?

Log in

Дмитрий Быков, писатель и журналист
пиратское сообщество читателей, слушателей и зрителей — dlb на copyright, или Мы за copyleft
Recent Entries 
СТРАШНЫЕ СТИХИ

собрал Дмитрий Быков

Только ли любопытство толкает людей пересказывать друг другу ужасные истории? Откуда в человеке появляется интерес к страшному? Какие эмоции в человеке они вызывают? Психологи считают страх не только сильнейшей эмоцией, но выделяют целый комплекс эмоций, в котором страх оказывается доминирующим. Дмитрий Быков и Юлиана Ульянова попытались разобраться в поэзии ужасов за все время существования этого жанра и составили сборник, по-настоящему, щекочущий нервы...

// Москва: "Эксмо", 2016, твёрдый переплёт, 640 стр., иллюстрации, тираж: 3.000 экз., ISBN: 978-5-699-92545-2

Зачем тебе эта книга, читатель, и почему, по-моему, ты должен ее купить? Во-первых, потому, что в ней собраны только очень хорошие стихи — от Вийона до БГ. Чтобы насмешить или растрогать тебя, большой талант необязателен, а чтобы напугать — нужно быть как минимум мастером (а по большому счету гением). А во-вторых, надо же наконец научиться переводить страх первого порядка — перед ужасными, но реальными вещами — в страх порядка второго, мистического, готического. Поэзия для того и существует, чтобы грубый и достаточно пошлый инстинкт размножения переводить в возвышенную, альтруистическую страсть; чтобы скуку превращать в романтическую хандру; чтобы из ужаса жизни делать тайну и прелесть. Короче, хватит содрогаться, пора трепетать. Пора разбираться в собственных страхах, а то с тобой такое случится, что никакой Гофман не выдумает.

Дмитрий Быков

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 27 апреля 2016 года:

<...>

Тут интересуются люди, выходит ли моя антология «Страшные стихи». Она не совсем моя. Её составляла в основном Юлия Ульянова. Мне принадлежит идея, отбор некоторых авторов и комментарии к ним. Что такое антология «Страшные стихи»? Я надеюсь, что она выйдет в «Эксмо». Это сборник стихотворений готического жанра: баллад, песен, рок-поэзии в частности. Видите ли, страх… таинственность, скажем так… Не страх перед жизнью, не страх перед ужасами пыток, но именно страх таинственный. Загробная тема, тема таинственных совпадений, тема загадочных гаджетов (например, как телефон Мандельштама) — эти темы легитимны, они имеют такое же право на существование в литературе, как любовь, ненависть, восторг и так далее. Тема страха, тема тайны — это порождает иногда стихи необычайно высокого порядка, настоящий лирический накал.

Ну, какие я бы мог назвать стихи? Например, «Luke Havergal» — стихотворение Арлингтона Робинсона. Просто это гениальное стихотворение, на мой взгляд. Я множество раз его читал в разных переводах, очень люблю его в оригинале и сам его переводил. Я помню, что ещё когда-то в хрестоматии американской поэзии XX века меня совершенно поразило это таинственное стихотворение, где Люк Хавергол, один из героев огромного лирического цикла Робинсона (вот этих жизнеописаний всех жителей маленького городка), приходит на кладбище, где похоронена его возлюбленная, и под серыми облаками, глядя на красный плющ, слушает её голос, шуршащий в листьях. Ну, это абсолютно потрясающий текст! И в русской поэзии есть. Господи, а «Волки» Алексея К. Толстого? А у Окуджавы какие есть замечательные, тоже страшненькие тексты? У Блока. У Юрия Кузнецова — главного поставщика русской готики. А у Ахматовой («В том было очень страшно жить»)? Мы будем это сейчас издавать. Во всяком случае книга доведена до вёрстки. Видимо, в этом году она выйдет, я надеюсь.

<...>

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 25 августа 2016 года:

<...>

Но больше всего вопросов о том, когда выйдет анонсированная на сентябрь антология «Страшные стихи», которую мы составляли вместе с Юлией Ульяновой, хорошим поэтом. Давайте я сегодня поговорю о поэтической готике. Я как раз недавно редактировал предисловие к этой антологии. Ну, там два предисловия: моё такое, я бы сказал, более литературоведческое, а ульяновское — более психологическое, более философское (с Фрейдом, с обоснованием того, что есть страшное, и так далее). Выйдет это всё довольно скоро. У нас очень хороший редактор в «Эксмо», у этой антологии. И выйдет это, я думаю, в течение октября-ноября.

