?

Log in

Дмитрий Быков, писатель и журналист
пиратское сообщество читателей, слушателей и зрителей — dlb на copyright, или так — Мы за copyleft
Дмитрий Быков // "Русский пионер", №9(57), сентябрь 2015 года 
4th-Sep-2015 11:11 am
berlin
.
sergey_dovlatov.jpg

КОМПРОМИСС

Писатель Дмитрий Быков доказывает, что Сергей Довлатов — средний писатель, а в его славе виноваты читатели. Сам Довлатов почти ни при чем. Дмитрий Быков, короче говоря, добавил ложку дегтя. Сделал это тактично, искусно; если честно, Дмитрий наверняка все это сказал только для того, чтобы возникло желание перечитать и «Зону», и Заповедник», и особенно «Иностранку». Может, Дмитрий Быков этого и не хотел. А может, и хотел. В любом случае ответственность ляжет на читателя. Как всегда.

Раньше я относился к Довлатову спокойно, и массовый психоз вокруг него был мне непонятен. Сегодня я отношусь к нему прохладно — более ярких эмоций он вызвать не может, — а к его неумеренным поклонникам — с отвращением. В принципе, писатель за поклонников не отвечает (или отвечает в очень малой степени), но случай Довлатова — особый. Он легитимизировал и наделил нешуточным самомнением целый класс людей, и людей чрезвычайно противных, шумных. Именно эти люди, заслышав критику в адрес своего кумира, немедленно набрасываются на критика с визгом «Это зависть!» или «А ты кто такой?». В принципе, их нервозность понятна. Они сознают, что Довлатов был и остается в статусе полуклассика, весьма шатком, и статус этот у него появился не благодаря качеству текстов, а благодаря энтузиазму определенной читательской группы, сильно выросшей за последнее время. Эта публика — суррогат советской интеллигенции, то, что от нее осталось после девяностых, когда лучшие уехали, а остальные деклассировались. В двадцатые годы у нас шли сходные процессы, и самым популярным писателем был тогда Малашкин (не путать с Малышкиным), или скромный, отнюдь не бездарный бытописатель Пантелеймон Романов, или эмигрант-порнограф Каллиников (он пишется именно так, не беспокойтесь). Бабеля как раз считали настоящим порнографом, а Зощенко — грубоватым юмористом, пишущим на потребу невзыскательного пролетария и пошлого мещанина.

Довлатов, в принципе, безвреден, поскольку утоляет потребность обывателя в высоком, а удовлетворять ее обязательно надо: лучше пусть читают Асадова, чем слушают «Ласковый май» или, не дай бог, впадают в фошызм. Нужны, однако, люди, которые бы напоминали обывателю, что удовлетворение его потребностей не есть главная задача литературы; что байка — дембельская, морская или эротическая — не высший жанр прозы; что теплохладность, как мы помним, никогда не была христианской добродетелью! («О, если бы ты был холоден и горяч! Но поскольку ты тепл, то изблюю».) В прозе Довлатова нет ни стилистических, ни фабульных открытий; ни оглушительных, переворачивающих сознание трагедий, ни высокой комедии, ни безжалостной точности, ни сколько-нибудь убедительного мифа. Это среднесоветская (почему и популярная именно в постсоветской России) хроника скуки и раздражения — двух главных довлатовских эмоций, — охва­тывающих обывательскую душу. Ни тебе порывов и прорывов, ни отчаянного самобичевания, ни даже подлинного разрушения, серный запах которого обдает читателя с каждой страницы Венедикта Ерофеева; Довлатов и саморазрушаться по-ерофеевски не может — за каждым запоем следует очередной «Компромисс». Собственно, таких компромиссов у Довлатова чем дальше, тем больше; характерная черта второсортных, слабых талантов — их неуклонная деградация. «Зона» написана на уровне хорошего шестидесятнического реализма, и появиться в печати ей помешал только стойкий советский запрет на описание собственной пенитенциарной системы: это дозволялось только своим, в ограниченном количестве и с непременным исправлением в финале, лучше бы со свадьбой. Кстати, и «Зона» поражает тем, что нет в ней ни шаламовского вопрошания о человеческой природе, ни солженицынской точности в деталях (Солженицын так описывает голод, что редкий читатель удержится от срочного поглощения куска черного хлеба с солью): это именно байки о тюряге и казарме, которые имеют широкое хождение среди русских читателей. Довлатов внушил этому русскому читателю, что каждый рассказчик таких баек, в меру веселых, в меру страшноватых (никогда не жутких!), и сам может написать нечто подобное — никакие аховые способности для этого не нужны, трави знай. Но следующие тексты Довлатова — особенно последние, написанные уже на Западе, — поражают падением и того весьма скромного таланта, какой у него был: брайтонские байки скучнее зековских и армейских. «Иностранка» — пример неудачной попытки угодить самому невзыскательному читателю: это написано так претенциозно и при этом так плохо, что даже люди, отказывающие Довлатову в культовом статусе, читают этот текст с чувством легкого стыда за нелюбимого автора. Оба «Соло» — на ундервуде и на IBM — опять-таки демонстрируют вырождение жанра: байка уже не прикидывается новеллой, поскольку для новеллы требуется и тщательно прописанный контекст, и острая фабула, и внезапная развязка, — нет, читателю предлагается обычный похмельный треп, и какая читателю разница, что каждое слово в этом трепе начинается с новой буквы, ни разу не повторяясь? Ну а повторялась бы она, — что, проза Довлатова стала бы музыкальнее или глубже? Его своеобразная епитимья, по выражению Андрея Арьева, — ни разу не начинать слова в одном предложении с двух одинаковых букв — могла создать у самого Довлатова ощущение творческого поиска и даже интеллектуального труда; но читателю от этого ни жарко, ни холодно.

