You are viewing ru_bykov

Дмитрий Быков, писатель и журналист
сообщество читателей, слушателей, зрителей
Recent Entries 
.


??????????

Минувшая неделя прошла под знаком юбилея несравненной примы Всея Руси Аллы Борисовны Пугачевой: 65 лет. А разве дашь?

Как Родину, мы любим Пугачеву,
Не в силах повернуться к ней спиной.
Она у нас, по собственному слову,
Одна – и не предвидится иной.

Хитам, боюсь, уже не появиться,
И Родина, хотя с колен встает, –
Такая же великая певица,
Которая, по факту, не поет.

Она была добрее и смелее,
Она весь мир дивила в старину, –
А нынче отмечает юбилеи,
Что заглушают смуту и войну.

Мы ей верны, как матери и дому,
На всех пред нею – смутная вина.
Она одна. И ничему другому
Тут не позволит вырасти она.

Мы славим на валторне и трубе их.
Мы всякому за них дадим под дых.
И Путин тоже любит их обеих –
С рожденья. Беззаветно. Как родных.

Пускай она чудит над нами снова –
Мы стерпим от нее любую жесть.
Нет выбора. Поскольку Пугачева,
Как Родина, не может надоесть.
.
.


МАРКЕС. СДЕЛАТЬ ТО, ЧТО СДЕЛАЛ ОН ДЛЯ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ, У НАС НЕКОМУ

Когда мы, наконец, осмелились войти, переступив через груды разбросанного там и сям камуфляжа, купленного в ближайшем военторге, потому что регулярная армия давно бежала в офшоры и краснокирпичные стены неуверенно защищала нерегулярная, лишенная даже того незначительного и зыбкого сознания своей правоты, которым еще обладал так называемый отряд особого назначения; когда, предводительствуемые остатками свиты — «Я знаю, где что лежит! я все покажу, я проведу вас прямо к нему, но только умоляю, запомните, как меня зовут, и скажите всем, что это именно я вас провел»; когда, наступая на золотые батоны и платиновые бюсты лобастого очкастого чекиста с давно забытой фамилией, мы шли по заплесневелому паркету, а в наши ряды стремительно вливались его бывшие доверенные лица с фамилиями, больше похожими на заклинания для вызова очистительной рвоты, а наше шествие в прямой трансляции сопровождалось радостной истерикой его ведущих пропагандистов, чьи сморщенные лица давно были прикрыты пластмассовыми масками, чтобы ничто в стране не напоминало о старости, но сегодня они сорвали маски, и всей стране предстали пергаментные лица с кровавыми пятнами язв и гнойными струпьями на веках; когда из пыточных казематов выползали на четвереньках не верящие своему освобождению узники, привычно лобзающие руки освободителей, как еще вчера лобзали они руку тюремщика, кидавшего им заплесневелый хлеб, а кто-то из выпускаемых надрывно кричало: «Не верьте им, это провокация!», когда Север, Юг, Восток и Запад наперегонки отламывались от скукожившегося Центра, забыв вчерашние клятвы о небывалой монолитности, и наперебой умоляли соседей принять их под свою щедрую длань, проклиная в ответ Большого брата, угнетавшего их национальную и территориальную идентичность, как будто не они вчера умоляли его укрепить монолит и грозили растоптать недостаточно лояльных представителей коренного населения; когда рабы, торчавшие по кухням и пережевывавшие все одни и те же позавчерашние огрызки и слова, начинали припоминать друг другу, когда и в чем сосед поддался напору и сподличал, в чем уступил и где не устоял; когда гипсовые и восковые плоды на выставке побед народного хозяйства вдруг запахли живой гнилью и потекли разноцветными зловонными потоками по улице бывшего Красного Октября, бывшей Монархической, бывшей Преполовенской, бывшей Кучукханской, бывшей Растеряевой, бывшей Маши Потеряевой, — тогда мы наконец вошли в его огромный кабинет, больше похожий на поле для его любимой игры в мяч, победителей в которой всегда скармливали хищникам, чтобы они не слишком загордились, и принялись обшаривать шкафы и пыльные пространства под столами и стульями в надежде увидеть, где же он все-таки затаился, но не нашли ничего, потому что его никогда не было и все мы это знали, давая имя и очертания собственному страху, собственной мерзости, собственному нежеланию задуматься о своей судьбе, ибо единственное, что мы умели, это устраняться от ее решения, вечно переваливая все на кого угодно, пока не дотерпели до того, что род наш, обреченный на семьсот лет особого пути, выродился в кишащий вредными насекомыми зловонный зверинец.

Так он написал бы, если бы родился здесь.

Подражать ему легко и приятно.

Сделать то, что сделал он для Латинской Америки, у нас некому.

Будем же вечно любить хоть его, раз сами мы, начав изображать себя, от гнева и презрения немедленно переходим к сентиментальному умилению.
.
.


ПАМЯТИ ГЕРЦЕНА

Поддерживать российское самодержавие в моменты, когда оно одурманивает свой народ шовинистическим угаром, значит предавать идеи любых преобразований.

Когда-то так называлась знаменитая ленинская статья к столетию Герцена, содержавшая столь же знаменитую периодизацию русского освободительного движения. Сегодня хочется вспомнить о Герцене без юбилейного повода, чтобы поговорить об одной из главных трагедий русского освободительного движения и — шире — русского сознания. Речь идет об одиночестве Герцена в 1863 году, когда «Колокол» стремительно терял популярность в России, а общество восторженно поддерживало Муравьева-вешателя, усмирителя польского восстания.

«Колокол», надо заметить, был в России весьма авторитетен — именно во дни революционного подъема, в ожидании александровских реформ. И даже тогда, когда значительная часть общества, вполне удовлетворившись отменой крепостного права, стала полагать русские проблемы разрешенными, а дальнейшие преобразования опасными, к Герцену прислушивались, его читали почти в открытую. Но 1863 год все волшебно изменил, показав, что главным врагом освободительного движения в России является во все не косность, трусость, инерция и т.д.