Проблема в том, что мы до сих пор никак не можем выйти на контакт с наследниками Маршака, вот всё упирается в это. Потому что наследники Маршака должны как-то решить вопрос публикации «Тэма О’Шентера», бёрнсовской поэмы в его гениальном переводе, а без «Тэма О’Шентера» и вообще без бёрнсовской готики я эту антологию не представляю. Уважаемые друзья, наследники Самуила Яковлевича Маршака, пожалуйста, отзовитесь, напишите на dmibykov@yandex.ru или позвоните в «Собеседник», я там круглые дни сижу. Очень прошу вас! Потому что без этого тормозится вся история. В Екатеринбурге (большое спасибо) я утряс вопрос с наследниками Ильи Кормильцева, и мы включаем туда «Чёрных птиц» и ещё несколько готических его стихотворений. Но последним камнем преткновения остаётся Маршак. Нам даже уже предложили с Ульяновой перевести эту поэму вместо Маршака. Но не переведёшь. Как говорил Владимир Крупин: «С чем сравнивать несравненное?» Не напишешь другого такого текста. Поэтому очень просим вас устранить это «последнее бревно» на триумфальном пути нашей антологии.

Я поговорю сегодня о готической поэзии, о том, что делает стихотворение страшным, о том, почему страх — вообще одна из самых распространённых эмоций людских — до сих пор не привёл к появлению антологии «Страшные стихи». Наверное, из-за размытости самого понятия «страшное».

<...>

Мы в своей антологии с Ульяновой (большая получилась антология, мы долго над ней работали, львиную долю работы по подбору выполнила, конечно, она) пришли к выводу, что мы не можем оставить за пределами антологии стихи о войне, о смерти, о страшном опыте XX веке; мы должны говорить о страшном в обеих ипостасях, в обеих частях этой лирики, в обеих её, так сказать, реализациях.

<...>

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 1 сентября 2016 года:

<...> Насколько я понимаю, антология эта сейчас уже готова к печати, предисловие написано, вопрос с авторскими правами на Кормильцева утрясён. И спасибо вам большое за соучастие, наследники Маршака найдены. Я просто поражён доброжелательностью и оперативностью слушателей. <...>


Александр Проханов, "Facebook", 17 сентября 2016 года:

Дорогие друзья!

Несколько лет я находился в глубокой спячке. Околдованный злым волшебником, экономистом Евгением Ясиным, я спал в хрустальном гробу , который качался на золотых цепях в редакции газеты «Завтра». Но где-то рядом в подобном гробу спал Александр Невзоров. И так мы спали, раскачивались, пока один гроб не ударился об другой. И мы оба проснулись….Александру Невзорову все эти годы снились сны о резвых кобылицах, мудрых меринах, нежных ослицах, трудолюбивых ишаках, на которых монахи возили камень для возведения своих обителей. Невзоров вернулся в русскую жизнь как возвращаются в дом разбойники, не дорезавшие беззащитное семейство. Наблюдая за вторым пришествием Невзорова, я не мог не взяться за перо и начал писать его житие… Мой комикс о Невзорове предполагает совместное с вами творчество. Буду рад, если вы предложите мне новые сюжеты и новые сказания как герой нашего времени, неутомимый колобок Невзоров катится по русской равнине, оставляя после себя выжженную землю. Жду ваших предложений. Невзороф.Live - это миф двадцать первого века. Это хождение за три моря, это круговорот материи во внутренностях Евгении Альбац. Жду ваших комментариев.

Ваш Проханов

Александр Проханов: Невзороф.Live

главы из нового романа

Глава 5. СССР-2

<...> Невзороф решил вернуть Сталинские премии по литературе первой, второй и третьей степеней. Лауреатами Сталинской премии стали Дмитрий Быков за его исповедальную прозу "Как я стал коммунистом", Дина Рубина за блестящий роман "Евреи-сталинисты", Улицкая за трилогию "Вперёд, заре навстречу" и Акунин за ещё не дописанный роман "Чекист Фандорин". <...>

Глава 8. Александр Глебович Грозный

<...> Вслед за слонами шли персонажи русской истории XVI века. Одиноко ступал по брусчатке Лжедмитрий Быков, за ним шёл Гришка Отрепьев — Явлинский, за ним следовала Марина Королева-Мнишек. И, наконец, бывший генеральный прокурор Малюта Скуратов. <...>

Глава 9. Народовольцы

<...> Бомбистами были братья Каракозовы, они же братья Карамазовы. Один брат, Алеша, пошёл по духовной линии. Это был Алексей Венедиктов. Другой брат, большой бедокур, гуляка, путаник, Дмитрий, это был Дмитрий Быков. Третий брат Иван был сам Невзоров. Он был глубоко верующий в Бога человек, и большую часть времени проводил в храме, молился за грешников древлян, которые разорвали надвое князя Игоря. Четвёртым человеком был Смердяков, самый милый и симпатичный среди них. У него был роман с Ольгой Журавлёвой, которая сначала любила Невзорова, а потом влюбилась в Смердякова, что был краше Невзорова лицом и добрее сердцем. <...>
2001 "Поправки" ("The Corrections")
2010 "Свобода" ("Freedom")
2002–2011 "Дальний остров"
2015 "Безгрешность" ("Purity")

JonathanFranzen.jpg

<...>

«Что Вы думаете о Джонатане Франзене?»

