Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Дмитрий Быков // "Профиль", №48, 26 декабря 2011 года




ПОСЛЕДНИЙ ВЫБОР

Политические итоги года безрадостны. Власть и общество, как это почти всегда и бывает, портились одновременно.

У власти сегодня нет ни новых слов, ни убедительных сценариев, ни морального авторитета. Все хорошее, о чем отчитался Дмитрий Медведев в идиллическом президентском послании, достигнуто не благодаря, а вопреки местной политической системе. Если оценивать работу власти не по количеству открытых детских садов и даже не по уровню инфляции, а все-таки по тому человеческому материалу, который это общество продуцирует, — в России очень нехорошо. Александр Мамут, вероятно, один из самых умных представителей российской элиты, в недавнем интервью заметил, что всякая страна в первую очередь производит именно человека. Россия производит сейчас — по крайней мере в массе — плохого человека с очень сильной тенденцией к предательству всего. Когда-то он готов был предать свободу ради стабильности (и предал). Сейчас он готов предать стабильность, ради чего — еще не решил, просто надоела. Ему подсовывают разные варианты — от свободы до погромов. Все негативные прогнозы более чем убедительны. Проблема в одном: выбор ведь остался только один. Либо хорошая, полноценная смерть, либо плохая жизнь.

Что плохая — это надо сказать с черчиллевской прямотой. Все былые навыки утрачены, договоро-способность почти на нуле, оппозиция немедленно перессорилась. Консенсусных фигур, в самом деле, почти нет, последней такой консенсусной фигурой был и остается Путин. Когда-то его дружно любили, теперь почти так же дружно ненавидят — это касается и масс, и элиты, начинающей его понемногу сливать. Первые и самые хитрые уже побежали с корабля — подумать, до чего мы дожили! Владислав Сурков назвал митингующих "меньшинством, но каким меньшинством!" — это он, конечно, прикалывается, наблюдая, как это самое меньшинство обрадовалось комплименту от презираемого им политика. Власть готова к компромиссу не потому, что испугалась Болотной и проспекта Сахарова — бояться тут, прямо скажем, пока нечего, — и даже не потому, что сознает свою нелегитимность (плевать она хотела на всякую легитимность). Власть не монолитна внутренне, сама себе надоела и ничего не может предложить. Все завоевания свободы в России — это пока не наши успехи, а их внутренние слабости и провалы; революция у нас, как всегда, результат провала верхов, а не протестной активности низов. Радоваться совершенно нечему, кроме одного: вместо комфортного, под общим гипнозом, сползания в бездну страна все-таки, как всегда у нее бывает, в последний момент включила инстинкт самосохранения и предпочла долгий, мучительный, вовсе не обреченный на удачу путь возвращения к норме. Это и не совсем наш выбор, грубо говоря, это обстоятельства так сложились. История поставила на "нас" и положила на "них".

Кто такие эти "мы", опять-таки предстоит определять заново: очевидно, что определение будет неполитическое и уж подавно неэкономическое. Сегодня "мы" — те, кому надоело расчеловечивание; те, кто устал от диктатуры "прагматизма" и "формата"; те, кто не готов к тотальному оболваниванию наших детей и вымариванию наших стариков. "Мы" — те, кто не готов отдавать еще двенадцать лет своей жизни на имитацию. "Мы" — не националисты и не либералы, а те, кто хочет играть по правилам. Старые оппозиции сняты, новые только формулируются, но уже очевидно: главный раскол — между подлостью и приспособленчеством, с одной стороны, и хоть какими-то моральными принципами — с другой. Скажем, стучать начальству Лазаревой и Шаца, сообщая, что они ходят на всякие там митинги, как это сделала Тина Канделаки, сама бегающая на разные там митинги, — очень нехорошо. А тот факт, что Лазарева и Шац вовсе не Мартин Лютер Кинг, имеет здесь второстепенное значение: они не стучат на Тину Канделаки, и этого достаточно.

Общество почувствовало моральную тошноту. Обществу надоело быдло в качестве идеологов. Общество устало от откровенной русофобии: "У нас народ-то знаете какой? Поэтому давайте его не провоцировать, а лучше еще поспим лет шесть при Путине..." Страна понимает, что еще шесть лет сползания к территориальному распаду и моральному разложению — роскошь, которую она позволить себе не может. И потому она все-таки выбирает холодное, зябкое, неуютное пробуждение. Замерзающему меньше всего хочется шевелиться — холода он уже не чувствует, — а потому кричит на всех, кто его тормошит, будит, оттирает снегом: он не хочет обратно, ведь здесь так холодно. Он почти уже там, где несть ни печали, ни воздыхания.

Сейчас на улице действительно холодно.

Но, как сказал мне девяностотрехлетний полковник в отставке Петр Горелик, петербуржец, друг Самойлова и Слуцкого: "Москвичи! Когда я в сорок первом защищал ваш город, я о метели не думал".
.
Tags: ПРОФИЛЬ, тексты Быкова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments