «Тринадцатый апостол. Маяковский. Трагедия-буфф в шести действиях». Высказать своё мнение о книге мы попросили преподавателя русской литературы XX века УрФУ, кандидата филологических наук Евгения Зашихина:

— У Быкова есть удивительный талант — он вышелушивает главные идеи из книг, как ядро из ореха. Выражение «Дьявол кроется в деталях» для людей, стремящихся понять всё многообразие и красоту русской литературы, очень актуально. Читатель не всегда умеет обратить внимание на определённые детали в тексте. Чтобы лучше понять Маяковского, необходимо прочитать «Тринадцатый апостол» Быкова. Многие произведение ругают, но я с таким мнением не согласен. Кстати, в этой книге есть упоминание об одном нашем учёном, профессоре Субботине. Когда Быков собирал материал для книги, он обратил внимание на то, что наш земляк, свердловчанин Александр Сергеевич Субботин был первым, кто обнаружил связь между Ахматовой и Маяковским. Поэтому для Екатеринбурга книга представляет дополнительный интерес.

текст Алёна Снаговская
dovlatov.jpg

Достоин ли писатель Довлатов того, чтобы ему посвятили целый день в Петербурге

Сергея Довлатова любят все, а кто не любит, тот, как говорит Ксения Собчак, просто ему завидует. Вот историк Лев Лурье в честь дня рождения писателя (3 сентября) выдумал праздник — «День Д», где все будет только про Довлатова. Имеются, правда и скептики. Двух видов.

Одни считают, что Довлатов, безусловно, достоин общегородского праздника, но тихо возмущаются, что Лурье пиарится на хорошем писателе. То есть пиара Льва Лурье больше, чем пиара Сергея Довлатова. Другие говорят, что и писатель Довлатов — так себе. Были и есть в Петербурге писатели и лучше. То есть не того героя Лурье выбрал.

Разбираясь с этим вопросами, «Город 812» пообщался с некоторым количеством неглупых людей.


<...>Collapse )

Писатель третьего ряда

По поводу места Довлатова в русской литературе есть, конечно, кое у кого сомнения.

— Я считаю Довлатова посредственным писателем, — заявляет москвич Дмитрий Быков. — Он может быть интересен и своему читателю, и филологам, и определенному кругу своих поклонников — это совершенно естественно. Но Довлатов — писатель не первого или второго ряда, а крепкого третьего, то есть посредственность.

Среди критериев, по которым одному литератору место в первом ряду, а Довлатову — в третьем, Быков отмечает следующие: степень оригинальности, масштаб замысла, художественная изобретательность, наконец, кипение страстей и малопонятная мне «температура художественного текста».

«У Довлатова температура нормальная, тридцать шесть и шесть. А вот у Валерия Попова, его современника и биографа, температура значительно выше», — говорит Быков:

— У него есть и гротеск, и фантастика, и трагедия, а у Довлатова все более-менее байка. По-моему, жанр второго или даже третьего ряда.

— А как же «Зона»? Там и трагедия, и кипение страстей, и баек — по минимуму.

— Конечно, нет. Сравните с лагерными рассказами Шаламова или Солженицына и вы увидите, что Довлатов — писатель обывательского вкуса, который никак своего обывателя не напрягает, не выводит его из себя, не отнимает у него сон и аппетит. Но это не значит, что у обывателя не может быть своего писателя. Обыватель — это почтенный и многочисленный читательский отряд, и он тоже, как и всякая паства, нуждается в кормлении.

— А вот Лурье ссылается на Бродского, который Довлатова высоко ценил. А вы говорите, обыватель…

— Да бросьте! — шумит Быков. — Где это Бродский его высоко ценит? Бродский всегда старался помогать эмигрантам, но его отзыв о Довлатове как раз довольно сдержан, он гораздо больше ценил Чеслава Милоша, если на то пошло. А Довлатов — это так, чтобы не обидеть коллегу и помочь земляку.