У Франзена был один гениальный роман «The Corrections», просто великий роман. «Свобода» значительно слабее, но всё равно она очень хорошо написана. Сейчас он заканчивает роман, вот там и посмотрим. По-моему, блистательный социальный сатирик, человек очень точный.

<...>

28 августа 2015 года

Read more...Collapse )


Грех разведчика – Дмитрий Быков о русской эмиграции

«Быкову за талант прощаю ту х**ню, которую он несет…»

Игорь Губерман

«Не по России мы тоскуем, батенька, а по молодости, ушедшей бесследно».

Владимир Набоков

Я, придя рожать в палату орущих женщин, с наглостью и омерзением заявила, что я-то уж и звука не издам, а эти, что орут, – невыдержанные истерички. Когда схватки начались у меня, закричала так, что три дня потом говорить не могла. Горло сорвала.

Лекция Быкова об эмиграции (фестиваль лекций «На крыше» — «Русский эмигрант как психологический тип») – многословные рассуждения о родах трусливой нерожавшей бабы. Как от тени отца Гамлета, отбивается он от призрака эмиграции, на которую не решился, в самооправдании дойдя до казуистического уравнивания внутренней эмиграции (фига в кармане), к которой он себя относит, с эмиграцией реальной.

Разговоры его об эмиграции – анекдот про еврейского парикмахера, писавшего романы из графской жизни. Быков пытается в системе координат русскоязычного литературоцентризма объяснить эмиграцию, которая и географически, и лингвистически, и ментально, и этически, и экономически находится за пределами его опыта и воображения.

По мнению Быкова, эмигрант «ненавидит туземцев, потому что… живет у них из милости и пользуется достижениями их скромной цивилизации… Вторая черта русского эмигранта – у него нет будущего…»

То, что несет Быков об эмигрантах, – это то, что точно выразил Губерман: х**ня. В провинциальном русоцентризме он не может понять и поверить, что, за исключением малой группы русскоязычных зацикленных на литературе людей вроде меня, все еще изредка читающих и посматривающих шедевры русской литературы и кинематографии, большинству давно уехавших Россия вообще малоинтересна, как уехавшему в Москву из деревни становятся неинтересны деревенские новости.

Быков просто наступил на ту же швабру, на которую наступали многие ставшие знаменитыми литераторы. Перепутав свое знание литературы со знанием жизни и начав всех поучать по типу солженицынского «как нам обустроить», Быков даже создал классификацию абсолютно незнакомого предмета – эмиграции, о которой, в отличие от литературы, он ничего не знает. Видел издали в коротких наездах и наскоро наслышан, в основном, жалоб от писавших по-русски эмигрантских аутсайдеров, которые тоже об эмиграции ничего не узнали, хотя переместились географически.

Неудивительно, что жаловались. Экстремальный пример: представьте, что таджик, переехавший в Москву, пытается себя прокормить писанием на таджикском, не желает учить русский и входить в русскоязычную реальность, упорствуя в таджикском языке. Сколько он продержится? Таджикские соотечественники от него разбегутся, и единственный, кто с удовольствием будет слушать его жалобы, – заезжий таджикский писатель, не осмелившийся переехать в Москву.

Если и затесались среди поклонников Быкова успешные люди, то он не понимает динамики отношений и доверяет их «откровениям». Не желая сыпать соль на раны комплекса неполноценности заезжего россиянина, они больше свою реальность разругивают, как деликатная замужняя подруга никогда со старой девой – неудачницей своим семейным счастьем не поделится, только жалобами на мужа.

Read more...Collapse )
ODIN.jpg

2 октября, в воскресенье, по разным источникам: в 00:06 или 00:11

АНОНС ПРОГРАММЫ «ОДИН» С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

задать вопрос к эфиру можно на сайте ЭХА или по электронной почте dmibykov@yandex.ru

чтобы не повторять вопросы — все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ страничке
Дмитрий Быков в программе ОДИН от 8 сентября 2016 года:

Тут очень много вопросов про книгу Пелевина. Я действительно могу её даже вам показать, я её счастливый обладатель. Я прочёл пока две трети. Она небольшая — в ней 406 страниц. Не могу пока говорить с уверенностью… Могу сказать, что опубликованные шесть или семь фрагментов, на мой вкус, самые неинтересные. Действительно там четыре повести, объединённые, условно говоря, общими декорациями. И действительно битва чекистов с масонами там имеет место. Там наиболее интересной пока мне кажется вторая, хотя она отдаёт обычной пелевинской демагогией в разговорах ученика и учителя. <…> Но, в принципе, одно из основных чувств, мною владеющих,— это всё-таки скука, как это ни горько. <…> это все давно не имеет никакого отношения к реальности <...> Но к этой реальности Пелевин в романе не прикасается никак. <...>