Довлатов не напрягает ни себя, ни читателя: это идеальное отпускное чтение, и вред от него, в общем, только один. Это чтение завышает читательскую самооценку. Читатель не просто думает, что он читает литературу (тогда как он читает полную самоповторов брайтонскую беллетристику, ласкающую вечно напряженные эмигрантские нервы), — нет, он получает своеобразную легитимацию собственного бытия. Оказывается, его «обывательская лужа», как называл это Блок, может быть предметом словесности! Его запои (никогда не слишком долгие), конфликты с начальством, трусливые измены себе и жене — все это проза, страдания, жизнь, причем вполне достойная увековечения! Оказывается, похмельное страдание — тоже страдание, и родственное чувство к брату — тоже великое чувство, и ежедневная внутренняя борьба жадности и скуки, и жажда начать новую жизнь, и разрывание между женой и любовницей — все это можно воспеть, да как изящно! Беда, однако, в том, что Довлатов не только пытается дотянуть анекдот до уровня литературы, но и серьезные, трагические вещи низводит до анекдота: какую серьезную прозу можно было бы сделать из истории с перепутанными покойниками или со съездом лагерников! Но Довлатов как от огня бежит от сильных эмоций и серьезных мыслей — от того, что делает литературу литературой. Что в нем по-настоящему трогательно, так это то, что он на свой счет и не обольщался. Но он и не поднимался до высот подлинной, отчаянной ненависти к себе: все — на уровне обычного кокетства. Да, вот я такой, непутевый, часто пьяный, небритый, нехороший. Но ведь я все понимаю про себя! И лучше пить, чем делать советскую карьеру и печатать советскую лживую прозу (что Довлатов тоже постоянно пытался сделать, но, к счастью, получилось только раз — в «Юности»).

Довлатов — типичный писатель с записной книжкой, заносящий туда чужие анекдоты, понравившиеся остроты и комические положения. Но хорошему писателю, честно говоря, записная книжка не обязательна (единственное известное мне исключение — Чехов, выдумывавший так много сюжетов, что был риск их забыть; да и то — в зрелые годы он без этого подспорья обходился). То, что хорошо, — и так запомнится, а мелочами не стоит отягощать ни память, ни литературу. Довлатов же — именно коллекционер мелочей, и потому его прозу так приятно перечитывать: она забывается. Впрочем, в памяти и по втором прочтении задерживаются несколько бородатых острот и общее ощущение похмельной тоски, компенсируемое, впрочем, самоуважением. Пью, а не в партию вступаю!