Победить русское освободительное движение проще всего именно с помощью шовинизма: стоит показать русскому человеку образ врага, напомнить ему несколько нехитрых тезисов (Европа нас никогда не любила и не полюбит, мы не угнетатели соседей, а их спасители и т.д.) — и про свободу забудут, а вокруг царя сплотятся, как вокруг последнего оплота. Тут же отпадают любые претензии, забываются малейшие разногласия — все ничтожно перед лицом нашего общего чувства исторической отверженности. И сколь бы сомнительны ни были наши действия в вечном споре славян между собою, на фоне пропасти между нами и прочим миром оправданы любые наши художества. Не говоря уж о том, что мы, как учит нас Достоевский, последний оплот христианства в мире торжествующего папства.

И тут возникает вопрос: а может, правы были те, кто упрекал Герцена за недостаток тактической мудрости? Может, своим нежеланием поддерживать шовинистическую волну в России он скомпрометировал освободительное движение как таковое? Может, Некрасов, сочиняя оду Муравьеву-вешателю и надеясь тем спасти журнал «Современник» (все равно ничего не вышло), лучше понимал страну, в которой жил? Может, и Герцену следовало сказать: потом, мол, доспорим, а сейчас сольемся в экстазе? Тогда, глядишь, главный трибун демократии в России остался бы по-настоящему влиятельным и в ночи наступающей на страну реакции было бы все-таки больше огоньков частного сопротивления...

Посмотрите, что происходит сегодня. Значительная часть российской оппозиции (в особенности так называемая патриотическая оппозиция, критикующая Путина слева) утверждает, что Крым наконец-то расставил все по местам. Что патриоты наконец отделились от плевел и козлищ. Что, если оппозиционер не ликует по поводу грядущего присоединения так называемой Новороссии, он не патриот, а значит, не может бороться за свободу своей страны. Он хочет ее порабощения Западом, какая уж тут свобода.

А наши споры с Путиным мы доспорим потом. Когда прирастем новыми миллионами наших соотечественников, пытаемых на Украине бандеровскими фашистами.

Очень может быть, господа, что тактически Герцен действительно выиграл бы, поддержав действия самодержавия по усмирению поляков. Да чего уж там — правду-то говоря, они ведь действительно нас ненавидели. Да и до сих пор ненавидят. Не дождемся мы благодарности от угнетаемых народов, даже если под нашей рукой им было не так уж плохо.

Но только поддерживать российское самодержавие, как бы оно ни называлось, в моменты, когда оно одурманивает свой народ шовинистическим угаром, — это как раз и есть предавать идеи любых российских преобразований. Потому что, пока тут остается универсальным и безошибочным средством именно этот патриотический угар, стремление объединяться против прочего мира и умиляться своей уникальной особостью, ни о каких переменах не будет речи: страна, отрекающаяся от любых претензий к власти под действием нехитрого набора неизменных изоляционистских клише, ни до какой свободы не доросла и никакой свободы не хочет.

И когда я сейчас читаю о том, что русская оппозиция навеки слилась, отказавшись поддержать свой народ в законном чувстве исторической гордости и т.д., — я радостно думаю: лучше ей слиться в этом смысле, нежели слиться с властью и народом в общем экстазе патриотической гиперкомпенсации. Ибо утратить популярность (разумеется, до первой настоящей вспышки инфляции) все же лучше, чем утратить лицо. Герцен, правда, ничего особенного своим упрямством не добился. Достоевского во всем мире читают больше, несмотря на весь его панславизм. Но это уж, как говорится, зависит исключительно от таланта — а талант, как дух святой, дышит там, где хочет.
.
19914-big
«Прямой разговор» с известным писателем прошел при аншлаге.

Поэт, писатель и публицист Дмитрий Быков заглянул на пару дней во Владивосток. Это была рабочая поездка, однако он выкроил пару часов для разговора со своими почитателями. Встреча с поэтом прошла в камерной обстановке.

— Во Владивостоке я по приглашению банка, нашего партнера в московском лектории «Прямая речь». Они периодически устраивают литературные вечера для своих клиентов и сотрудников по всей России. И вот после встречи с банкирами мне устроили такое прекрасное «послевкусие» — здесь вижу более бедные и достойные лица, — начал полушутливо свой поэтический вечер Дмитрий Быков.

Писатель поблагодарил собравшихся за то, что «прямой линии» президента Владимира Путина они предпочли «прямой разговор» с его скромной персоной. За пару часов поэт успел прочитать немало своих стихов и признаться в любви Владивостоку.

— Я очень люблю Владивосток. Он для меня имеет кулинарный привкус. Я очень люблю крабов, и в этот раз снова купил его. С трудом удержался от соблазна купить живого, говорят, до Москвы не довезу. Но я готов в дороге его смачивать, — признался писатель.

Дмитрий Быков не первый раз посещает Владивосток, не так давно он приезжал сюда с Дмитрием Муратовым (главный редактор «Новой газеты». — Ред.) и музыкантом Юрием Шевчуком.

— Мне очень близки здешние пейзажи, они крымские. Видимо, теперь для меня Крым закрыт, на машине через две границы я точно не поеду. Да и не очень хочется ехать в Крым, так стремительно русифицируемый без учета его особенностей. Так что теперь буду проводить свое время у другого моря, Владивосток я рассматриваю как одну из возможных альтернатив… Я люблю Владивосток, хотя отдаю себе отчет, до какой степени я здесь неорганичен. Но я впишусь. Мне кажется, лучше осваивать Дальний Восток в добровольном порядке, — уверен писатель.

Дмитрий Быков признался, что покончил с популярными проектами «Господин хороший» и «Поэт и гражданин». В планах очередная книга из серии ЖЗЛ про Маяковского.

— Но мне уже это не интересно. Как говорил Ленин, гораздо интереснее производить революцию, чем про нее писать. На самом деле, история повторяет сценарии столетней давности: и с метеоритами (Тунгусский — Челябинский), и с 14-м годом — даже страшно. Всё очень близко, и всё произойдет очень быстро. Поэтому Маяковский будет более актуален в следующем году, но сдать книгу придется в этом — договор. Надеюсь, она не устареет, — поделился Быков.