<...>Collapse )
25th-Aug-2016 09:11 pm - déjà vu


WELCOME TO КВАРТАЛ NERVE

Поддавшись на уговоры одноклассниц, тихоня Ви открывает для себя мир популярной онлайн-игры «Нерв», где участники выполняют задания разной степени сложности, которые придумывают для них другие пользователи. В случае успеха игроки получают очень неплохие деньги. Ви проявляет неожиданную для самой себя смелость и отсутствие комплексов, и в очередном раунде знакомится с парнем по имени Иэн. Красивая пара нравится зрителям игры, и они решают, что следующие задания Ви и Иэн должны выполнять только вместе. Ставки растут, задания становятся все опаснее, и Ви постепенно понимает, что выйти из игры по собственной воле не получится. Те, кто считают себя игроками, на самом деле всего лишь пешки в руках таинственного сообщества Наблюдателей. И никто из участников игры не знает, какое задание станет следующим - или последним.

Нерв (англ. Nerve) — триллер, снятый режиссерами Генри Джустом и Ариэль Шульман. Сценаристом выступила Джессика Шарзер. Экранизация одноименного романа Жанны Райан [Jeanne Ryan NERVE, 2012].

Выпускнице школы Венере «Ви» Дельмонико необходимо найти деньги на колледж. Она получает приглашение принять участие в видеоигре под названием «Нерв», на манер игры в «фанты» (Truth or Dare?). В мире онлайн реалити-шоу «игроки» выполняют желания «наблюдающих», на чём зарабатывают пропорционально опасности заданий. По правилам игры при отказе выполнить очередное задание или попытке сообщить в правоохранительные органы все заработанные средства не будут выплачены игроку. В одном из раундов Ви сталкивается c Йеном. Привлекательная пара быстро становится популярной и «наблюдающие» требуют от Ви и Йена выполнять задания вместе. Игра постепенно обостряется и очередное задание становится угрозой для их жизни.
Дмитрий Быков: «Христос — самый главный трикстер. Как Беня Крик, Остап Бендер или Штирлиц»

Гражданин поэт и Господин хороший о Боге, Илье Кормильцеве и смерти.

Дмитрий Быков — писатель, поэт, публицист, журналист, литературный критик, преподаватель литературы, радио и телеведущий — ожидаемо собрал аншлаг в конференц-зале Ельцин Центра. Быков читал стихи, отвечал на вопросы, раздавал автографы и даже один раз почти запел. «Моменты» записали кое-что за маэстро.


Про музыку

Какую музыку я слушаю? Дочь моя — клинический психолог по образованию — как-то сказала, что по коридору нашей квартиры она идет как по маниакально-депрессивному синдрому. Маниакальная часть — у меня: Шостакович. депрессивная — у моей жены: Чайковский. Я, действительно, предпочитаю слушать музыку нервическую. Восьмую симфонию Шостаковича, особенно ужасную ее третью часть. Его же марши и Пятую симфонию. Ничего не поделаешь — у меня простые вкусы. Прокофьева очень люблю. А не из классической музыки — французский шансон.

Про плутовской роман

Я начинаю читать цикл лекций для детей о плутовском романе и о том, что Евангелие было первым плутовским романом. Почему? Потому что Христос — самый главный трикстер. Милосердный. Фокусы показывает. Превращает воду в вино. Умирает и воскресает. И нет лучшего способа воспитать человека кроме как чудом. Беня Крик делает примерно тоже самое, как и Остап Бендер или Штирлиц. Взрослым сейчас это читать нельзя — они тут же побегут «стучать». А дети, если не побегут, то не сразу, а когда вырастут.

Про поэтические строки, которые хочется присвоить

Мне всегда очень нравилась формула Новеллы Матвеевой, которую перед моим уходом в армию она дала мне как мантру. Она сказала, что иногда мне предстоит оказаться в ситуации, когда надо быстро ввести себя в состояние ненависти и эти строки вам помогут:

Вот тебе, гадина!
Вот тебе, гадюка!
Вот тебе за Гайдна!
Вот тебе за Глюка!