Тому, кто знает контекст петербургской — ленинградской — прозы семидесятых, восхищение Довлатовым смешно. Понятно чувство Валерия Попова, сказавшего однажды: «При жизни Довлатов на меня снизу вверх смотрел, а после смерти зазнался». В одной этой фразе больше цинизма и юмора, чем во всей прозе Довлатова (и зря Попов взялся писать его биографию для ЖЗЛ — несоответствие масштабов и ролей слишком очевидно: не Попову бы писать про Довлатова, — но Довлатов умер на самом рубеже девяностых, не успев вместе со всей советской литературой пережить страшный кризис безвременья). Тем, кто знает о фантастической изобретательности, музыкальности и свободе Житинского, кто помнит сентиментальность и жестокость Попова, отчаяние безумного Рида Грачева, страшноватые притчи Нины Катерли, да хоть бы и лаконизм Веры Пановой, у которой Довлатов служил секретарем и многому научился, — смешны разговоры о феномене Довлатова. В своем поколении он был из крепких середняков. А уж на фоне петербургского андеграунда с его ненаигранным, подлинным безумием он симпатичен именно нормальностью, — но нормальность хороша в человеческих отношениях. А в литературе она превращается в посредственность — которая и ласкает слух верного слушателя довлатовских баек. Все это уже, впрочем, довольно убедительно изложил Веллер — рассказчик куда более виртуозный, сочинивший, однако, помимо «Легенд Невского проспекта» несколько томов серьезной новеллистики и три отважных экспериментальных романа. Но Веллер требует от читателя диалога, сотворчества, усилия, — а Довлатова можно почитывать, лежа в гамаке, на верхней полке либо на пляжном полотенце. Читатель, конечно, нипочем не отдаст своего главного наслаждения — слезной радости от самоидентификации, от ненавязчивого отождествления с героями Довлатова, у которых не бывает ни подлинных трагедий, ни захватывающих радостей, ни интеллектуальных озарений. Посредственности становятся страшно агрессивны, защищая своих кумиров.

Сам Довлатов, конечно, в этом мало виноват, — повторяю, чтобы не обидеть его тень. Он свое место в литературе сознавал. Но и сознаваясь в этом — кокетничал, надеялся на опровержение: что вы, вы настоящий, вы лучший! И этот хор обывателей, по-моему, — самая горькая участь, которой может сподобиться писатель в России.

А что его Воннегут похвалил, так ведь писатель любит хвалить тех, кто слабей. С посредственностями надо дружить. Они люди опасные, когда их много.
.
Comments 
4th-Sep-2015 09:41 am (UTC) - Ну вот,
Дмитрий Львович вступил в тот возраст, когда неудачливые романисты и поэты начинают ревниво зачищать пространство вокруг себя. Ах да, поскольку он ещё как бы литературовед, педагог и даже где-то историк, скоро (после Бродского и Довлатова) будем читать тексты о посредственности, например, коллективного Белинского, Ушинского и Ключевского... В добрый час!
7th-Sep-2015 03:53 pm (UTC) - Re: Ну вот,
точно.
4th-Sep-2015 01:59 pm (UTC)
серьезные, трагические вещи низводит до анекдота
-------------
Всегда была загадкой ненависть Быкова к Довлатову. А похоже, она проистекает из простой ксенофобии. Довлатов скорее склонен низводить до анекдота вещи, кажущиеся серьезными, Быков склонен вокруг пустяка нагородить пафоса. Не берусь судить, что правильнее, но ненавидеть за это? А то, что это какое-то животное неприятие "чужого" понятно хотя бы из того, что Легенды Невского проспекта, написанные "своим" Веллером - написанные очень смешно и хорошим языком, но не обладающими ни миллиметром глубины - у того же автора вызывают восхищение.
Самовлюбленность и абсолютная уверенность в обладании истиной - более надежный путь к деградации, чем компромисс (который, к слову, явно Довлатову приписан безосновательно). Это непросто, но полезно выучить.

Edited at 2015-09-04 02:27 pm (UTC)
4th-Sep-2015 02:24 pm (UTC)
Все правильно написал.
4th-Sep-2015 03:42 pm (UTC)
А ещё - Довлатов просто был добр...
6th-Sep-2015 06:35 pm (UTC)
Да. Мне тоже кажется, что это - главное, что есть в его творчестве.
4th-Sep-2015 04:40 pm (UTC)
Читал, но все уже забыл. Больше всего понравился Заповедник, а чем - даже не помню.
(Deleted comment)
6th-Sep-2015 06:34 pm (UTC)
Ваше восприятие творчества Довлатова очень похоже на мое собственное - совпадение почти дословное.