На прощанье своим благодарным слушателям Дмитрий Быков дал совет — найти в магазинах и прочитать его новый роман «Квартал»:

— Это лучшее, что я написал. Это девяносто духовных упражнений, рассчитанных на три месяца с 15 июля по 15 октября. Если вы этот курс пройдете, то в конце у вас появятся деньги, на себе проверил. Я даже скажу, как это работает: это сделает из вас духовного человека, а духовному человеку деньги вообще не нужны.

Сам же писатель признался Saytoday, что в ближайшее время намерен поменять свой «жигуль» на новую машину, и побожился, что купит ее только во Владивостоке.
http://saytoday.ru/culture/dmitriy-bikov-priznalsya-vladivostoku-v-lyubvi-i-reshil-kupit-sebe-yaponku
2968088t81h845b
«Квартал» хочет казаться бестселлером из числа пособий «по саморазвитию и личностному росту», всех этих «Как стать богатым за один год», «Сорока семи навыков высокоэффективных людей» и прочей дребедени, рассчитанной на тех, кто хочет разбогатеть и посчастливеть, выполнив все предписания очередного гуру того и этого. С первых страниц нам предлагают поверить в то, что писатель Дмитрий Быков написал пособие по легкому обогащению. Правила игры подкупающе просты: для того, чтобы у читателя «Квартала» появились деньги, он должен три месяца, один квартал, с 15 июля по 15 октября, прожить, руководствуясь рекомендациями Быкова. В основном это действия внутри уже другого квартала, не временного, а пространственного, – его карту читатель чертит уже на второй день, на ней должны быть «улица благих начинаний», «улица дождя», «место, где дети катаются со снежной горки» и прочее. Вооружившись списком из 31 предмета («бесполезная вещь, которая вам дорога», «вещь, которая не принадлежит вам по праву» и т.д.), можно смело приступать. Начать следует с перепечатывания текста, завершающегося, между прочим, так: «Мы начинаем, когда закончилось все самое лучшее, и нам предстоит все самое интересное: старость, смерть, бессмертие».

Задания разнообразны. Некоторые откровенно идиотичны – скажем, подсчет Финансового Индекса, зависящего от выигрыша в лотерею; впрочем, если верить автору, при прохождении «Квартала» случайности перестают быть таковыми, и мир начинает подыгрывать читателю. Некоторые лишь кажутся идиотичными, а на деле весьма полезны. Умение погасить ссору, позвать на помощь в безвыходной ситуации, умение, да, найти деньги, когда взять их неоткуда, – не худшие в нашей реальности. Есть задания провокационные, например, прекрасное требование выйти на улицу и ударить по лицу незнакомого человека; автор долго уговаривает, убеждает, даже орет, но на деле это задание оказывается совсем о другом – оно учит не поддаваться никаким манипуляциям. Замечательно задание «поцеловать ребенка в живот»: мол, известно кто поцеловал ребенка в живот, проходя «Квартал», «и этому человеку, как вы знаете, потом сильно повезло» – намек на Путина, само собой. «Алла Пугачева поцеловала, и все прекрасно, – сообщает Быков. – Вышла замуж потом за этого ребенка».

Но чем дальше в «Квартал», тем яснее даже тем, кто поверил Быкову (а верить писателям не следует), что книга совсем не о деньгах. То есть о деньгах, наверное, тоже, во всяком случае, несколько свободнее по ее прочтении вы точно станете, а значит, сможете относиться к деньгам не так, как раньше, но дело не в этом. Дело в том, что «Квартал» – не пособие, а роман. Точнее, беллетризованная автобиография. Возможно, отчасти вымышленная. Автор и сам проходит свой «Квартал», стремясь избавиться от накопившихся в организме печалей, привязанностей, воспоминаний, всего того, что не дает идти дальше – а идти надо, и даже не просто идти, но бежать. Во многом «Квартал» – о том, как сбежать от себя-вчерашнего. Как это невозможно. Как это необходимо. Как это сделать, ну или хотя бы попытаться.

В этом смысле «Квартал» – книга и правда уникальная, прецедентов в мировой литературе не имеющая. Пластов и уровней в ней довольно – от иронии до философии, от бытописательства до мистики, от обогащения до богоискательства, от стихов до прозы. Быков сочинил еще одну умную книгу о жизни, и хорошо, что книга эта еще и смешная.

«Что до меня, практически все, что я написал, укладывается в стишок из детского анекдота, – делится с нами автор «Квартала». – Там герой – кажется, ежик – не должен был есть пирожки, потому что после первого пирожка он все время будет икать, после второго пукать, после третьего петь, а после четвертого молиться. Знамо, он нарушает эти табу, вследствие чего возвращается домой, припевая: “Ик, пук, тра-ля-ля, Господи, прости меня”. Думаю, не только моя, но вся религиозно-философская лирика вплоть до сонетов Шекспира здесь упакована в шесть слов, как не сумел бы никакой Басё. Более того, здесь дана вся хроника человеческой жизни: сначала всяческий безмозглый, чисто физиологический ик-пук, потом, в попытке его отрефлексировать, тра-ля-ля, а потом, как припрет, естественно, Господи, прости меня». Каждого, в общем, касается.
http://rus.postimees.ee/2766268/kvartalnyj-plan-popytki-k-begstvu
.


ДОЖДЛИВОЕ

Короче, все. Короче, их простили.

Короче, он в своем привычном стиле махнул рукою, травлю прекратив. Отныне и дождливая погода разрешена. Там не враги народа — там молодой здоровый коллектив. Ошиблись, да. За это, как проказу, их прокляли — и отключили сразу, закрыли воздух, хоть чужой рукой. Но ныне, при смягчившемся режиме, мы дышим, потому что разрешили. Спасибо вам за наш ночной покой.

Вы победитель, скажет Хакамада, — и правильно, Ирина, так и надо. Вы скажете — ирония? Пойму. Он победил бескровно и бездымно, мы как бы жили без герба и гимна, однако получили их в Крыму. Мы даже согласились бы, пожалуй, что Крым нас снова сделал сверхдержавой назло ЮНЕСКО, НАТО и ПАСЕ. Ведь сверхдержава, как сказал бы Пратчетт, — не тот, кто что-то может или значит, но только тот, кого боятся все.