Я хотел бы быть автором этих строк, да и вообще всего, что написала Новелла Матвеева. Но ограничиваюсь тем, что дружу с автором.

Про уральскую поэтическую школу

Она, безусловно, существует. Но проблема в том, что именно как «школа», на самом деле, она отсутствует. Потому что есть разные поэты, объединенные одним, достаточно активным менеджером. Конечно, на Урале очень много замечательных авторов, разнообразных, не образующих единого мейнстрима. Что их несколько роднит, так это, с одной стороны, страшная зависимость от Москвы, ну, например, от Гандлевского. А во-вторых, страшное желание показать, что они независимы и гораздо лучше. Но это вечная проблема любой поэтической школы. Как говорил доктор Спок: «У подростка два главных страха — неужели я такой как все и неужели я не такой как все».

Про Илью Кормильцева

Он был моим близким другом и по-настоящему меня восхищал. Я, пожалуй, не встречал никого умнее Ильи. И этот тон… в нем даже было что-то циничное — я помню, как мы с ним летели на книжную ярмарку, он — от своего издательства авангардного, я просто как писатель. Пошли в хвост самолета поболтать, началась резкая турбулентность. Я терпеть этого не могу и сильно перепугался. Я говорю, Илюха, что это? А он мне — самолет не выдержал такой концентрации интеллекта!

Он был человек очень свободного сознания и как-то сказал мне две вещи, которые меня поразили. Серьезность в Россию вернется через возрождение архаики и ради этого архаику можно потерпеть. Это меня утешает в некоторые минуты. И еще он сказал: ничего в человеке не изменится, пока не изменится биологический носитель — через триста лет физическое бессмертие будет достигнуто. И с органической своей ухмылкой добавил — как раз пишу рассказ о человеке, который умрет ровно за день до того, как бессмертие будет достигнуто.

Кроме того, мне однажды очень понравилась его фраза: «Зачем тебе слово эгоист, когда уже есть слово человек?» Я так теперь всегда отвечаю женщинам, которые меня обвиняют в эгоизме. Я Кормильцева любил и мне его страшно не хватает. И я предпочитаю думать, что он не умер, а уехал в Перу, куда он всю жизнь собирался перебраться.

Про смерть

Долгий и тщательный самоанализ привел меня к мысли о том, что… как у Набокова в Ultima Thule или у Толстого в «Записках сумасшедшего» — мысли о смерти несовместимы с сознанием. Следовательно, что-то одно из этого не существует. Помните, как сказал в свое время Оскар Уайльд: «Что-то исчезает, то ли я, то ли обои». Вот так примерно.

Про книгу о будущем России

Если бы я писал книгу о недалеком будущем России, то это была бы утопия. Вы даже не поверите, насколько быстро все будет хорошо. Антиутопия — жанр приевшийся. Давно уже доктор филологии Владимир Новиков сказал, что на крыльце каждого приличного издательства, на двери, должно висеть объявление: «С антиутопиями вход воспрещен!» Уже слишком много было этого добра. Антиутопия — это отказ от исторического усилия. Сегодня надо писать утопии. Потому что утопия — это интересно. И я могу потом как-нибудь рассказать подробно, но наедине, чтобы слишком большое количество народа не сперло сюжет.
25th-Aug-2016 11:45 am - ...
14125099_1013265912127231_7660754090449357031_o.jpg

Юрий Кирпичев:

Америка чтит Быкова!

Не так давно Дмитрий Львович Быков жаловался, что американцы мало переводят замечательных российских книг современных писателей. Да и вообще русская литература занимает всего лишь 4,5% в здешних переводах (на английский). В США даже подозревают, что она умерла...

Но вот на отсутствие внимания к нему самому Дмитрий пожаловаться не может! Америка любит и ценит его. Настолько, что возвела ему монумент в аэропорту Орландо - весьма, надо сказать, колоритный. Детали настолько проработанны, что напоминают о гиперреализме - я сначала подумал было, что это сам Дмитрий прикорнул после дальней дороги...
Roizman.jpg

Alexey Fedorchenko: поэт Дмитрий Быков на сцене, мэру места не хватило - на ступеньках.
«Если бы я написал книгу о недалеком будущем России, то это была бы утопия»

Дмитрий Быков о дружбе, старении и педагогических функциях iPhone.

Публицист и поэт Дмитрий Быков провел в кино-конференц-зале Ельцин Центра творческий вечер «Счастье». Формат проведения данного мероприятия Быков установил сам: «Первую половину вечера читаю старые стихи, в основном о несчастной любви. Вторую половину вечера читаю новые стихи, в основном о несчастной любви к Родине. А что касается паузы между двумя отделениями, потому что слушать стихи больше 45 минут невозможно, буду отвечать на вопросы, пожелания, выполнять заявки». IMC побывал на встрече и записал все самое интересное.

Пока Быков шёл на сцену, несколько екатеринбуржцев скандировали название его передачи о книгах «Один», «Один», «Один»! Поэт был удивлён:


«Мне особенно приятно, что пришли люди, которые относительно знают мои стихи, потому что обычно иерархия выстраивается так: люди лишь знают, что я веду программу «Один», некоторые слушают лекции, некоторые из тех, что слушают лекции, знают какие-то политические стихи. Но клянусь вам, что это не главное. А главное то, что я буду читать лирику. Начну я всё-таки с того, что писал с начала 2000-х годов, а потом постепенно буду переходить ближе к современности».

О лирике. В последнее время постепенно стирается грань между стихами собственно лирическими и поэтическими, потому что обычно лирика пишется о неопознанном, таинственном, а ничего более таинственного, чем современная российская политика, представить невозможно.

Об утопии. Если бы я написал книгу о недалеком будущем России, то это была бы утопия. Вы не поверите, насколько быстро всё будет хорошо! Антиутопия жанр приевшийся. Давно уже Владимир Новиков сказал, что на крыльце каждого приличного издательства, на двери, должна висеть надпись: «с антиутопиями вход воспрещен». Уж слишком этого добра было много. Антиутопия, как замечательно когда-то сказал Слава Рыбаков – «это отказ от исторического усилия». Сегодня надо писать утопии. Почему? Вы знаете, в свое время у Гая Светония Транквилла в «Жизни двенадцати цезарей» была замечена замечательная эпиграмма. Там, предвещая смерть одного из цезарей, ворон с капитолийского холма прокаркал «всё будет хорошо». И вот в народе стала ходить эпиграмма: «будет ужо хорошо», – воскликнул с высокой вершины ворон, – не мог он сказать: «вам и сейчас хорошо». Антиутопия – это неинтересно, утопия – вот что нужно.

О сказках. Завтра в Москве я начинаю читать курс лекций для детей: о плутовском романе и о том, что Евангелие было первым плутовским романом, потому что Христос главный трикстер – самый милосердный. Фокусы показывает, превращает воду в вино, умирает и воскресает. Нет лучшего способа воспитать человека, кроме как чуда. Беня Крик делает примерно то же самое, и Остап Бендер, и Штирлиц. Почему детям? Потому что взрослым сейчас этого читать нельзя, побегут стучать. Дети, может, и не побегут, или, по крайней мере, подождут, пока вырастут. А когда они вырастут, уже стучать будет бессмысленно. Вот сопоставление евангельских сюжетов с инвариантами сказок – это очень перспективная, совершенно непаханая тема.