<...>

— Но только… Вот как простой читатель тебе скажу — во-первых, действия мало в твоем опусе, одна болтовня. А чего в твоей писанине слишком много, так это мрака. Трагического такого надрыва на ровном месте, экзистенциализьма… Умняка тухлого, как у нас в училище говорили. Жизнь-то, она совсем не такая, как ты думаешь. Проще она. И лучше. Видно, что юноша писал, который ничего еще толком в ней не понял. Люди вокруг делом занимаются, новую реальность куют, а он горюет и печалится ни о чем… Потому что не понимает, как мир устроен.

— Угу.

— Постскриптум этот я тоже выкинул бы. Путаный и длинный, а нового ничего.

— Угу.

— А вот чего мне как читателю не хватает — это нескольких слов о детстве. Как герой вырос, что его сформировало… И еще, да. Ты там про наркотики пишешь — статью шесть-тринадцать кодекса об административных правонарушениях читал? Чтобы никаких названий. И никакой пропаганды, все упоминания только в негативном контексте. Понял? Так что давай, редактируй… Через месяц опять скачаю и посмотрю. Ты, кстати, не думай блютус отключать, или на внешний диск перекидывать, где у тебя твои елки-палки под паролем. Не поможет.

— Понял, товарищ генерал,— сказал Крым, снова покраснев.

— Гей-литература нам нужна. Чтоб не врали, что прижимаем. Поэтому я думаю так — лучше ее с самого начала под контроль взять. Слишком ответственное дело, чтобы доверять пидарасам… Да шучу, шучу, не обижайся. Но направление реально ответственное. С гей-тематикой правильно работать надо. Деликатно.

— В каком смысле?

— У тебя полкниги — постельные сцены, где пидарасы в сраку ебутся. Ты это все убери немедленно. Я два раза прочитал, и оба раза едва не проблевался.

— Что, вообще всю гей-эротику убрать?

— Конечно всю. А ты как думал. Чтобы никакой пропаганды гомосексуализма, понял?

— Книга же в два раза меньше будет.

— И в два раза лучше. Будет не роман а гей-повесть.

— И о чем тогда писать в этой повести? Чтобы была именно гей-повесть?

— Разве тем мало? Вот можно старушку-процентщицу отпидарасить. И Картель этот заодно тоже. Столько людей из-за них на бабки попало.

— Старушка-процентщица — женщина, товарищ генерал. Я даже про ее менструации упоминаю. Какая же это гей-тематика?

— Подключи фантазию. И я тоже подумаю.

— Ладно,— вздохнул Крым.

— Еще либералов желательно наклонить. А то обнаглели совсем, забыли, кто их кормит. Надо, значит, напомнить. Тут можешь себе полную волю дать.

— Угу.

— Нормально перепишешь, оформим по высшему разряду. Сначала обосрем в «Комсомолке», потом дадим пару премий, обольем зеленкой и отправим в Лондон. Эта, на независимый фестиваль врагов России. Оттуда все время заявки на пидарасов приходят, а нам послать некого, все тихарятся. Международным человеком станешь…

— Да ну вас,— махнул рукой Крым.

— А че. Из тебя со временем нормальный такой гей-прозаик получится. Будешь себе жить в Швейцарии и интервью давать.

— Думаете, справлюсь?

— А почему нет. Только над формой больше работай. И над содержанием тоже.

— А про деревья оставить можно?

— Про деревья можно. И еще совет тебе дам. Стилистический. В твоем опусе слово «вата» часто встречается.

Крым кивнул.

— Ты это, небо Европы хотел? Так я тебе объясню, как проехать. Для начала надо в мозгу организовать несколько карательных контуров.

— То есть?

— Когда слово «вата» на язык лезет, сразу представляй своего районного сантехника в ватнике. Как он тебя с размаху бьет разводным ключом по яйцам. А потом — как тебя увольняют с работы. Из всех твоих журналов, консалтингов и дайджестингов. Потому что ты его чувства задел, пока он тебя по яйцам бил. Понял? Причем увольняют не по команде сверху, а потому что у каждого начальника само по себе очко включилось. Это называется «сетецентрическое общество с горизонтальными связями». И будет тебе Европа и Америка в одном флаконе. Прямо в голове. Ты, главное, чаще это представляй. Чтобы даже ночью снилось. И все тогда правильно сформулируешь.

Крым как-то очень неловко поежился — словно бы ощутив дующий в кабинете сквозняк.

— И потом,— продолжал Капустин,— что у тебя за антисемитский душок везде такой гаденький? Почему Аарон? Зачем эта маца постоянно в меню? Ты давай от этого тоже отмывайся по-быстрому, если на международный уровень хочешь. Сейчас время совсем другое. Знаешь, как Черчилль говорил? В Англии нет антисемитизма, потому что англо-саксы намного подлее евреев. Вот и нам меняться надо в этом направлении, понял? История никого ждать не будет.

Крым совсем сник — как прибитый бурей росток.

<...>
mayak.jpg

Не биография Маяковского

Это все что угодно, но только не биография Маяковского. Впрочем, никто и не утверждает, даже, кажется, сам Дмитрий Львович, что написал именно биографию.

Так что же это – «Тринадцатый апостол»? Дмитрий Быков в очередной раз решил поговорить о поэзии, времени и о себе. Так что, совершенно справедливо издатели не стали помещать сей гигантский труд в серию ЖЗЛ. Несколько лет назад они опрометчиво поставили в эту серию такой же увесистый том о Пастернаке, исполненный в похожем стиле. Ничего, обошлось, автору даже дали премию «Большая книга», но второй раз рисковать никто не решился.

Поначалу даже возникает мысль, что у книги вообще нет никакой структуры – что автору придет в голову по поводу Маяковского, поэзии и вообще жизни, то он и пишет. Но структура формально есть – в книге шесть глав, названных «действиями». Хотя написано очень небрежно. Одно имя цепляет второе, второе – третье, и получается какой-то бесконечный сад расходящихся тропок. Еще удивительно, что Быков уложился в 800 страниц. Причем ладно бы маршрут был прямым, но он же ведь бродит кругами. Текст переполнен какими-то несущественными деталями, персонажами, едва знакомыми с героем, но в книге этому почему-то уделяется огромное внимание, а периферийные персонажи выходят на авансцену.

А еще он спорит сам с собой, как бы не соглашаясь со своими особо смелыми аналогиями, метафорами, суждениями. С читателем сложнее, но и читателя он уговаривает примерно так: «Что, не видите родства? Сейчас объясню…» И дальше принимается анализировать текст.

Любая, мало-мальски кажущаяся ценной автору мысль, обсасывается им словно сахарная косточка, до ослепительного блеска. А таких мыслей у Быкова, поверьте, очень много.
buk.jpg

АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ в программе ПЕРСОНАЛЬНО ВАШ

<...>

[Алексей Соломин:]
― Да, на восток Украины мы с вами убежали. Поговорим о том, что там произошло. Сегодня был представлен доклад, вторая часть, вернее, расследования, в котором, в общем, нам заявили такие главные вещи.

[Алексей Нарышкин:]
― Два момент, о которых говорили уже давно. Определенные эксперты сказали практически сразу: «Бук» был привезен из России, а стреляли с территории ополченцев. Не о самом, наверное, докладе даже – тем более, обещают продолжить расследование что-нибудь ли не до 2017-го года – а вообще о таком, глобальном. Люди, которые нажимали кнопку, они могут сесть? Вообще, могут быть здесь конкретные виновники, тем более, если следу идут в Россию? Или побояться?

[Александр Невзоров:]
― Понятия не имею. Тут гораздо интересней: какой новой художественной ложью ответит Россия на эти результаты? Потому что вы же помните бессмертные строки великого русского писателя Быкова: «В пятикилометровый самолет стреляли справа, а попали слева». И понятно, что эта вся история с «Боингом» до такой степени плотный, сочный кровоточивый миф, который будет и той и другой стороной использоваться в своих интересах. Вероятна какая-то ответственность, хотя не думаю, что все эти «лугандонские» уголовники могут вообще за что-то отвечать в принципе. К тому же в нужный момент выяснится, что уже как раз все повесились в подвале из тех, кто имел к этому отношение. А те, кто не повесился в подвале, вероятно, быстро повесятся, потому что испугаются за собственную жизнь. Здесь пока не будем толочь воду в ступе — этим занимаются все новостные аналитические информационные агентства – а просто подождем развития событий и поговорим, когда у нас уже будет более существенная фактура.

<...>


4M.jpg


октябрь:

7 октября — пятница — цикл встреч Литература про меня: Семён Слепаков. Ведущий и собеседник — Дмитрий Быков [Билетов нет]

18 октября — вторник — цикл встреч Литература про меня: Иван Ургант. Ведущий и собеседник — Дмитрий Быков [Билеты от 1.500 руб. до 10.000 руб.]

ноябрь:

7 ноября — понедельник — цикл встреч Литература про меня: Олег Нестеров. Ведущий и собеседник — Дмитрий Быков [Билеты: 2.500 руб.]