Теперь, когда мы снова сверхдержава и лидеры, мы можем спрятать жало, забыть угрозу ядерной зимы и упрекнуть в жестокости звериной того, кто нас поссорит с Украиной, — как будто это кто-то, а не мы. Теперь опять дозволена свобода. Мы пощадим далеких от народа, забудем кличку «гнилостный хомяк», мы обещаем им свободу слова и несколько осадим Киселева — хоть он блестящ, но Митя, как же так?! Не знаю точно, в санкциях ли дело иль окруженье дружно перебдело, но грешных и обделавшихся нас, пинаемых как справа, так и слева, — наш благодетель охранит от гнева сорвавшихся с цепи народных масс. Пусть будет «Дождь», пусть будет даже «Эхо», все это сверхдержаве не помеха, как Бонапарт сказал о Рекамье. Покуда не трещат над нами своды, — еще паситесь, мирные уроды: как быть, не без урода же в семье! Ты пригодишься, мерзостный бездельник, во дни, когда совсем не станет денег: народ поднимет глупую возню — мол, хватит нас кормить своею песней, нам не хватает спичек, соли, пенсий… Тут я тебя публично и казню. Пока же я, добрейший император, велю тебе, мобильный оператор, вернуть «Дождю» права на честный труд. Ты можешь отключить свою опаску и щедро их порадовать под Пасху.

И главное, что это ведь сожрут.

Как труженик — к окошку в день получки, все побегут прикладываться к ручке, благодарить, смиряться, лепетать, кричать, что дорогая сверхдержава им подарила гибельное право читать, считать, питать и трепетать. Любимый «Дождь»! Пускай из тьмы могильной вернет вас вседержитель наш мобильный, но если вы, предав свою среду (чего мы, впрочем, даже не заметим), утретесь и воспользуетесь этим, — я никогда к вам больше не приду. Что говорить, себе я знаю цену, поскольку мне давно пора на смену, и мой приход — сомнительная честь. Хоть рви рубаху, хоть ногами топай, — но я ежа пугаю голой попой.

Да, голая. Но уж какая есть.
.
.




ДМИТРИЙ БЫКОВ: «РОССИЯ БУДЕТ ВСПОМИНАТЬ ЭПОХУ ПУТИНА КАК ПОСТЫДНЫЙ ПОДРОСТКОВЫЙ СОН»

Известный российский поэт рассказал нам об ужасной черте характера своих соотечественников, в чем была ошибка новой украинской власти, и про то, что передел мира таки будет.

— Прочитал ваш свежий стих в поддержку Андрея Макаревича. Одни люди из культурной элиты стали травить лидера «Машины Времени», другие — бросились его защищать. Это ситуация не напомнила вам застойные годы?

— Это гораздо более глубокая ситуация. Советский союз был во многих отношениях лучше путинской России. Тогда надеялись, что когда с лица нашей Родины сотрут черты диалектического материализма, под ними обнаружится что-то прекрасное. Сейчас мы видим, что болезнь гораздо глубже, и дело не в идеологии. Где-то в дебрях национального характера гнездится ужасная черта характера — травить. Если бы с таким же энтузиазмом относились к любому позитивному проекту, к работе — цены бы нам не было. А сейчас мы видим готовность лишь выделять чужих и травить их. Появились герои для пятиминуток ненависти, чтобы тыкать в них пальцами. Но не дай Бог, чтобы с ними что-нибудь случилось, нельзя уничтожать их до конца, потому что тогда некого будет обвинять, или опять придется искать предателей. Думаю, это победимо, можно найти такое дело, которые бы заставило всех работать и прекратило бы выяснение отношений: кто враг, кто друг. Но чтобы сформулировать такую поступательную задачу, нужно чтобы во власти сидели умные. А российская власть долго формировалась по принципу отрицательной селекции — так что они не смогут поставить позитивную задачу. Их главный принцип — поиск врага: то коварный Пиндостан нам мешает, то ужасные англосаксы, то Китай. Это меня постоянно раздражает. Я по природе человек довольно мирный.

— Тема «Крым, Украина» разделило российское общество. Что его может соединить?

— Соединить могла бы идея космоса, если бы ее высказал не Дмитрий Рогозин. На его же лице написано две вещи: во-первых, ему плевать на Луну и Марс, все это он делает ради личной карьеры, а во-вторых, он ни во что не верит, потому что абсолютный циник пропагандистского толка. Может он хороший человек в кругу своей семьи, но в политике он беспредельно циничен. И в этом своем предложении — осваивать космос тоже.

— Пока же российская сторона «осваивает» Украину…

Read more...Collapse )
.
.


ВЕНИАМИН СМЕХОВ: ВЛАСТИ НАСИЛЬНО ПОВЕЛЕЛИ НАМ ПРИ ЖИВОМ ОТЦЕ ВОЗЛЮБИТЬ ЧУЖОГО ПАПАШУ

Смехов — любимец нескольких поколений, одна из таганских звезд, не только артист, но и поэт, и драматург, и режиссер, и мемуарист, и просто один из немногих наших современников, на которых можно оглядываться в поисках ориентира. Мы так и видим кислое выражение, которое появляется на его лице при чтении этого пафосного вступления. Но ничего не поделаешь, пора осваиваться в статусе патриарха. Таганке — пятьдесят. Она опять в центре споров и, как водится, доносов. С кем и говорить о ней, как не с Воландом, Клавдием и постановщиком нового поэтического спектакля по стихам Евтушенко «Нет лет»?

«На мальчиков — гранты: их не хватает»

— Вы только что из Женевы. Уже подозрительно. Что вы там делали?