Об «Улитке». Я до сих пор не понял эту книгу. Это не простая вещь, тем более это первая вещь Стругацких, в которой применен закон «сожжённых мостиков» между двумя частями, когда обе из них находятся в неочевидных соотношениях. Я люблю часть «Лесную». «Институтская» для меня слишком абсурдна и мрачна, хотя там есть гениальные находки – наподобие этого прослушивания по трубке, где все слышат разное. Но понимаете, я вообще очень скептически отношусь к людям, которые считают «Улитку» и Стругацких в целом наивной фантастикой. Это гениальная книга. Вот сколько раз я с одним из самых крупных российских филологов, который занимается изучением текстовых инвариантов, спорил о ней, он всё говорил, что Стругацкие – это молодость, это неинтересно. Однажды я приехал к нему домой в Калифорнию, и на заветной полке, куда гости обычно не допускались, увидел переплетенную и бережно хранимую «Улитку» из журнала «Байкал», вывезенную из эмиграции и затрепанную регулярными перечитываниями. И всё мне стало ясно. Мне больше всего нравится, когда автор по-настоящему любит книгу, до того, что стыдится в этом признаться. «Улитка» – произведение, глубины которого мы будем открывать еще очень долго.

О дружбе. Илья Кормильцев был моим близким другом. Он меня восхищал. Я, пожалуй, никого умнее в жизни не встречал, чем он. И в нем было что-то такое циничное. Помню, как мы c ним летели на книжную ярмарку – он от издательства авангардного, я просто как писатель – и пошли в хвост самолета поболтать, и началась вдруг резкая турбулентность. Я терпеть этого не могу, сильно перепугался и спрашиваю его: «Илья, что это?» – «Самолет не выдержал такой концентрации интеллекта». Он вообще был человек очень свободного сознания. Илья Валерьевич как-то сказал две вещи, которые меня поразили: «Серьезность в России вернется через возрождение архаики, и ради этого архаику можно потерпеть». Это меня утешает в некоторые моменты. И еще: «Ничего в человеке не изменится, пока не изменится биологический носитель, через 300 лет бессмертие будет достигнуто». И с органичной своей ухмылкой добавил: «как раз пишу о человеке, который умрет ровно за день, как это будет достигнуто». Кроме того, мне понравилась его гениальная фраза, которую я сегодня использую при разговоре с женщинами, обвиняющими меня в эгоизме: «зачем тебе слово «эгоист», когда уже есть слово «человек». Я Кормильцева любил. Мне его страшно не хватает, и я предпочитаю думать, что он не умер, а уехал в Перу, куда хотел перебраться на постоянное место жительства, и когда-нибудь мы непременно там встретимся.

Об iPhone. Понимаете, проблема замены Nokia на iPhone в одном. К сожалению, мне часто приходится ездить, к сожалению, лучший способ предъявить билет – это предъявить его в iPhone. iPhone помогает вызвать такси, договориться, отправить вовремя письмо. При всём своем сопротивлении ему, я вынужден был на это пойти. Другое дело, что iPhone постоянно вынуждает меня быть включенным в поток. Поток чего, Вы можете догадаться. И я страшным усилием воли с ним борюсь. Как сказал Кормильцев, «мой сексуальный партнер – мой классовый враг». Это мой любимый друг, помощник, незаменимый спутник, часть моего существа, с которой я нахожусь в постоянной борьбе. Но у него есть важная педагогическая функция. Однажды я объяснял довольно трудному классу Бунина. И спросил их, что вот это? Все дружно ответили: шестой золотистый айфон. Вот Бунин сделал с русской литературой примерно такое же: он миниатюризировал размеры и очень расширил диапазон, и они всё поняли.

О старении. Я не уговариваю себя не думать о смерти. Я просто знаю, что до какого-то момента уговариваю, а потом, через долгий самоанализ, прихожу к пониманию того, что мысли о смерти несовместимы с сознанием. Следовательно, что-то одно из этого не существует. Помните, как сказал в своё время Оскар Уайльд, «что-то исчезает, то ли я, то ли обои».


