?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // "Сноб", 5 сентября 2011 года 
5th-Sep-2011 08:01 pm



ТОЛОКОННЫЕ ЛБЫ


Один хороший православный канал давеча спросил меня: чем я объясняю взрыв антицерковных настроений в обществе? Проще всего было бы в лучших национальных традициях ответить вопросом: а не удивляет ли вас, что этот взрыв случился только сейчас, и в подозрительно мягких формах? Только трусостью, фатализмом, зыбким болотом в душах можно объяснить тот факт, что россияне все еще ходят в церковь и уважительно отзываются иногда об иерархах.

Вера в России по большей части языческая, исчерпывающе описанная Фрейзером в «Золотой ветви» или Фрейдом в «Тотеме и табу»; вера, больше похожая на синдром навязчивых состояний. Зыбкость эта связана с тем, что ничто в России не получается по заслугам, ничто не дается по труду (которого чаще всего нет: у нас отобрали его осмысленность, да и сам труд, и поиск мотивировок остался нашим личным делом). Страна, в которой все, от карьеры до здоровья, есть дело случая, страна, в которой ни за что нельзя уважать себя, — есть по определению страна трусливого магизма, где нет связи между причинами и следствиями, а есть робкое предположение, что три плевка через левое плечо еще немного продлят наше прозябание. Этот примитивный магизм подробно описан у Пелевина в «Числах» и у Петрушевской в «Номере один», и я не вижу смысла разоблачать его еще раз. Только этой робостью и пещерным суеверием можно объяснить тот факт, что среднестатистический россиянин боится церкви, чтит ее и ходит туда по праздникам, а заодно опасается сказать правду о подавляющем большинстве священнослужителей.

Правда же эта заключается в том, что церковь в сегодняшней России — предсказуемая и ревностная союзница всего наиболее темного и косного; что церковь — тень государства, и в этой тени его художествам особенно вольготно; что современное российское богословие, по крайней мере официальное, безнадежно отстало от времени и от реальных нужд паствы. Ответом на это церковное самоустранение от действительности стал расцвет бесчисленных сект, от сатанизма до всяческих синтонов и лайфспрингов. Еще один ответ — плоский, упрямый и самодовольный позитивизм интеллигенции, в особенности либеральной: современное российское православие так скомпрометировало в ее глазах само понятие веры, что мировоззрение этой интеллигенции недалеко ушло от ленинского определения всякого боженьки как гнуснейшей лжи; впрочем, интеллигентские секты, группирующиеся вокруг «продвинутых» батюшек, еще отвратительнее, поскольку доминирующая их черта — беззастенчивое самоуважение, хлещущее из глаз самодовольство. Простите меня все, но это очень видно.

Церковь не должна и не может расстаться с ролью одного из главных общественных институтов: она необходима хотя бы потому, что выглядит единственной реальной альтернативой секте, тому духовному подполью, в которое рано или поздно скатывается любой мыслящий одиночка. Церковь, именно официальная, никем не утесняемая и не запрещаемая, выводит на свет те темные желания, догадки и страхи, которые в противном случае утащат неофита в полноценное безумие, в фанатизм или самоедство. Но должна ли эта официальная церковь сотрудничать с государством — вопрос, на мой взгляд, однозначно устаревший: не может, не должна, это для нее катастрофично. У русской церкви есть сегодня уникальный шанс резко повысить свою роль в жизни общества: она может сыграть роль того духовного ориентира, нехватка которого так остро ощущается по всей России. Но для этого ей надо бы — для начала — вспомнить опыт католичества в социалистической Польше. Я не зову церковь в оппозицию, Боже упаси. Но она по определению имеет дело со смыслами, а именно смыслов сейчас страшная нехватка.

Я не знаю, как именно церкви следовало бы действовать: пока опыт религиозных программ на телевидении неутешителен, публичные лекции умеет читать один Андрей Кураев, с катехизацией дело обстоит из рук вон, статус школьного курса «Основы православной культуры» по-прежнему не определился, достойного учебника нет. Пламенная, азартная, яростная сущность христианства непонятна большинству, боюсь, и в самой РПЦ — то христианство, о котором написаны «Мысли врасплох» Синявского и «Доктор Живаго», та «сигнальная острота христианства», о которой говорит Пастернак в «Повести», остаются достоянием немногих, и голос этих немногих мало кому слышен. Это беда наша, что церковь становится мишенью для шуточек, но почти никем не оспаривается и не критикуется всерьез; переписка Хабермаса с Бенедиктом XVI в наших условиях непредставима, серьезные социологи с не менее серьезными теологами могли бы вести увлекательнейшие дискуссии, но, боюсь, достойного борца не выставить сегодня ни той, ни другой стороне. Впрочем, по нынешним временам любая публичная полемика скатывается к личным выпадам и поиску компромата — навык дискуссии стремительно утрачивается там, где она не востребована или попросту запрещена. То, что антиклерикализма в России еще, по сути, нет, — очень плохой знак для церкви: это говорит лишь о том, что она по большому счету безразлична огромному большинству современников.