— Я больше всего ценю исключения из правил. Потому что, как и вы заметили за свою молодую жизнь, правила у нас обычно скучные, глупые или даже опасные. Но есть исключения. Среди таких исключений для меня РАТИ, Школа-студия МХАТ и Щукинский институт. А в «Щуке» — Владимир Владимирович Иванов. А он исключение в том числе — благодаря фамилии и имени: Владимир Владимирович — это не Познер и даже не Маяковский, а Иванов-вахтанговец! Он в третий раз призывал меня быть председателем комиссии — раньше это называлось ГЭК, государственная экзаменационная комиссия, а теперь ГАК — аттестационная. Так что я председатель с гаком. Я согласился — люблю смотреть дипломные спектакли его учеников.

— А в Женеве-то?

— Ну подождите же. В Женеве есть такой бизнесмен, я не знаю, надо ли его называть, хотя, в общем, его и так все знают, который в 90-е, опасаясь «наездов», переехал в Женеву. И там основал филиал МГУ — Международный центр Ломоносова называется. В этом центре с 2009 года есть и организованный совместно со «Щукой» курс актерского мастерства. А сейчас как раз первый выпуск. Они уже седьмой год проводят Фестиваль российской культуры и науки. Швейцарские щукинцы показали свои работы, а московские тоже привезли пару дипломных спектаклей, и мы обсудили их с педагогами.

— А что там за студенты в Женеве?

— Рвутся туда в основном девочки, мальчиков не хватает, поэтому на мальчиков выдаются гранты, и они приезжают туда учиться бесплатно — один из самых талантливых, например, из Иркутска... Наконец в России возрождается то, что процветало в конце XIX и начале XX века, — меценатство. Когда были такие люди, как Третьяков или Савва Морозов. Люди, которые обладали большим состоянием, но оно не давало им покоя, пока они не посвящали его, высокопарно выражаясь, величию отечественной культуры.

Read more...Collapse )
.
.








«Кажется, лучше осваивать восток страны добровольно»: во Владивостоке «втихаря» побывал Дмитрий Быков

Ровно один день, 17 апреля, во Владивостоке гостил известный поэт и публицист Дмитрий Быков. В город он прибыл по приглашению одного из банков, который для своих клиентов и сотрудников организовал лекторий «Прямая речь». А вечером в зале ДВКЦ «Партнер» прошел закрытый вечер, гостями которого стали приморские журналисты, писатели, театралы и прочие представители интеллигенции. На закрытой встрече с Быковым побывал и корреспондент VL.ru.

Литературный вечер организовали представители «Новой газеты во Владивостоке», сотрудником которой является и Дмитрий Быков. «Чтобы не ограничиваться общением с банкирами и их клиентами — вот, устроили такую небольшую встречу. Здесь я вижу гораздо более бедные и достойные лица», — пошутил Быков. И сразу же приступил к стихам.

Из своих «Писем счастья», социально-политического проекта, который поэт сперва вел в «Огоньке», потом в «Новой», он не читал почти ничего (разве что из свежего номера газеты). В основном была чуть менее знакомая большинству читателей быковская лирика — хотя «Письма», по признанию самого автора, более живучи: язык лирических стихотворений быстро устаревает, а фельетоны остаются актуальными.

Хотя политику все старались не затрагивать, не обошлось. «Ленин сказал, что гораздо лучше производить революцию, чем о ней писать. Производится она сейчас без нашего участия. Мы же все играем в какой-то пессимизм: вот, мол, ужесточение, воздух весь выкачали… На самом деле, история так буквально повторяет сценарий столетней давности: с метеоритом, с 14-м годом, что даже страшно. Очень близко все — все произойдет очень быстро. В этом и есть самая большая проблема», — сообщил Быков. И поэтому, добавил, книга «Маяковский», которую он сейчас пишет для серии ЖЗЛ, будет гораздо более актуальной в следующем году. Но сдать ее придется все же в этом — договор «висит».

«Будем надеяться, она не устареет, что в сентябре-ноябре увидит свет. Главное, что самому мне уже не хочется это делать — мне-то все понятно. Но придется дописать несколько больших глав. Думаю, скоро вы ее прочтете. И буду я делать давно придуманный роман про 40-й год, про Финскую войну. Всем же вам настоятельно рекомендую роман "Квартал". Без дураков. Это лучшее, что я написал. Это 90 довольно легких духовных упражнений, рассчитанных на квартал с 15 июля по 15 октября. Если вы их проделаете так, как написано, в конце у вас появятся деньги — если плохо проделаете, и те, что есть, пропадут. На себе я испробовал! Да, я богат! Что я, по-вашему, педагогикой заработал все, что на мне сейчас надето? (на Быкове — синие джинсы и куртка, сандалии, синяя футболка — прим. VL.ru).

Я даже вам могу объяснить: это делает вас духовным человеком, которому деньги не нужны. И они сразу приходят к тому, кому не нужны. Я просто понимаю, что литература будущего — это литература читателя. Вы читаете не о том, как Анна Каренина полюбила кого-то, а получаете список рекомендаций: сегодня намечаете любовника, завтра с ним знакомитесь, послезавтра ссоритесь… Это книга, которая вами руководит. Гениальная идея, я считаю. 15 000 экземпляров улетели за два месяца», — поведал Быков.

Кстати, пока поэт общался с интеллигенцией Владивостока, со всем остальным народом России общался президент. Не факт, что Владимир Путин узнает, что было на встрече Быкова, а вот Быков стенограмму «Прямой линии» нацлидера обещал прочесть. «Но мне и сейчас приходят замечательные смс-ки от друзей и коллег с новостями. Я очень, конечно, польщен, что вы пошли меня слушать, а не президента, — сообщил наш гость. — Вот Андрей Норкин, мой бывший друг и коллега, отрекся от непатриотичных журналистов, сказал, что отдал своих детей в кадетский корпус и хочет, чтобы кадетских корпусов было в России как можно больше.

Андрей Норкин поступил правильно, хорошо. Так и вспоминается песня Галича: "Ах, не шейте вы ливреи". Но он, видимо, пошил. Как мы с ним хорошо работали в программе "Новости классики", а потом ее закрыли. Но это ничего — у нас осталась масса других способов выживания. А когда не останется — мы умрем, и все наши проблемы решатся сами собой».