Что же касается восприятия быковского, то, допустим, он считает его плохим писателем. Я думаю, что все дело в том, что некоторые люди просто на дух не переносят своебразной довлатовской стилистики - и Быков, видимо, в их числе.

Но зачем же ему потребовалось оскорблять поклонников Д. - называть их серостью, ничтожествами и т.д.? Как-то это совсем плохо выглядит :(
4th-Sep-2015 05:27 pm (UTC) -
И что все так набросились? У каждого есть свои маленькие недостатки. У Быкова это либерализм и нелюбовь к Довлатову. Простим и забудем.
5th-Sep-2015 08:58 am (UTC) - Re:
Быть либералом и не любить Довлатова - недостатки?
Можно весь список огласить?)
4th-Sep-2015 06:28 pm (UTC)
Не, вот тут я двумя руками за ДЛ!-)))

А все, кто так любят Довлатова... Ребят, попробуйте вот хотя бы 9 месяцев прожить в Штатах и пообщаться хоть раза 3 с представителями нашей, тксказать, русскоязычной эмиграции... И я вот с интересом потом посмотрю, что случится в вашей "любовью" к Довлатову-(((

P.S. А сам Довлатов тут, правда, ни-при-чём.;)
4th-Sep-2015 07:15 pm (UTC)
возник ряд вопросов:
- какая причинно-следственная связь между общением с "представителями нашей, тксказать, русскоязычной эмиграции" и любовью или нелюбовью к творчеству Довлатова?
- если я поживу девять месяцев в России и пообщаюсь хоть три раза с дорогими россиянами, я перестану любить русских писателей?
- зачем жить девять месяцев в Штатах? Чтобы пообщаться три раза с русскоязычными эмигрантами, в большинстве крупных американских городов достаточно недели.
4th-Sep-2015 07:40 pm (UTC)
Посредственности становятся страшно агрессивны, защищая своих кумиров.
Почему?
5th-Sep-2015 05:17 am (UTC)
Так это вопрос к поклонникам Быкова
5th-Sep-2015 09:24 am (UTC)
Дмитрий Львович, это вы напрасно.
Довлатова цитируют, а вас пока нет.

***

- А-а-а, - сказал Митрофанов.
- Что значит - "нажрался"? - возразил Потоцкий. - Да, я выпил. Да, я несколько раскрепощен. Взволнован обществом прекрасной дамы. Но идейно я трезв...

(Сергей Довлатов. Заповедник)
5th-Sep-2015 10:26 am (UTC)
Не просто цитируют, а по моему это один из самых плодовитых писателей по части цитат и афоризмов ушедших "в народ". Веллера, который практически полностью косил под Довлатова, почему то не цитируют. Остальных авторов из списка (Житинский, Попов, Рид Грачев, Нина Катерли, Вера Панова) тоже как то не шибко цитируют.
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
5th-Sep-2015 12:36 pm (UTC)
у Пётра Вайля примерно та же мысль была Довлатова-писателя, но как-то скандала по этому поводу не было.
"Довлатов принимается в любых дозах: перенасыщения не бывает. *** Помимо увлекательности читателю импонирует доступность, возникает наивное школьное чувство: я тоже так могу, только вот времени не хватает. Автор ощущается равным, рост в рост с читателем. *** заинтересовавшийся читатель *** и сам польщенно подрастает в собственных глазах."
6th-Sep-2015 09:15 am (UTC) - А что его Воннегут похвалил, так ведь писатель любит хв
Доктор Фрейд на марше! Дмитрий Львович раскололся!
Закончил он свою скандальную колонку о Довлатове словами:
"А что его Воннегут похвалил, так ведь писатель любит хвалить тех, кто слабей."
Ну это же прямо и честно - о себе, а не о Воннегуте!!!
Вы, господа, когда-нибудь следовали рекомендациям Дм.Быкова в чтении? Попробуйте, если не страшно. Он ВСЕГДА рекомендует всякую серость. Перечислять не буду, чтобы не обидеть средненьких писателей, возможно хороших людей.
Дмитрий Львович гениальный литературовед, гениальный поэт-сатирик, но весьма средний прозаик. Смириться с этим ему трудно. Или невозможно.
Вы почитайте всего Быкова о современной литературе. Пелевина и Сорокина он упоминает вскользь и свысока. Напр., не преминул сообщить, что последнюю вещь Пелевина не смог дочитать. Улицкую не упоминает вообще! В объемной лекции про русскую антиутопию СОВСЕМ не упомянул Войновича. Но все его выступления и публицистика перенасыщены именами неведомых современных малоинтересных авторов.
А Сергей Донатович Довлатов - лучший русский прозаик последних 40 лет. А многочисленные нападки на него Дмитрия Львовича этот факт отменить не смогут. И даже наоборот - укрепят.
6th-Sep-2015 08:54 pm (UTC) - Re: А что его Воннегут похвалил, так ведь писатель любит
Вы, господа, когда-нибудь следовали рекомендациям Дм.Быкова в чтении? Попробуйте, если не страшно. Он ВСЕГДА рекомендует всякую серость.
====================
следовал. Не страшно)

В объемной лекции про русскую антиутопию СОВСЕМ не упомянул Войновича.
===================
Это для меня тоже загадка. Может быть, потому что есть какие-то пересечения с "ЖД" и Дмитрий Львович не хочет раскрывать свои замыслы?
6th-Sep-2015 11:54 am (UTC)
Отличный текст. Не во всем согласен с Быковым, но и навел на интересные мысли. Останусь поклонником и Довлатова и Быкова.
Больше раздражают комментарии о личностях обоих писателей.
"Эта публика — суррогат советской интеллигенции, то, что от нее осталось после девяностых, когда лучшие уехали, а остальные деклассировались." - ни прибавить ни убавить.
6th-Sep-2015 01:32 pm (UTC)
Быков супротив Довлатова всё равно что плотник супротив столяра. Короче пигмей ваш Быков.
6th-Sep-2015 05:44 pm (UTC)
разошлись, однако, ребятки. По правилу, кто смачнее плюнет? Трошки охолоните. Успокойтесь, а?
(Deleted comment)
7th-Sep-2015 12:53 am (UTC)
Сергей Донатович мёртв и ответить не может. Стоит ли поплёвывать в покойников, Дмитрий Львович Быков? Тем более в покойника, творчество которого оценено миллионами людей, и этих людей никто не заставлял любить и почитать Довлатова. Не слишком ли эпатажно взять и огульно навесить на этих людей ярлык "посредственности", читай "быдло"?
Не мудрено, что в комментариях к этой статье с десяток раз употребляется слово 'зависть'. Именно зависть - первое, что приходит в голову по прочтении. Довлатов - посредственность, но он как бы не виноват, потому что кумир таких же посредственностей, как он сам - каково?
Можно не любить Довлатова, Булгакова, Стругацких, Чехова, Достоевского, Бабеля - литература дело такое, что на всех не угодишь. Можно не любить даже Быкова. Но аргументировать свою нелюбовь третьесортными наездами - занятие довольно постыдное. Даже если эти наезды не слишком умело замаскированы эскападами в сторону быдло-читателей, вознёсших своего быдло-кумира на быдло-пьедестал.

Быдо-поклонник писателя Довлатова. И поэта Быкова тоже.
Mikegel
7th-Sep-2015 03:56 pm (UTC)
а есть поэт быков? есть графоман быков, и есть журналист-в-стихуечках быков. а поэта такого нету.
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
7th-Sep-2015 09:10 am (UTC)
Теперь у нас все чины и сословия так раздражены, что все, что ни есть в печатной книге, уже кажется им личностью: таково уж, видно, расположенье в воздухе. Достаточно сказать только, что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», – словом, вмиг смекнет, в чем дело.
Н.В. Гоголь "Мертвые души"
7th-Sep-2015 09:14 am (UTC)
Кто-нибудь может расшифрофать метафору Д.Л. Быкова - "я умею злить идиотов"?
7th-Sep-2015 09:16 am (UTC)

* * *

У меня насчет моего таланта иллюзий нет.
В нашем деле и так избыток зазнаек.
Я поэт, но на фоне Блока я не поэт.
Я прозаик, но кто сейчас не прозаик?
Загоняв себя, как Макар телят,
И колпак шута заработав,
Я открыл в себе лишь один, но большой талант —
Я умею злить идиотов.

Вот сидят, допустим,— слова цивильны, глаза в тени,
Говорят чего-нибудь о морали…
Я еще не успел поздороваться, а они
Заорали.

