?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // "Профиль", №32, 5 сентября 2011 года 
5th-Sep-2011 12:01 pm



ДВА КЛАССА


Фильм Авдотьи Смирновой "Два дня" является политическим событием.

Об эстетической стороне картины и не говорю: это профессиональная, в меру умилительная, хорошо разыгранная Федором Бондарчуком и Ксенией Раппопорт история любви замминистра к провинциальной интеллигентке, беззубая (рязановский "Гараж" куда отважней), но с парой точных реплик, вызывающих в зале предсказуемый аплодисмент. Суть, однако, не в фельетонных остротах, а в верно уловленном духе момента: вертикаль трещит не только потому, что много ворует, и даже не потому, что она из рук вон дурно организована. А потому, что они там, в вертикали, сами не верят ни единому собственному слову; потому что их работа - тотальная имитация, очевидная даже для них; потому что глубоко на дне их души живет тоска - конечно, не по родниковым ценностям родной культуры, а по жизни, в которой есть лево и право, верх и низ. Смирнова рассказывает смешную и внешне абсурдную, но при этом глубоко логичную историю, но не про два дня, а про два класса. Трагедия этих классов в том, что, с их точки зрения, оба они живут неправильно. При этом у одного есть все, а у другого ничего.

"Кроме моральной правоты", - скажете вы, но ведь и моральной правоты нет, вот в чем трагедия. Смирновская интеллигентка постоянно задает себе вопрос: "Что я здесь делаю?". Она прекрасно понимает, что жить на пять тысяч в месяц плюс надой от собственной козы - значит не защищать традиционные ценности, а компрометировать их. Сбежать из ужасной Москвы с ее безнравственными людьми и догнивать в качестве экскурсовода в провинциальной усадьбе полузабытого классика - это не выход, а мягкий вариант самоуничтожения.

Именно это по-настоящему сплачивает героев: они оба не на своем месте и прекрасно это понимают. В объятия друг друга их толкает не внезапная страсть и даже не банальная похоть, разыгравшаяся на лоне духоподъемной нашей природы, а исключительно ощущение зыбкого болота в душе. На том и сблизились.

И здесь Смирнова, сама того не предполагая, видимо, предсказала фундамент той самой оппозиции, из которой в отдаленной перспективе нечто может получиться. Оппозиция возникнет из союза разочарованных государственников и маргинализированных интеллигентов, которых роднит чувство общей неправильности происходящего, общей вины и неуместности. Это чувство доступно весьма немногим, потому что остальные у нас обладают идеально гибким хребтом: они очень адаптивны и уже привыкли к мысли, что никакой России быть не должно, что она вообще только мешает. Интеллигенция уже маргинализировалась и впала в плодотворное отчаяние, из которого чаще всего и получаются красивые поступки; осталось дождаться разочарованных государственников - вроде того, которого так убедительно сыграл Бондарчук. Без этой породы ничего не получится - да, собственно, и никогда в России не получалось: никакая революция и, главное, никакое новое государственное строительство в России не состоялось бы без спонсоров вроде Саввы Морозова, искренне желавшего строить мощное государство и убедившегося, что с такой госсистемой и такими сатрапами никогда и ничего не построишь. Есть ли сегодня подобные фигуры и, шире, есть ли сегодня в России высокопоставленное и достаточно могущественное чиновничество, заинтересованное не только в бабле? Я понимаю, что Михаил Касьянов, по всей вероятности, фигура не того масштаба и не того опыта, чтобы завоевать истинную популярность; но ведь не в популярности дело, честно говоря. Нужны фигуры, пусть даже теневые, которые обладают ровно тремя признаками: 1) статус и влияние; 2) уверенность в том, что Россия не потеряна и перемены в ней возможны; 3) готовность к интенсивным и притом хорошо законспирированным контактам с умной оппозицией. А такая оппозиция есть - и это не те, кто участвует в политике, а те, кто смотрит на все это, думает и негодует. Это российские профессионалы, недовольные, но не перешедшие в разряд "несогласных". Если в России есть шансы на перемены, то осуществить их могут профессионалы снизу при тайной, но мощной поддержке сверху - простите за неизбежные в таких случаях эротические коннотации.

Вот на какие странные мысли наводит фильм "Два дня". Наводит он и на кое-какие другие, но высказать их - значило бы раскрыть главный финальный трюк. Так что подождем октября.
.
Comments 
5th-Sep-2011 10:50 am (UTC)
Вывод странный. Имитатор, даже и тем более профессиональный имитатор, не может и не будет стремиться вывести "эту действительность" "на чистую воду". Это не в его и не в его страты интересах. Ни Витте и Лопухиных, ни Рютиных, Тухачевских, Вознесенских, Кузнецовых, даже Косыгиных - все же профессионалов, поддерживавших имитацию, но именно делом, профессионализмом - не видно. Да и не может их быть в хозяйстве, единственной опорой которого является "труба".
Перемены же происходят везде и всегда, вне зависимости от чьего бы то ни было желания. Обычно это бывает, когда налагается несколько кризисов. Как в феврале 1917 в Российской Империи, когда все произошло "через голову" и власти, и множественной конспиративной и околоконспиративной оппозиции.
Проблема "российских изменений", по-видимому, состоит в том, что общество, которое их ждет, обсуждает, призывает, даже - в зависимости от эпохи - реально или кухонно "конспирирует" ради них ("буря, скоро грянет буря..."), к грянувшей буре оказывается совершенно не готовым. Нет готовых "самодеятельных" (в легальной оппозиции других Палестин их называют "теревыми кабинетами"), которые могли бы "подхватить" упавшую на историческом повороте "конструкцию" и сразу заставить ее работать и меняться - осознанно, вменяеми и достаточно быстро. Кстати, молодой Каддафи именно так и поступил со своими "свободными офицерами", когда собирался на свое 1 сентября. Он распределил между ними обязанности в своем будущем кабинете и заставил их готовиться к исполнению гособязанностей, когда они на них свалятся.
This page was loaded Sep 19th 2019, 9:52 pm GMT.