август:

интерактивный курс по литературе для подростков:

26 августа — пятница — «Открытый урок»: рассказы Бабеля
27 августа — суббота — «Открытый урок»: Ильф и Петров
28 августа — воскресенье — «Открытый урок»: Штирлиц из романов Юлиана Семенова

сентябрь:

5 сентября — понедельник«Маяковский. Про что «Про это»?» (Санкт-Петербург)

7 сентября — среда — цикл встреч Литература про меня: Виктор Шендерович. Ведущий и собеседник — Дмитрий Быков (London)

12 сентября — понедельник«Новые приключения Воланда»

15 сентября — четверг«Михаил Булгаков «Собачье сердце»» (Алматы)

октябрь:

7 октября — пятница — цикл встреч Литература про меня: Семён Слепаков. Ведущий и собеседник — Дмитрий Быков

10 октября — понедельник«Толстой и Софья Андреевна: история великих пар»

27 октября — четверг — Творческий вечер «Счастье» (Нижний Новгород)

декабрь:

20 декабря — вторник — Творческий вечер в день рождения «А если нет» (ЦДЛ)



подробнее на сайте лектория


«Будущее России — утопия». Дмитрий Быков — о шестом айфоне, уральских поэтах и жизни Христа

Известный писатель, публицист и ведущий радиостанции «Эхо Москвы» два часа читал в Ельцин-центре свои лучшие стихотворения, среди которых — «Калиновое» (об автопробеге Владимира Путина на желтой «Ладе-Калине») и «Островное» (о присоединении Крыма к России). В коротких перерывах Дмитрий Быков отвечал на записки из зала и вспоминал истории, связанные с появлением тех или иных стихов. Портал 66.ru записал самые интересные из них.

Об Илье Кормильцеве

Илья Кормильцев был моим близким другом. Кормильцев меня восхищал. Я, пожалуй, никого умнее в жизни не встречал. В его уме было что-то циничное. Как-то мы летели на книжную ярмарку. Пошли в хвост самолета, чтобы поболтать, как вдруг началась резкая турбулентность. Я, конечно, сильно перепугался. Спрашиваю: что же это такое?! «Самолет не выдержал такой концентрации интеллекта!» — ответил Илья.

Илья вообще был человек свободного сознания. Как-то он сказал мне две вещи, которые меня поразили. Первая: серьезность в России начинается через возрождение архаики, и ради этого архаику можно потерпеть. Второе: ничего в человеке не изменится, пока не изменится биологический носитель. Через 300 лет бессмертие физическое будет достигнуто… И добавил (с саркастической улыбкой): «Как раз пишу рассказ о человеке, который умрет ровно за день, как оно будет достигнуто».

Об уральской поэтической школе

Уральская поэтическая школа как школа отсутствует. Сегодня это разные поэты, объединенные одним (достаточно активным) менеджером. На самом деле, конечно, на Урале есть много замечательных, разнообразных авторов, не образующих единого мейнстрима…Что же их роднит?

Это, с одной стороны, страшная зависимость от Москвы, от того же Гандлевского. С другой — желание показать всем, что они независимы, что они гораздо лучше. Но это вечная проблема любой поэтической школы. Как говорил доктор Спок, у подростка два главных страха: «неужели я такой же, как все» и «неужели я не такой, как все».

Есть замечательные екатеринбургские авторы, которых я очень люблю. Но чем меньше они будут вспоминать о своем екатеринбургском происхождении, тем менее провинциально они будут выглядеть.

О шестом золотистом айфоне

К сожаление, мне часто приходится ездить. К сожалению, лучший способ предъявить билет — это предъявить его в айфоне. Айфон помогает вызвать такси, договориться, отправить вовремя письмо. Поэтому даже при всем своем сопротивлении айфону в какой-то момент я был вынужден его купить.

Айфон вынуждает меня постоянно быть включенным в поток. Поток чего — вы можете догадаться сами… И я страшным волевым усилием с этим борюсь. Это, как замечательно сказал Илья Кормильцев, мой «сексуальный партнер» и мой «классовый враг». Это мой любимый друг и помощник, мой незаменимый спутник, часть моего существа, с которой я нахожусь в постоянной борьбе. И кстати, некоторые стихи сегодня я смогу зачитать только по айфону, потому что они пока не напечатаны...