По словам поэта, Владивосток он очень любит. Наш город для него имеет кулинарный привкус. В этот раз даже хотел купить живого краба — смачивать как-то его в дороге, чтобы довезти: друзья уговорили. «Я безумно люблю приезжать сюда с Димой Муратовым. У нас было выступление совместное, Шевчук с нами был… Люблю владивостокские пейзажи — они напоминают мне крымские. Крым для меня закрыт теперь, видимо — уж во всяком случае на машинах через две границы я точно туда не поеду, да и не хочется мне ехать в регион, так стремительно русифицируемый без учета его особенностей. Так что придется проводить время у другого моря, — рассудил Дмитрий Львович. — Я рассматриваю Владивосток как одну из альтернатив Крыму. Тем более, что на машине сюда точно не доедешь — можно лететь через Красноярск и по дороге захватывать Успенского, как всегда.

Мы, может быть, будем у вас летом ловить неводом рыбу. Я очень люблю здесь плавать, когда тепло. Сегодня мы с Островским и Васей Авченко побывали у маяка. Слева один залив, справа — другой. Ныряет какой-то мужик прекрасный, вылавливает трепангов. Увидел я живого трепанга. В общем, я люблю Владивосток, хоть и понимаю, до какой степени я тут неорганичен. Но я впишусь. Мне кажется, лучше начинать осваивать восток страны добровольно».
.
.


ДМИТРИЙ БЫКОВ: «СЕЙЧАС РОССИЮ МОЖНО ОХАРАКТЕРИЗОВАТЬ ТРЕМЯ СЛОВАМИ: АБСУРД, АБСУРД И АБСУРД»

Дмитрий Быков — фигура в современной России не просто знаковая, а уже даже и культовая. Участник невероятно популярного проекта «Гражданин поэт», оппозиционер, близкий соратник Алексея Навального, выдающийся лектор, преподаватель, просто-таки неутомимый публицист. Но в первую очередь — один из главных поэтов и писателей 2000-ых, автор романов «Оправдание», «Орфография», «ЖД», «Остромов», «Икс».

Написанная им биография «Борис Пастернак» не просто удостоилась первой премии «Большой книги» и «Национального бестселлера», но и выдержала уже двенадцать(!) изданий. Увидел свет и быковский «Булат Окуджава», этой осенью должен быть «Маяковский». А вообще фамилия Дмитрия Львовича стоит где-то на пяти десятках книг. И премий у него под стать такому списку.

Классический русский интеллигент-разночинец, литератор до мозга костей, чего уж там, честь и совесть своего времени — все это, конечно же, Дмитрий Быков. Хотя он бы на эти реплики лишь фирменно игриво улыбнулся бы.

INSIDER поговорил с писателем о современной России, Украине и, конечно, творчестве.


— Дмитрий Львович, есть у революции начало, нет у революции конца. Какие у Вас ощущения от сегодняшнего Майдана? Вы видели его эволюцию в течении трех месяцев, знаете логику событий. Сколько ему по-хорошему стоять еще надо?

— Я достаточно парадоксальную вещь скажу, но поскольку у каждой страны, видимо, своя национальная матрица, свой парламентаризм, то почему бы собственно Майдану не стать постоянным явлением? Обратите внимание, что украинская политика всегда встраивается в этот формат, формат такой условной Запорожской Сечи.

У меня в одном будущем романе, продолжении «Списанных», уже есть такая история, когда герой, десять лет спустя, приезжает сюда, смотрит на Майдан и видит, что здесь по-прежнему сидят ветераны Майдана, оборванные, неспящие, небритые и контролируют его. И к ним выходят со всеми государственными инициативами, они кричат либо «ура!», либо «ганьба!». И это такие настоящие граждане, управляющие государством.

Конечно, управление государством давно идет без всякого их участия, но для их самоуважения и для элиты страны это такой очень важный критерий — их наличие. Я думаю, что Майдан теперь будет вечен, он не обязательно будет стоять на улице, но, может быть, будет сидеть вместо Рады.

Потому что уже даже новая Рада себя скомпрометировала — она слишком легко принимает решения, она конъюнктурна, она состоит из людей с довольно двусмысленной репутацией. А Майдан — это граждане, это Запорожская Сечь такая. Пусть так и будет.

— Недавно в лекции «Полуостров Крым» по поводу романа Аксенова Вы говорили, что вряд ли получится у России Юго-Восток так быстро «отжать» (если вообще получится). Но не думаете ли Вы, что вот такой может разыграться трагифарс: еще месяц это все будет вариться без решения, а под 9 мая, ко Дню Победы, начнется самое «интересное». Это в стиле нынешнего руководства России?

Read more...Collapse )
.
.


ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГОРОДСКАЯ МОЛОДЁЖНАЯ БИБЛИОТЕКА ИМЕНИ М.А.СВЕТЛОВА

Третья всероссийская акция «Библионочь» – ежегодное масштабное событие в поддержку чтения, – пройдет с 25 на 26 апреля 2014 года.

<...>

23.30-00.30 – Гость Светловки: писатель, журналист, литературовед Дмитрий Быков.

<...>

адрес: Москва, Центральная городская молодежная библиотека им. М.А. Светлова, Большая Садовая ул., д. 1

проезд: до ст. метро «Маяковская», далее пешком или троллейбусами «Б», «10» до остановки «Малая Бронная».

контактный телефон: 8 (499) 254-83-64.
.
.


КАК РАЗВЛЕЧЬ РОССИЮ ЯРЧЕ СУДА НАД ГОРБАЧЁВЫМ

Почему отдельные депутаты Госдумы решили отомстить Горбачеву, выступив с предложением судить Михаила Сергеевича, – вполне понятно.

Правда, они, как всегда, не очень хорошо подумали, поскольку Дума – не место для думания: она для штамповки и для того, чтобы компрометировать в России саму идею парламента. Власть ведь известно где, а Дума – громоотвод для народного гнева или своего рода потешный полк.

Горбачева никак нельзя преследовать за развал Союза – он ему как мог противостоял. Обвинять его будут, вероятно, в том, что он не посадил Ельцина, то есть не ускорил крах СССР еще раза в полтора.