подробнее на сайте лектория
56798_28716.jpg

Новинку Оренбургского книжного издательства москвичи раскупили за полчаса до начала презентации

Новинку Оренбургского книжного издательства - «Собрание сочинений» Петра Луцыка и Алексея Саморядова - представили столичной общественности в крупнейшем книжном магазине России «Библио-Глобус».

<...> Тему мистики, окружавшей имена Луцика и Саморядова, продолжил президент оренбургского фонда «Евразия» Игорь Храмов, рассказавший о ряде удивительных событий, сопровождавших издание книги. Это и случайная встреча в Москве на Никольской улице с Дмитрием Быковым, который без разговоров согласился написать предисловие к изданию, и то, как в Год Российского кино удалось не только отпечатать тираж, но и получить его из типографии «Уральский рабочий» аккурат в День Российского кино. <...>


Дмитрий Быков. «Театр А.С.Пушкина»

20 ноября 2016 года, в воскресенье, в 19:00

Дмитрий Быков прочитает лекцию «Театр А.С.Пушкина. Борис Годунов. Маленькие трагедии. Сцена из Фауста» на Новой сцене Мастерской Фоменко. Так откроется новое направление в наших спецпроектах — Лекторий.

Дмитрий Быков: «Пушкинский текст отличается универсальностью, и возможность всех или любых трактовок режиссёра убивает. Он не видит единственной, унизительной для него, возможности — сыграть пушкинскую пьесу несколькими способами. И тогда театр Пушкина реализуется, и замысел его осуществится».

В Дмитрии Львовиче заговорил режиссёр. Как знать, возможно, его мечта — поставить «Моцарта и Сальери» — когда-нибудь осуществится, а, может быть, она осуществится даже на нашей сцене. Ведь сбылась же в Мастерской Фоменко мечта академика Вячеслава Иванова стать актёром: две роли в джойсовском «Улиссе», о котором до этого он прочёл лекции стольким поколениям! Может, театр — это место, где сбываются мечты? Буквально. Услышать Дмитрия Львовича можно будет 20 ноября в 19:00 на Новой сцене. Билеты уже в продаже.

Новая сцена, Большой зал

Лекция, продолжительность: 1 час 30 минут без антракта,

12+
LDPR.jpg

рубрика «белым по чёрному»

ОСКОРБИ ВЕЛИЧЕСТВО

Джок Стёрджес стал самым популярным фотографом в России. Его выставка «Без смущения» со скандалом закрыта в Центре Люмьеров. Александр Невзоров, вероятно, станет самым популярным публицистом в России (уже был и снова легко достиг этого результата): его книгу «Искусство оскорблять» отказались печатать в Ульяновске. Невзоров правильно отреагировал: дураки; так оно и есть, потому что ни один еще запрет не способствовал реальному снижению популярности запрещаемого продукта. В царской России – сто лет назад, словно нарочно для иллюстрации тезиса о цикличности нашей истории – тоже запрещали все, до чего могли дотянуться; именно запреты стали лучшей рекламой для социалистической прессы, горьковской прозы и драматургии, сатирических журналов и самогона. Выставка Стёрджеса никогда не заставила бы весь российский интернет в таком количестве тиражировать его работы; книга Невзорова, не содержащая ничего противозаконного, сама по себе никогда не стала бы главным атеистическим хитом. Но одно дело – известность, а другое – слава; путь к славе в России лежит через запрет. «Без скандала так Пастернаком и проживешь», – говорил Есенин; и всероссийская слава «Доктора Живаго» началась с запрета романа.

Но теперь они замахнулись на самого Путина. Вообразите, в новой Думе рассматривается законопроект об оскорблении величества.

Светлая эта мысль посетила депутата от ЛДПР (главу партии ЛДПР Приднестровье) Романа Худякова. Его тамбовские избиратели, у которых за российского президента душа изболелась, прислали ему ссылку на некие ролики в интернете, где оскорбляют Путина. Можно себе представить, сколько будет сутяжничества вокруг понятия «оскорбление», сколько лингвистических экспертиз и скандальной славы вокруг тех самых роликов; но главное – неужели в новой Думе этого не понимают? – очередной запрет распиарит сами ролики до небес, а главное, сделает ужасно соблазнительным и даже модным оскорбление президента России! Николай Первый и то понимал, что не на любую ерунду стоит обращать внимание: интернета, правда, еще не было, но мещанин Орешкин, от которого только это упоминание и сохранилось, в кабаке плюнул на портрет Николая. Мещанин был арестован и мог сгинуть в Сибири, но государь начертал резолюцию: впредь моих портретов по кабакам не вешать, а мещанину Орешкину передать, что я на него также плевал. Какова будет реакция общества на худяковский законопроект – представить нетрудно. Во время очередной российской оттепели на одном лотке будут соседствовать альбомы Стёрджеса, книги Невзорова и сборники малопристойных стихов про власть. Славное будет время. Проследить бы только, чтобы депутат Худяков не переизбрался. Но боюсь, ему-то ничего не сделается.
SN.jpg

АГЕНТ СЕРЫЙ

Экс-спикер Госдумы Сергей Нарышкин получил новое назначение – он возглавит Службу внешней разведки РФ вместо Михаила Фрадкова, руководившего СВР с 2007 года.

