?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков (интервью) // "sergeyelkin.livejournal.com", 25 февраля 2012 года 
26th-Feb-2012 02:39 pm
berlin

Дмитрий Быков

“ИСТОРИЯ ПОСТАВИЛА НА НАС И ПОЛОЖИЛА НА НИХ”
Дмитрий Быков: интервью в двух частях

1 апреля 2012 года (и это не первоапрельская шутка) в Литературном салоне Аллы Дехтяр (Чикаго) состоится встреча с поэтом, прозаиком, журналистом Дмитрием Быковым. А еще раньше — 4 марта 2012 года — в России пройдут выборы президента. О любви к литературе и интересам в жизни, стране и времени, увлечениях и творческом процессе — в эксклюзивном интервью Дмитрия Быкова в двух частях: до и после...

— Дмитрий, вы всегда учились на одни пятерки. Школу закончили с золотой медалью, факультет журналистики МГУ — с красным дипломом. Любили учиться или хотели всегда быть первым?

— Это было не слишком трудно — и в школе, и в особенности на журфаке. И не то, чтобы я хотел быть первым, но уж очень не люблю быть вторым. Последним еще куда ни шло — тут есть вызов, некоторая маргинальная отвага, но на это у меня никогда не хватало мужества.

— А любовь к литературе — это от мамы?

— Да, переиначивая Чехова — “Талант у нас со стороны матери”. Впрочем, дома все много читали, и среда была соответствующая — главным образом, учительская. Мать меня часто брала на работу, ее коллеги приходили к нам, приходят и сейчас — в общем, как-то естественно было разговаривать не о ценах и не о карьере.

— Вы где-то рассказывали, что попали в Союз писателей по рекомендации Вознесенского. Для вас до сих пор имеет значение членство в этой организации?

— Ни малейшего. Рекомендовал меня Вознесенский по собственной инициативе, в 1989 году, прочитав “Черную речку”. Была такая маленькая поэма, я ему показал ее при знакомстве. Он к моим довольно консервативным стихам относился с удивительной для авангардиста доброжелательностью. Он, вообще, был человек добрый. В то время красная книжечка Союза писателей давала право на проход в ресторан, но цены там скоро так взлетели, что я этим правом почти не пользовался. А сейчас не состою вообще ни в одном творческом союзе, кроме Гильдии киноведов и кинокритиков.

— Многие сегодня в России говорят о девяностых годах XX века с каким-то уничижительно-презрительным оттенком. Появилось даже новое выражение “лихие девяностые”. Что вам вспоминается сегодня о том времени? Каким оно было для вас?

— Это было плохое время. Время, когда торжествовало подполье, предательство, низменность, когда позорен был труд и постыдна честь. Сейчас, конечно, хуже, но девяностые расчищали место для нынешнего торжества серой слизи.

— Когда вам работалось интенсивнее — тогда или сейчас?

— Сейчас, конечно.


“Норма, слава Богу, не утрачена”

— Что заставило вас включиться в общественную деятельность?

— Я не включался в нее специально, это нормальная составляющая моей журналистской профессии. О происходящем в стране я пишу последние лет двадцать, хотя никогда не входил ни в один пул, не сопровождал президентов и премьеров (кроме одной предвыборной поездки с Ельциным в 1991 году) и не занимался информационными вбросами. Когда на твоих глазах происходят какие-то неправильности, ты об этом говоришь и только. Это счастливо позволило мне не принадлежать ни к государственникам, ни к либералам.

— Через несколько дней в России выборы президента, и, несмотря на все митинги, мы заранее знаем, кто станет ИМ. Все опять безнадежно? Может быть, прав Коржавин, и “нельзя в России никого будить”?

— Пробуждение нужно не для того, чтобы выбрать того или другого президента, а для того, чтобы научиться жить независимо от него. Чтобы люди перестали трепетать или цепенеть при виде власти, чтобы научились спрашивать с нее, смеяться над ней, ограничивать ее, когда обнаглеет. И это дело вовсе не безнадежно — посмотрите, насколько легче стало дышать в стране и сколько людей почувствовали, что они не одиноки в неприятии этого коллективного бреда, что глупость происходяшего очевидна не только им, что норма, слава Богу, не утрачена.

— Сегодня в культурной среде вроде бы стыдно быть за Путина. Тем не менее каждый день приносит нам новые сюрпризы. Я понимаю, что за Гергиевым стоит оркестр, за Табаковым — театр, а за Чулпан Хаматовой — фонд. Но Алисе Бруновне и Армену Борисовичу зачем ЭТО? Почему они ЗА? Как вы объясняете участие в путинской компании наших любимых актеров и просто людей, которым мы верим?