Примитивный атеизм — не самая грозная опасность: атеисты наглядно опровергают собственное учение собственными же биографиями, сходя под старость с ума либо впадая в самые что ни на есть пещерные заблуждения. Красноречив пример известного публициста Александра Никонова, регулярно изрыгающего кощунства в адрес православия и горячо приверженного технологиям пикапа в синтоновском и николай-козловском варианте. Куда хуже болото полуверы, суеверия магического образца, лишенные намека на философские или нравственные начала. С этой проблемой не справиться повторением заклинаний, угрозами, разговорами о необходимости смирения и т. д.: истинная вера возможна там, где бодрствует разум. Поскольку сон разума и есть нынешнее состояние почти всей России, именно у церкви есть шанс разрушить это сонное царство; но она, кажется, к этому совершенно не готова, как и в десятые годы прошлого века, когда любые попытки обновления православия, все эти вольные философские ассоциации и религиозно-философские собрания сопровождались протестами, а то и проклятиями церковников. Им куда больше нравился Иоанн Кронштадтский, чья полемика, скажем, с Толстым поражает именно громовой демагогией и отсутствием внятной аргументации.

Было бы очень недурно — да что там, просто отлично, — если бы церковь выступила против принудительного единомыслия, против засилья квазикультуры, против государственной фальши, пронизывающей все и вся; но ее общественная активность пока ограничивается заявлениями г-на Чаплина о продуктивности использования скинов для охраны общественного порядка. Еще церкви очень нравится благословлять байкеров. Еще ей нравится физкультура и здоровый образ жизни. Идеал православного в представлении российских иерархов — нечто среднее между геополитически озабоченным байкером и уверенно впадающей в маразм кроткой старухой, в ответ на любую государственную (или соседскую) глупость приговаривающей только, как в чеховском «На святках»: «Дай Бог здоровья».

Истинные проблемы нашего современника глубоко чужды церкви, ее интеллектуальный уровень катастрофичен, ее участие в жизни общества минимально — и почти всегда пагубно; все пороки свои официальное православие ревностно сберегло, все достоинства утратило, и надежды на энергичного, сравнительно молодого патриарха Кирилла развеялись в первый же год его служения: он энергично и самоуверенно продолжает то же самое, так что церковный застой при нем приобрел радужные, какие-то вовсе уж абсурдные обертона. Разумеется, церковь не может быть намного лучше общества: в конце концов, она его часть. Но с Богом она все же соотносится более непосредственно и прямо, нежели с обществом, и потому оправдать ее уровнем всей современной России — более чем плачевным, надо признать, — никак не получится. У нее другой исток и другие ориентиры. Если она о них не вспомнит, первый же социальный катаклизм приведет к реальному, а не мнимому антиклерикализму. Как это было в России, помнят все, и повторения наверняка не хотели бы даже те, кто называет себя воинствующим атеистом.

Что до идеального образа священнослужителя, его искать не надо, его дал нам Чехов в «Дуэли», где молодой безымянный Дьякон — единственная серьезная альтернатива и вечному страдальцу, пустейшему Лаевскому, и самовлюбленному позитивисту с комплексами сверхчеловека фон Корену. Этот любимый чеховский образ — живой ответ на вопрос «Как надо?». Но покажите мне в России священника, который бы эту повесть регулярно перечитывал, а то и вообще читал.
.
Comments 
6th-Sep-2011 04:54 pm (UTC) - ну это все временно
не пройдет и больше чем несколько десятков лет, как эту болезнь (атеизм) как рукой снимет у каждого кто ей страдает
6th-Sep-2011 07:28 pm (UTC) - Re: ну это все временно
С чего бы? Бога - какого, кстати - покажут?
6th-Sep-2011 08:17 pm (UTC) - Re: ну это все временно
показывают по телевизору, сериалы
7th-Sep-2011 02:57 am (UTC) - Re: ну это все временно
Ну так и? Повод-то где? Пока что вымирает именно ваша, верунская братия.
7th-Sep-2011 05:33 am (UTC) - Re: ну это все временно
Повод всегда один -- увидеть всё самому, как я и сказал не пройдет и нескольких десятков лет, как каждый умрет, никто не вечен из нас. И все всё увидят. Атеисты верят, только верят они в вечную смерть.
7th-Sep-2011 03:27 pm (UTC) - Re: ну это все временно
Очень забавно читать это от человека, исповедающего культ смерти.
7th-Sep-2011 04:41 pm (UTC) - Re: ну это все временно
ой, а откуда такие интересные выводы?
7th-Sep-2011 04:49 pm (UTC) - Re: ну это все временно
Всё просто до банальности.
Христианский культ построен на одном ключевом моменте- смерти Христа. Без смерти невозможно воскресение и смерть- это то, к чему он шёл. Не было бы смерти и пшик! не было бы и чуда.
Далее. Этот мир для христианина- всего лишь маленький отрезочек перед "жизнью вечной". А где у нас "жизнь вечная"? Правильно! За чертой смерти.
Разве не пренебрежением к "мирским" благам, к благам этого мира, учит церковь? А где тогда другой мир и где его граница? Именно там и есть.