Горбачев – первый и последний президент СССР – пострадал от развала Союза одним из первых: его пост перестал существовать вместе со страной. Но почему Мишель, как его ласково называла интеллигенция, стал мишенью, – это и к бабке не ходи.

Он у многих в стране ассоциируется со свободой, солидарностью, радостью перемен – а задача нынешней власти в том и состоит, чтобы окончательно расправиться с солидарностью, натравить одних на других, а всякую идею перемен (и уж тем более радости) прочно проассоциировать с развалом и бардаком.

Если захотите сменить нас или выстроить тут более человечную систему – будет, как на Украине, как в Москве 1993 года, как в провинции второй половины девяностых, когда кормились с огорода. В лице Горбачева пытаются наказать все общество, страшно уставшее от гниения и понадеявшееся на саму возможность другой жизни. Другой жизни не бывает, настаивают они.

Поскольку никаких обвинений Горбачеву никто предъявить не сможет, я предлагаю Госдуме более надежный и забавный способ отвлечь население от инфляции, национальных конфликтов и международных санкций против России. Поле непаханое, возможности неоценимые.

Поголовный перевод всего общепита – от столовых до элитных рестораций – на постное меню во время церковных постов, запрет развлекательных телепрограмм и клубных вечеринок в этот же период.

Изъятие из библиотек украинской литературы, запрет на изучение «Тараса Бульбы» в школах, поскольку Запорожская Сечь – явный прообраз Майдана.

Снос памятника Гоголю на одноименном бульваре с переименованием бульвара в Сталинский и установка одноименного памятника на месте бывшего Гоголя.

Публичные телесные наказания для участников согласованных митингов и химическая кастрация для участников несогласованных.

Введение комендантского часа на всей территории России во избежание бессмысленных уличных хождений туда-сюда.

Одноразовое двукратное повышение зарплаты всем, кто публично сожжет заграничный паспорт.

Поощрение лучших работников Магадана принудительным переселением в Крым с замещением их в Магадане теми, кто недостаточно счастлив от присоединения Крыма.

Все эти инициативы, конечно, не будут иметь к реальности никакого отношения – но по крайней мере позволят Горбачеву и дальше наслаждаться спокойной старостью.


.
.


ЛУННЫЙ РОГОЗИН

В честь Дня космонавтики вице-премьер Дмитрий Рогозин предложил России серьезно вложиться в освоение Луны и Марса.

Скажите, шутит ли Рогозин,
Грозясь осваивать Луну?
Я полагаю, он серьезен,
И поддержать не премину.
У нас теперь одна забота:
Чтоб крупный рейтинг рисовать,
Нам постоянно надо что-то
К своей державе плюсовать.
Ведь наш герой – святой Егорий!
Нам нужен бой, а не уют.
Но нет пригодных территорий,
А если есть – то не дают.
Где их возьму? Из шляпы выну?
На что напасть, куда припасть?
Согласны мы на Украину,
Пускай не всю, хотя бы часть, –
Но там проклятые пиндосы
И европейская печать,
И их проклятые вопросы,
На кои стыдно отвечать.
На Украине нынче смута,
Пошли критические дни...
Так, может быть, хоть за Луну-то
Уже не вступятся они?
Там наши методы коронны:
Луну захватывать должны
Отряды самообороны
Из населения Луны.
Когда Луна российской станет,
Наш рейтинг круто возрастет:
Он до двухсот сейчас дотянет;
А под Луной - до пятисот!

А может, все гораздо проще:
Нельзя, чтобы всегда везло.
Когда резервы станут тощи,
А населенье станет зло,
И надоест ему глядеться
В экран канала НТВ –
Куда-то надо будет деться,
А также вывезти лаве.
Закрыт ЕС, не примут Штаты,
Нас раскусившие вполне...
И где возможности богаты –
Так это, братцы, на Луне.
Поддержка будет всенародна,
И я в ближайшие года
Отдам ка космос что угодно –
Чтоб их отправили туда!
.
.


Дмитрий Быков на вечеринке по случаю начала вещания «Радио Вести» в Киеве // 11 апреля 2014 года:

Не плачьте, что утрачен Крым,
хотя он мне казался раем.
Не знали вы, что делать с ним,
и мы, что делать с ним не знаем.
О Крым, сбежавший за Сиваш
от скучной суши непогожей!
Он был хорош не тем, что ваш,
не тем, что наш, — а тем, что божий.
Как славно все устроил бог —
я никогда бы так не смог.
А он, резвяся и играя,
избрав надуманный предлог,
когда-то выгнал нас из рая.
Когда б остались мы в раю,
на Тигре там или на Ниле,
мы мерзость лютую свою
на все бы в нем распространили.
Мы заплевали бы газон;
хмельны, безмозглы, волооки
мы запустили бы шансон,
соревновались в караоке,
сожрали б фрукты и овец,
и, загуляв неудержимо,
разодрались бы, наконец,
— как в этом марте из-за Крыма.
Господь, заметив этот пыл,
прогнал нас в хлевы и сараи.
Нам только Крым оставлен был
напоминанием о рае, —
и вот что сделали мы с ним,
предавшись блуду точно спорту.
Раз люди не ценили Крым,
отныне он достался черту.
В Артеке будет Селигер,
чтоб врать учились с колыбели.
И — а ля гер ком а ля гер —
спецдачи будут в Коктебели.
Крым не стряхнет свой вечный сон,
не станет более духовен —
при вас везде звучал шансон,
при нас не зазвучит Бетховен.
Взамен разгульных ваших банд,
чье поведенье мне знакомо,
приходит клерковский десант
из РЖД или Газпрома.
В шашлычном сладостном дыму,
в приморской сизой поволоке
какая разница, кому
орать в прибрежном караоке?
Лишь Севастополь, чья страда
не признает других мотивов,
гордится будет, как всегда,
под стон народных коллективов.
Но тем и славен божий рай
у моря божьего колодца,
что как его не засерай —
вконец сгубить не удается.
Кусок таинственной земли,
что для Талассы служит ложем,
и вы испортить не смогли —
и мы, я думаю, не сможем.
Когда рассердится господь
на век, который нами прожит,
и соберется нас пороть,
а многих просто уничтожит,
лишь те понравятся ему,
кто удержался от разлада.
Они поселятся в Крыму.
А прочим падлам так и надо.

отсюда
.
14th-Apr-2014 07:08 pm - ...
.

<...>
— Нормальный пассажир,— сказал Хан,— никогда не рассматривает себя в качестве пассажира. Поэтому, если ты это знаешь, ты уже не пассажир. Им никогда не придет в голову, что с этого поезда можно сойти. Для них ничего, кроме поезда, просто нет.
— Для нас тоже нет ничего, кроме поезда,— мрачно сказал Андрей.— Если, конечно, не обманывать самих себя.
Хан усмехнулся.
— Не обманывать самих себя,— медленно повторил он.— Если мы не будем обманывать самих себя, нас немедленно обманут другие. И вообще, суметь обмануть то, что ты называешь «самим собой»,— очень большое достижение, потому что обычно бывает наоборот — это оно нас обманывает. А есть ли что-нибудь другое, кроме нашего поезда, или нет, совершенно не важно. Важно то, что можно жить так, как будто это другое есть. Как будто с поезда действительно можно сойти. В этом вся разница. Но если ты попытаешься объяснить эту разницу кому-нибудь из пассажиров, тебя вряд ли поймут.
— Ты что, пробовал?— спросил Андрей.
— Пробовал. Они не понимают даже того, что едут в поезде.
— Какой-то бред получается,— сказал Андрей.— Пассажиры не понимают того, что едут в поезде. Услышал бы тебя кто-нибудь.
— Но ведь они и правда этого не понимают. Как они могут понять то, что и так отлично знают? Они даже стук колес перестали слышать.
— Да,— сказал Андрей,— это точно. Это я на себе почувствовал. Я, когда в ресторан зашел, еще подумал — как тихо, когда нет никого.
<...>

Виктор Пелевин ЖЁЛТАЯ СТРЕЛА (1993)



<...>
— Вы хоть видели, что они делают в этих лесах? А я видел! Они все строят железную дорогу! Здесь вообще никто ничего другого не делал. Вся промышленность работала только на железнодорожный транспорт. Вы посмотрите, сколько инженеров-железнодорожников один наш вуз готовил. Столько ни одной стране не надо! Нигде столько не было!
— И зачем эта железная дорога?— терпеливо спросил Громов.
— По кругу,— полушепотом сказал Черепанов. Стало очень тихо. Слышался только треск костра. Даже темноволосая скво, смуглая в красноватых отсветах, перестала щипать гитарные струны.— Они придумали железную дорогу вокруг всей страны!
— Зачем?!— не понял Громов.
— А, ну конечно. Вы же не инженер… Понимаете, они хотят пустить поезд. Это давно, с самого начала. Этот план восходит к последним годам царствования Николая Первого. При нем, если помните, чугунки и начались. Ни в одной другой стране нет столько железных дорог. Все в конце концов пересели на автомобили и стали строить шоссе. А в России на автомобилях ездят только на рыбалку. Попробуйте проехать по шоссе из Москвы в Казань — это не шоссе, а черт-те что! Здесь все делается для того, чтобы люди ездили только по ж/д. Потому что ж/д — это предопределение, понимаете? С нее нельзя свернуть. Она железная.
Черепанов сделал паузу, давая неофиту переварить услышанное.
— Именно поэтому,— продолжал он важно,— хазарские отряды и называют себя ЖД. И если вы не знаете… хотя и уверен, что это-то вы обязаны знать… тайный боевой отряд ваших федеральных сил, ОМОН нового поколения, называется Жароносная Дружина!
<...>

Дмитрий Быков ЖД (2001-2006)



«Сквозь снег» (англ. Snowpiercer, кор. 설국열차) — постапокалиптический драматический триллер режиссёра Пона Чжун Хо, основанный на французском графическом романе 1984 года «Le Transperceneige» Жака Лоба и Жан-Марка Рошетта.






.

Александр Галич "Песня об отчем доме"

Ты не часто мне снишься, мой Отчий Дом,
Золотой мой, недолгий век.
Но все то, что случится со мной потом, –
Все отсюда берет разбег!
Здесь однажды очнулся я, сын земной,
И в глазах моих свет возник.
Здесь мой первый гром говорил со мной
И я понял его язык.
Как же страшно мне было, мой Отчий Дом,
Когда Некто с пустым лицом
Мне сказал, усмехнувшись, что в доме том
Я не сыном был, а жильцом.
Угловым жильцом, что копит деньгу –
Расплатиться за хлеб и кров.
Он копит деньгу, и всегда в долгу,
И не вырвется из долгов!
– А в сыновней верности в мире сем
Клялись многие – и не раз! –
Так сказал мне Некто с пустым лицом
И прищурил свинцовый глаз.
И добавил: – А впрочем, слукавь, солги –
Может, вымолишь тишь да гладь!..
Но уж если я должен платить долги,
То зачем же при этом лгать?!
И пускай я гроши наскребу с трудом,
И пускай велика цена –
Кредитор мой суровый, мой Отчий Дом,
Я с тобой расплачусь сполна!
Но когда под грохот чужих подков
Грянет свет роковой зари –
Я уйду, свободный от всех долгов,
И назад меня не зови.
Не зови вызволять тебя из огня,
Не зови разделить беду.
Не зови меня!
Не зови меня…
Не зови – Я и так приду!
.


«ЕСТЬ ЕЩЕ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ СОЗДАЮТ НАШЕМУ ДОБРОМУ ГОСУДАРСТВУ ИМИДЖ ЗЛОБНОГО МОНСТРА»

Выступление Дмитрия Быкова на «МАРШЕ ПРАВДЫ».

В Москве на проспекте Сахарова начался «Марш правды» — акция в поддержку свободы СМИ. Первым на митинге выступил писатель Дмитрий Быков.
.
.
Дмитрий Быков на МАРШЕ ПРАВДЫ // Москва, 13 апреля 2014 года







ДАЛЬШЕCollapse )
.
This page was loaded Apr 21st 2014, 10:42 am GMT.