У айфона есть важная педагогическая функция. Однажды я объяснял трудному классу Бунина. Достал айфон и спросил: «Что это?» Все с готовностью ответили: «Шестой золотистый айфон!» — «Вот Бунин сделал с русской литературой примерно такое же: он миниатюризировал размеры и очень расширил диапазон!» И они поняли.

О евангелии

Я начинаю читать курс лекций для детей о плутовском романе. Начну с евангелия, потому что оно было первым плутовским романом, а Христос — первым трикстером. Причем самым милосердным. Он показывал фокусы: превращал воду в вино, умирал и воскресал… Потому что знал: нет лучшего способа воспитать человека, кроме как чудом. Остап Бендер и Штирлиц, кстати, делают примерно то же самое.

Почему я буду читать это детям? Потому что взрослым читать это нельзя: побегут стучать. А дети, может, не побегут. Или по крайней мере подождут, пока вырастут. А когда они вырастут, уже стучать не придется…

Об отстранении российской паралимпийской сборной

То, как поступили с паралимпийцами, это ужасное свинство. Я так считаю, и это совершенно не мешает моим либеральным воззрениям, потому что это действительно так… Но, как видите, эта тема была актуальна всегда...

(Читает стихотворение «Русский инвалид», посвященное победам российских паралимпийцев на Олимпийских играх в Ванкувере. — Прим. 66.ru.)

«Смешны мы миру — знаем, плавали, душа об этом не болит… Но если чем гордиться вправе мы, то это русский инвалид. Он получает сумму жалкую, заброшен обществом родным и закален такой закалкою, что с остальными несравним: умеет в очереди париться, о льготах зря не говоря, в метро спускается без пандуса, гуляет без поводыря… А полученье инвалидности? Медикаменты, наконец? Любой, сумевший это вынести, — сверхмарафонец и борец. Не может хвастаться медалями традиционный наш атлет, но инвалида воспитали мы, какому в мире равных нет. Как просто это достигается! Надежней кактус, чем пион. Лиши всего, что полагается, — и перед нами чемпион. Простите эту мысль обидную — от глума Боже упаси! — но коль команду инвалидную собрать по всей святой Руси, чтоб победней, чтоб жизнь суровая, чтоб всяких хворей без числа, — канадцев сборная здоровая едва бы ноги унесла».

О старости

Говорить о старости раньше было не очень прилично. Эту тему старались спрятать. Но с появлением таких фильмов, как «Любовь» Ханеке или целой серии комедий о домах престарелых, которые появились в 70-е гг., тема старости постепенно стала входить в культуру.

Сейчас старость отодвигается. Раньше человек моего возраста считался стариком. Сегодня это возраст начинающейся зрелости, а в силу моего крайнего инфантилизма — вообще щенячья пора.

Я не думаю, что о старости стоит говорить серьезно. Человек придумал всё для того, чтобы как можно больше держать себя в рабочем состоянии — а потом сразу умереть.

Мне кажется, это правильно.

О будущем России

Если бы я писал книгу о недалеком будущем России, то это была бы утопия. Вы даже не поверите, насколько быстро всё будет хорошо!..

Антиутопия — жанр приевшийся. Давно уже Владимир Новиков сказал, что на двери каждого приличного издательства должна висеть надпись: «С антиутопиями вход запрещен». Слишком много этого было! Сегодня нужно писать утопии.

У Гая Светония Транквилла в «Жизни двенадцати цезарей» была замечательная эпиграмма. Предвещая смерть одного из цезарей, ворон с Капитолийского холма прокаркал: «Всё будет хорошо». И в народе появилась эпиграмма: «Будет ужо хорошо», — воскликнул с высокой вершины ворон. Не мог он сказать: «Вам и сейчас хорошо»...

Поэтому всё будет хорошо!
This page was loaded Aug 27th 2016, 10:07 pm GMT.