Ну и сама фигура Христа, как ожившего мертвеца- это, разумеется, нечто совершенно чуждое человеческой природе. Мёртвое не оживает. Из мёртвого всегда рождается новая жизнь, но той же самой уже не будет никогда.
И крест, конечно же крест. Поклонение орудию казни- противоестественно. Всё равно, что поклоняться топору палача. Смыслов-то можно вложить хоть с десяток, а истина будет одна. Крест в христианстве- символ смерти.
7th-Sep-2011 05:07 pm (UTC) - Re: ну это все временно
Аааа... вот вы про что, а я уж подумал что решили буддизм в культ смерти записать. Ну а про "изыски" ваши про то, что христианство -- культ смерти. Ну что сказать. Можно конечно долго и нудно спорить. Но дело в том, что скажем так, христианство работает. И чтобы ни говорилось про Христа и поклонению орудию смерти или казни, факт остается фактом -- атеисты такие же верующие люди. Верят они только они что Бога нет. Что ждет их вечное ничто. Вернее что ничего не будет. Лампочка сгорит и усё.
А так что еще можно сказать про все это? Человек -- есть сын веры. И основная вера его на самом деле в самого себя, в свое я. Но вот очень мне понравилось как сказал один человек. Лекарство и болезнь -- уничтожают друг друга. Если весь мир лекарство, то что такое тогда ваше я?
А Иисус Христос -- самое сильное лекарство от этой болезни.
Демона может убить только любовь.
7th-Sep-2011 06:31 pm (UTC) - Re: ну это все временно
Верят они только они что Бога нет.
Мы не верим, что бога нет. мы считаем, что его, скорее всего, нет.

Но вот очень мне понравилось как сказал один человек. Лекарство и болезнь -- уничтожают друг друга. Если весь мир лекарство, то что такое тогда ваше я?
Если, мон шер, если. Почему лекарство - мир, а не наоборот?
А Христос - лишь один из многих богов умирающих и воскресающих. Не лучше, и не хуже. чем он так выделяется? Бг - любовь? Так с появлением этой "Любви" и начались религиозные войны. пожалуй, его стоит называть "Бог, который есть лицемерие". Или двуличие.
7th-Sep-2011 06:25 pm (UTC) - Re: ну это все временно
Вот так живешь-живешь, а потом вдруг узнаешь, во что, оказывается, веришь. Я-то думал, что в людей, технологический прогресс, развитие человечества. А оказывается - в вечную смерть. Ну не могут веруны и представить себе, что человек может и не верить во всякую фигню, хоть ты тресни.
12th-Sep-2011 07:56 am (UTC) - Re: ну это все временно
И я вспомнил Четырнадцатый том сочинений Боконона - прошлой ночью я его прочел весь целиком. Четырнадцатый том озаглавлен
так: "Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков,
питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?"
Прочесть Четырнадцатый том недолго. Он состоит всего из
одного слова и точки: "Нет".
Курт Воннегут. Колыбель для кошки
12th-Sep-2011 06:10 pm (UTC) - Re: ну это все временно
А с каких люлей мне считать правым Воннегута? По мне, так человечество развивается к лучшему. Еще лет 100-150 я бы, скорее всего, уже помер от какой-нибудь заразы, голода или войны. А если бы не помер, то вряд ли бы прожил больше 40 лет. Как и вы, кстати. А сейчас что?
13th-Sep-2011 05:41 am (UTC) - Re: ну это все временно
Ну, как мне кажется, Воннегут дал точную и беспристрастную оценку ситуации. Многие цивилизации считают что мы все дальше и дальше уходим от "золотого века". Что Китай например, что Индия. А сколько мы живем сейчас -- это конечно здорово, но важно не сколько жить, а как. Особенно в плане духа, а не тела.

Платон писал: "Неважно, что ты там вытворяешь, важно, как ты это вытворяешь". Но потом решил, что мир еще не дорос до такой премудрости, и все стер. Р. Шекли "Обмен разумов"
13th-Sep-2011 06:26 pm (UTC) - Re: ну это все временно
С учетом того, что Золотой Век является не более, чем мифом, а дух - слишком абстрактная категория, чтобы о ней можно было рассуждать, как о чем-то конкретном, Воннегут спорол фигню.
This page was loaded Jul 17th 2019, 2:48 am GMT.