— Мне это совершенно неинтересно. Более того, я не верю и в то, что Путин запретил или хотя бы помешал Чулпан Хаматовой спасать больных детей. Он — малоприятный человек, но, сколько могу судить, не людоед. Может быть, кому-то действительно кажется, что он вытаскивает страну из болота, вот они и хотят помочь ему, вместе с ним спасать Россию от мифических американских либо оранжевых угроз... Вообще, мне как-то нет дела до чужой совести — со своей бы разобраться.

— Лига избирателей призывает к прозрачным выборам, Лигу волнует вопрос фальсификаций. Все правильно, но при этом, как мне кажется, многие забывают главное — Путин вполне может победить честно и прозрачно. Если это случится, что тогда скажет Лига?

— Скажет, что Путин победил честно и прозрачно. Впрочем, о какой честности и прозрачности можно говорить уже сейчас, когда Путин явно лидирует по количеству отведенного ему телевремени, а так называемые путинги — митинги в его поддержку — организуются по всей стране с редкостной откровенностью, с привлечением всех ресурсов, без особенных экивоков и прикрытий? Много других способов: от публикации гигантских бессодержательных статей по всей центральной прессе до банального запугивания, вроде атак на “Эхо Москвы” или “Новую газету”. Просто иногда люди склонны забывать третий закон Ньютона — действие равно противодействию.

— Если бы сегодня вопрос, кому быть президентом, решал Дмитрий Быков, кого бы он выдвинул на этот пост?

— Думаю, Владимира Рыжкова. Впрочем, это сейчас не принципиально. Речь не о личностях, а об институтах.

— Разделяете ли вы прогноз Михаила Ходорковского, что страну ждут репрессии против несогласных?

— Не исключаю и такого варианта, но думаю, что эти репрессии ведь и сейчас идут, хотя в мягкой форме. Отлучение от профессии, мелкие или крупные провокации, управляемые суды под надуманными предлогами, угрозы, разные формы шантажа. Жду ли я, что всю оппозицию посадят? Подозреваю, что это будет переход к открытой конфронтации власти с собственным народом, который сегодня далеко не так прост, как десять лет назад. Более вероятен, на мой взгляд, сценарий 1855 года — вынужденные реформы вследствие внешнего толчка, не обязательно военного.

“Я успеваю ничтожно мало”

— Дмитрий, вы не любите разговоров о своей плодовитости и взрываетесь, когда говорят, что вы вездесущи. Но все-таки (пользуясь тем, что Чикаго далеко от Москвы) я позволю задать вам самый глупый и банальный вопрос — как вы успеваете все читать, за всем следить, во всем участвовать и к тому же обо всем писать и даже в рифму?

— Я успеваю ничтожно мало. Хотелось бы больше, но тогда начнешь повторяться — да и надо же когда-то жить, чтобы было о чем писать.

— Кем вы себя считаете в большей степени: прозаиком, поэтом, публицистом или вам по-прежнему нравится, когда вас называют “журналюгой”?

— Считать себя поэтом всегда более лестно. Впрочем, в слове “прозаик” тоже нет ничего дурного. Называться журналистом с годами все более неприлично — это все-таки дело молодых, — но сама профессия и престижна, и почетна, и учит работать, вызывая вдохновение в процессе.

— Вы давно уже “больше, чем поэт”, и тем не менее мне хотелось бы поговорить с вами об изящной словесности. Глядя из Чикаго, я могу сделать вывод, что русская литература живет и развивается. “Пациентка”, скорее, жива. Я прав?

— Да, все в порядке. По-прежнему писать престижней, чем делать деньги или даже возглавлять министерство. Пишут чиновники, пишут дошкольники — из такого количества текстов просто обязаны, пусть и в небольшом количестве, появляться шедевры.

— Назовите, пожалуйста, имена наиболее значительных для вас поэтов XX века.

— На первое место поставил бы Блока, лучшими стихотворениями назвал бы “Рождественскую звезду” и “Свидание” Пастернака, а кроме общепринятых имен (к которым всегда добавляю Маяковского), назвал бы Антокольского, Твардовского, Новеллу Матвееву, Нонну Слепакову, Владимира Луговского, Льва Лосева.

— В серии “Жизнь замечательных людей” вышли две ваши книги — биографии Бориса Пастернака и Булата Окуджавы. Почему именно эти поэты вас заинтересовали?

— Пастернака предложило издательство, и я, всегда его любя, не нашел в себе сил отказаться. Окуджаву предложил я — он очень много значит для меня с детства, захотелось разобраться в его феномене, чрезвычайно простом и притом совершенно загадочном.

— Какой из ваших романов вы считаете самым личным для себя?

— В разных состояниях мне близки разные книги. Думаю, родился я, чтобы написать “ЖД”, но много личного и в “Эвакуаторе”, и в “Списанных”.

— Согласны ли вы с утверждением, что для писателя главное — внутренняя свобода?

— Для одного писателя — да, для другого — что-то другое. Для меня главное — умение сформулировать то, что мучает меня, но еще не названо. Внутренняя свобода тут не более чем условие.

— Были моменты в проекте “Гражданин поэт”, когда вам не нравилось, как ваши стихи читает Михаил Ефремов? Если да, то какова была ваша реакция?

— Миша внимательно слушает аудиоколлекцию поэтических голосов и гениально имитирует чужую манеру. Разве что Блок читал иначе, и я могу показать, как, но тут Мише видней, поскольку все-таки он имеет дело с современной аудиторией, которую надо брать более акцентированным чтением.

— Ваше самое удачное стихотворение в этом цикле?

— Мне нравится “Гамлет”.

— Правда, что после 4 марта этот проект прекратит свое существование? Почему? Еще впереди столько “открытий чудных”...

— После 5 марта стиль эпохи так или иначе изменится — к лучшему или к худшему. Чтобы реагировать на эти изменения, нужен будет другой проект.

— В одном интервью вы назвали писателей, которых вы активно не любите. Среди них — Борхес и Кортасар. Очень интересно узнать, за что вы их так?

— За то, что они помогают читателю уважать себя без особенных оснований. Борхес — мертворожденный писатель с массой ложных красивостей и пышно, сложно сформулированных трюизмов. Кортасар — кумир студентов-леваков, выдающих обычную зависть и похоть за глубину, сложность и революционность. У обоих есть замечательные тексты, но общее впечатление выпендрежа и завышенного самомнения никуда не девается. Читая их, вы ощущаете себя ужасно сложным, начитанным, скептичным, нонконформистским, старым, как вся мировая культура, и одновременно молодым, как бунтующая Сорбонна. Писатели для недоучившихся студентов шестидесятых годов. Ничего личного.

— Как вы относитесь к Маркесу?

— А вот его я очень люблю. Замечательный синтез прозы и поэзии, два общепризнанных гениальных романа и несколько очень хороших. Лучше “Осени патриарха” в латиноамериканской прозе вообще ничего нет. Хотя и “Сто лет...” — очень высокий класс.

— В одном интервью вы назвали нашу цивилизацию “цивилизацией сэмов” и добавили: “Мои дети на этих книгах не воспитывались”. А на каких книгах воспитывались ваши дети?

— И воспитываются, это процесс вечный. Да на многих. Стругацкие, Лем, Акутагава, Бруштейн, Алексей Иванов, Пелевин, Чехов.

— Вопрос к вам как к педагогу. Как пробудить у детей интерес к чтению, если рядом лежат “гаджеты”? Это же как у Жванецкого в исполнении Райкина: “Как уберечь ребенка от влияния улицы, когда кругом одни улицы?”

— Надо как-то объяснить, что это не массив мертвых текстов, а нечто вроде аптечки, набор оптимальных, быстрых и парадоксальных решений на все случаи жизни.

— Ваше отношение к литературным премиям? Какая из них для вас самая дорогая?

— Премия АБС — братьев Стругацких, конечно. Безоговорочно, самые увлекательные, умные и прозорливые русские прозаики второй половины ХХ века, кроме, может быть, Трифонова и Аксенова.

— Какие книги сегодня лежат на письменном столе Дмитрия Быкова?

— Сейчас посмотрю. Жолковский — “Очные ставки с властителем”. Дафна Дюморье — ранние неизданные рассказы. “Джойс” Алана Кубатиева. “Плывун” Александра Житинского. “Apologia pro vita mea” Владимира Печерина. “Full Dark No Stars” Кинга. “Судьба барабанщика” Гайдара.

“Лежать на пляже, сидеть в кафе...”

— Как вы любите отдыхать?

— Катаюсь на сегвее, он у меня есть. Вообще, больше всего люблю Крым, лежать на пляже, сидеть в кафе, плавать, сочинять там, просто сидеть на балконе любимой артековской гостиницы и дышать.

— Ваши музыкальные предпочтения? Классика, рок, опера..? Может быть, назовете любимые имена...