И будь он космополит или патриот,
Элита или народ, красавец или урод,
Раскинься вокруг Кейптаун или Кейп-код,
Отчизна-мать или ненька ридна,—
Как только раскроет рот,
Да как заорет,—
Становится сразу видно, что идиот.
А до того иногда не видно.

Иногда я что-нибудь проору в ответ,
Иногда с испугу в обморок брякнусь.
Я едва ли потребен Господу как поэт,
Но порой полезен ему как лакмус.

Может быть, фейс-контроль. А может, у них дресс-код.
Может быть, им просто не нравится мой подход
К их святому, напыщенному серьезу,
Я не знаю, чем посягаю на их оплот
И с чего представляю для них угрозу.

А писанье — продукт побочный, типа как мед.
Если каждый день на тебя орет идиот,
Поневоле начнешь писать стихи или прозу.

2005 год
(Deleted comment)
7th-Sep-2015 03:55 pm (UTC) - вечно напряженные эмигрантские нервы
вот дурачок, однако.
8th-Sep-2015 06:48 pm (UTC) - Надо же, единомышленник
Надо же, я нашёл единомышленника в довлатовском вопросе. Уже и не думал, что такие живут на свете.
Вот моя заметочка из жж ажно двухлетней давности: http://alex-semyonov.livejournal.com/5970.html
8th-Sep-2015 07:20 pm (UTC) - Re: Надо же, единомышленник
Спасибо, было интересно прочитать.
Г. Х. Андерсен был слишком добр, сказку "Голый король" надо было закончить на:
"— Да ведь он же совсем голый! — закричал вдруг один маленький мальчик".
Жизнь пишет свои удивительные продолжения.
(Deleted comment)
9th-Sep-2015 04:59 am (UTC)
Буквально недавно читал один из рассказов Довлатова, что называется выдуманный, без намека на пережитое и подумал: а ведь он плохой писатель. Вот действительно в его произведениях нет ни фабулы, ни зачина, одни лишь зарисовки жизни. Да фразы у него емкие, и в тоже время легкие, по-чеховски, но не более.
10th-Sep-2015 09:26 pm (UTC) - Люблю произведения Довлатова, но с Дм. Быковым согласе
Прежде чем прочитал его произведения, слушал его выступления на радио "Свобода". Потом была "Иностранка", в каком-то толстом журнале. Потом "Записныые кинжки". Приятное чтиво, запоминающееся.
Творчество любого писателя может и должно подвергаться критике, если только он не пишет для себя, с целью избежать реакции читателей и критиков.


Edited at 2015-09-10 09:27 pm (UTC)
11th-Sep-2015 07:11 am (UTC) - Юлия Пятецкая // "Facebook", 6 сентября 2015 года

«Писатель Дмитрий Быков полностью развеивает культ Сергея Довлатова» - сообщают. В принципе, полностью культ Сергея Довлатова уже развеивал писатель Веллер. Правда, давно это было. Можно и освежить. Тем более что Быков за дело взялся всерьез. Не исключаю, что следующим, чей культ развеет Дмитрий Львович, станет «типичный советский писатель» Венедикт Ерофеев. Идеальный же кандидат для развеивания. Написал какой-то алкоголической прозы с гулькин хер, давно умер, а любим миллионами. А ты вроде написал 700 томов всякого-разного, и возвышенных стихов, и глубокомысленной прозы, и культурологических жэзээлов, и гражданинов-поэтов, и острых обличительных статей в журнал "Смена" и газету «Собеседник», а ощущение такое, что все равно не ценят, а помрешь, так и не вспомнят. А будут продолжать Довлатова цитировать и каждые полгода новую книжку о Бродском выпускать. Сильное чувство внутреннего беспокойства насчет самого себя неоднократно заводило людей умных и одаренных во всякие зыбкие топи и спецклиники собственного духа, из которых они уже, как правило, не выбирались. Свежее эссе Быкова о Довлатове выглядит так, словно его писал главный редактор "Литературной газеты" Юрий Поляков, и момент – «Верещагин, уходи с баркаса, взорвешься» - у Быкова наступил давно, но он с баркаса не ушел, будет обидно, если кончит, как Лимонов. "Неполных три года, прожитых Довлатовым в Таллинне, позволяют кормиться на этом факте полутора десяткам гидов. А кого в Таллинне может прокормить Быков?" (из коментов)

отсюда
This page was loaded Feb 26th 2017, 7:37 am GMT.