Нарышкина во всех газетах славят:
Ушедший спикер нереально крут!
Все думал я: куда ж его поставят,
Как только из Госдумы уберут?

Не видно красок редких, уникальных
В его стандартной, правильной судьбе:
Он изначально инженер-механик,
Учился в Высшей школе КГБ,

Потом он был проректором по связям,
Потом вошел в ЕР, в политсовет...
По совести, мы вряд ли твердо скажем,
Что мог бы делать он, а что бы – нет.

Он вряд ли мог бы делать самолеты
И вряд ли мог бы строить города,
Но он годится для любой работы,
Где созидать не надо никогда.

И я вздохнул с огромным облегченьем,
Узнав, что он не думает пока
Ученьем заниматься и леченьем,
Добычей газа, дойкой молока.

Я сам готов признать его умелым,
Сказать, что он умен и языкат, –
Лишь только б он не занимался делом,
Где хоть кому-то важен результат.

Печально зреть в упадке наши стогны
И знать, что нашей власти большинство –
Простые люди, что на все способны,
Однако не умеют ничего!

Доверь такому хлебушек, колбаску,
Торговлю, оборонку – не шучу:
Он так же приведет ее к коллапсу,
Как Думу приводил к параличу.

Поистине, начальник выбрал метко.
Финальный ход эффектен, как в кино.
Ему досталась внешняя разведка,
Которую испортить мудрено.

Нам ясно положение России,
Встающей, как всегда, не с той ноги:
И так мы знаем, что внутри – святые,
И так мы знаем, что вокруг – враги.

Какая синекура, в самом деле,
Казалась бы уместней, господа?
Я думаю, посол в Венесуэле.
Но это ведь не поздно никогда.


playlist (14 videos)

Дмитрий Быков, LA, California, Sep. 25, 2016

звуковая дорожка
6.jpg

Главные отечественные писатели

великолепная шестерка

Начнем с того, зачем вообще читать современных российских авторов? Вопрос важный, если Вы не ставите своей читательской задачей просто быть «в тренде» и следить за новинками на рынке литературы. Решить эту задачу помогают многочисленные премиальные лонг- и шорт-листы, в которые ежегодно упаковывается мало-мальски читабельный fiction, но, к сожалению, такие списки бестселлеров формируются именно по рыночному принципу, не всегда учитывающему художественные достоинства книг. Так зачем же читать НРЛ (новейшую русскую литературу), влезать во все это и разбираться?

Главная причина – это, как ни странно, чтобы быть «в тренде». У нас в школе очень ортодоксальное литературное воспитание, обрывающееся, как правило, где-то после «Судьбы человека» и «Тихого Дона» Шолохова (а дальше, сами знаете, – подготовка к сочинению/ЕГЭ). И вот, когда начинается взрослая культурная жизнь, обнаруживается такое, о чем мама учительница литературы не рассказывала. Пушкин, Достоевский и Толстой – это классики, которые когда-то были новаторами и экспериментаторами. Их преемники тоже экспериментировали и многие – удачно, благодаря чему мы сейчас читаем Довлатова или Стругацких.

Так вот, сейчас развитие продолжается и по некоторым признакам входит в фазу подъема: наконец овладевшая английским публика стала больше читать зарубежную литературу, растет интерес к философии, научпопу и прочему nonfiction, проводятся фестивали, конференции, народ собирается в литературные кружки и ищет смыслы, Сурганова кладет на музыку стихи Бродского, Noize MC коллаборирует с Мандельштамом. Возможно, наше время потом назовут Платиновым веком русской культуры (главное, чтобы не нефтяным). Поэтому нужно читать, нужно искать хороших современных авторов, которые для Вас будут иконами литературного стиля в конце концов (книги, как ни крути, увеличивают словарный запас и развивают красноречие). Поиски трудны, но они расширяют эстетические рамки восприятия. Эта статья – тоже результат поиска, одна из возможных версий того, какие писатели достойны считаться выразителями духа эпохи и быть ее голосом.