— Они довольно просты на самом деле. “Кармен”, “Пиковая дама”, “Чио-Чио-Сан”, сонаты Бетховена (12, 14, 17), Шопен почти весь, но, конечно, си-минорный вальс в первую очередь. Что ж я, врать буду? Самые общепринятые вещи. Моцарта многое, Бах — Итальянский концерт, лучше второй части которого нет ничего в мире (Юдинская запись, Юдину вообще боготворю), Шостакович — в особенности Пятая, Восьмая, Скерцо в третьей части, точней которого ничто не передает временами мой внутренний ад. “Леди Макбет...”, главным образом, вторую половину. Из французов я очень люблю слушать Мари Лафоре. Из рока — Pink Floyd, в основном, ранний, и наш родной “Наутилус...”. “Аквариум” тоже люблю до чрезвычайности. Окуджава и Матвеева, само собой, кое-что из Щербакова.

— Мне всегда было интересно узнать, как происходит у вас творческий процесс. Вы пишете сразу на комьютере или пользуетесь бумагой? Что делаете с черновиками? “Над рукописями трясетесь”?

— Нет, я, в основном, печатаю на компьютере. Иногда, если строчка придумалась, могу ее записать, но чаще запоминаю, потому что если забудется — так и надо, а если что-то годное — она полежит, как песчинка в жемчужнице, да и обрастет чем-нибудь.

— Какое из ваших стихотворений вы считаете лучшим?

— Лучшего я не назову, любимых много, а представиться проще всего вот таким.

Не для того, чтоб ярко проблистать
Или вагон бабла оставить детям —
Жить надо так, чтоб до смерти устать,
И я как раз работаю над этим.

Ваш ДБ

Беседовал Сергей Елкин

Вторую часть интервью с Дмитрием Быковым и подробности предстоящей встречи читайте через две недели.

.
Comments 
26th-Feb-2012 02:23 pm (UTC)
Спасибо! Замечательный материал!
26th-Feb-2012 02:43 pm (UTC) - В добавление к сказанному Дмитрием
Дима! Прости, Окуджава и Матвеева - это и моё... С ними познакомился ещё в 1974 году. Не знаю, почему ты обходишь вниманием Чухонцева. Он меня тащил в Союз писателей, но я категорически отказался, вспомнив известный анекдот о том, что до Октябрьской революции в Тульской области был всего один писатель, а после - уже 200. Так вот имён этих двухсот никто не знал, а того самого, что был до революции, знали все. Ты понял, что речь шла о Л.Н.Толстом. Кстати, ни разу ты никоим образом не отозвался о иеромонахе Романе. Я не касаюсь политического аспекта. Нам с тобой интересней аспект чисто литературоведческий. А вот по поводу Окуджавы я хотел бы сказать то, чего ты, возможно, не знаешь. Не буду тебя напрягать, но при первой возможности как-то дай знать о себе... Мой e-mail: krugkov2008@yandex.ru Всё остальное - в Интернете. Обнимаю тебя! Жму руку. Творческих успехов!
Николай Кружков
26th-Feb-2012 02:53 pm (UTC)
Спасибо! Интересно было узнать о причинах нелюбви к Борхесу и Кортасару, а также о любимых поэтах, музыке.
26th-Feb-2012 03:50 pm (UTC) - Чудесный "письменный стол" Дмитрия Быкова !
Великолепная Дафна Дю Морье: мелодраматический детектив, смещение времени и реальности.
Ждем Шедевра от Автора!
26th-Feb-2012 03:52 pm (UTC)
Всегда, когда встречаю человека, читавшего Бруштейн, этот человек начинает мне больше нравиться))
27th-Feb-2012 06:12 pm (UTC)
присоединяюсь. :)
26th-Feb-2012 07:53 pm (UTC)
Следишь, размышляешь об истоках таланта... пытаешься понять, как СТОЛЬКО вмещается в одного - даже такого большого - человека... Начинаешь читать книжки, которые читает он, и даже его дети... И чем ближе к этой глыбе - тем непостижимей этот конгломерат талантливости, энциклопедических знаний, невероятной работоспособности, одухотворённого оптимизма. И ещё СОВЕСТЬ, которая резко выделяет ДЛ из огромного числа... и писателей, и общественных активистов, и просто медийных лиц. И не стыдно признаться, что испытываешь просто счастье от знакомства - даже заочного - с таким человеком... Побольше интервью - хороших и разных!
27th-Feb-2012 03:09 pm (UTC)
А в котором часу будет встреча первого апреля и нельзя ли дать адрес этого самого литературного салона?
Заранее спасибо
This page was loaded Aug 21st 2019, 6:47 pm GMT.