<...>Collapse )

Дмитрий Быков

Ключевые произведения: «Эвакуатор», «ЖД», «Орфография»

Быков – больше поэт, чем прозаик. Причем, кажется, поэт-романтик. Только поэты-романтики могут до конца сохранять надежду на счастливый конец при самых плохих сценариях будущего. Не в одном романе Быков погружает страну во мрак и хаос, быковская Россия выглядит безнадежной и потерянной, но не депрессивной и не застойной, как ни странно. А еще Быков очень хорошо умеет писать про любовь. Взявшись писать про любовь, мало кто действительно в итоге пишет про любовь, а не про какой-то глянцевый стереотипный суррогат. А вот Быков, кажется, правда про любовь пишет. По крайней мере, ему очень хочется верить. Ну и как настоящий поэт (романтик или нет, неважно), Быков даже прозу пишет очень поэтичным и при этом целомудренно правильным языком.

<...>Collapse )
36.jpg

Студенты киношкол из 45 стран покажут свои фильмы на фестивале во ВГИКе

Студенты 86 киношкол из 45 стран покажут свои фильмы на фестивале во ВГИКе, сообщила в понедельник пресс-служба фестиваля.

"В 2016 году заявлены к участию 86 киношкол из 45 стран. К примеру, в 2015 году в фестивале участвовали 30 стран", — говорится в сообщении. Международный этап фестиваля будет проходить с 14 по 18 ноября 2016 года.

"Всего на смотр отборочной комиссии подано 246 фильмов из киношкол разных стран", — сообщает пресс служба. Профессиональное жюри будет отсматривать программу длительностью не более 12 часов, состоящую из прошедших отборочный этап фильмов.

Жюри международного этапа фестиваля возглавит польский режиссер Кшиштоф Занусси ("Год спокойного солнца"). По сообщению пресс-службы, членами жюри также будут программный директор австрийского фестиваля "Виеналле" Катя Видершпан, продюсер Иван Кудрявцев, генеральный продюсер АО "Телекомпания НТВ" Тимур Вайнштейн.

Пресс-служба также сообщает, что в рамках фестиваля пройдет показ фильма "Брат Дэян" и творческая встреча с режиссером Бакуром Бакурадзе. Также состоится большой смотр фильмов Сергея Герасимова — в честь 110-летия со дня его рождения.

"Показы будут сопровождаться приездом известных кинокритиков и киноведов… Фильм "Долгая счастливая жизнь" режиссера Геннадия Шпаликова приедет представить и обсудить Дмитрий Быков. К 50-летию фильма "Июльский дождь" Марлена Хуциева будет организован показ, который посетит сам режиссер фильма. Также будут показаны фильмы "Листопад" и "Берегись автомобиля", — говорится в сообщении пресс-службы.

Российский этап фестиваля будет проходить с 17 по 28 октября.


Marina Ratina, Encino, CA, United States: Сбылась моя маленькая мечта. Заманила в дом поэта.

+1Collapse )


«В каждом заборе должна быть дырка» ©

ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА | подшивка журнала в формате PDF

AA.jpg

АННА АХМАТОВА. ПОСТАНОВЛЕНИЕ

1

Самое громкое событие в ахматовской биографии — по крайней мере центральное во всех западных книгах о ней — остается и самым загадочным. Сама Ахматова «много дней спустя» полушепотом спрашивала примчавшуюся к ней Раневскую: «Скажите, зачем великой моей стране, изгнавшей Гитлера со всей его техникой, понадобилось пройти всеми танками по грудной клетке одной больной старухи?»

Она никогда не знала такой славы — ни прижизненно, ни посмертно. Полгода о ней писали в газетах почти ежедневно, и если вдруг случался день, когда постановление не обсуждалось бы, она говорила: «Сегодня хорошая газета, меня не ругают». Идиоты и подонки, которых и в наше время хватает, пишут, что она этой славой наслаждалась, носила ее, как мантию (сразу отделю уважительных ахматоборцев, никогда не переходящих на личности, — таких как Жолковский или Синявский, скажем,— от верных ждановцев, смакующих сплетни и повторяющих клевету). Я искренне пожелал бы этим людям прожить одну неделю в атмосфере, в которой Ахматова жила годы — и держалась безупречно. Тут люди из-за двух постов в «Фейсбуке» в истерику впадают, а проживи месяц в стране, где тебя ежедневно утюжат все газеты, в стране, где правительство фактически вычеркнуло тебя из списка живущих, лишило хлебных карточек и любого заработка, где 86 процентов коллег при виде тебя переходят на другую сторону улицы, а 14 молча плачут, и непонятно, что хуже.

Про постановление 14 августа 1946 года о журналах «Звезда» и «Ленинград» помнят, слава богу, все — вбили в память основательно, изучали в школе. Ахматова не преувеличила, когда сказала:

Это и не старо и не ново,
Ничего нет сказочного тут.
Как Отрепьева и Пугачева,
Так меня тринадцать лет клянут.

Неуклонно, тупо и жестоко,
И неодолимо, как гранит,
От Либавы до Владивостока
Грозная анафема гремит.


Read more...Collapse )
This page was loaded Sep 29th 2016, 11:46 pm GMT.