May 2nd, 2011

berlin

Дмитрий Быков (ответы на вопросы читателей) // «Газета недели» (Саратов), №8, 15 марта 2011 года


Дмитрий Быков

ДМИТРИЙ БЫКОВ: СЛЕДУЮЩАЯ КНИГА — КОНЕЦ МОЕЙ РЕПУТАЦИИ!

Дмитрий Быков — известный российский журналист, писатель, поэт, кинокритик — приехал на днях в Саратов, чтобы представить свою новую книгу «Остромов, или Ученик чародея». В «Доме книге» встретился с читателями и ответил на их вопросы.


Я в Саратове в шестой, не то в седьмой раз. Помню, приехал забирать из зоны Эдуарда Вениаминовича Лимонова. Ему говорят: «За тобой приехал какой-то очень странный толстый кудрявый в шортах и майке с Че Геварой». Лимонов: «О, это очень опасный человек! Выпускайте меня быстрей!» Преклоняюсь перед Лимоновым. Когда у него есть свободное время, я прихожу к нему почитать стихи, выпить с ним водки и поговорить о будущем России. Он гениальный писатель, его «Дневник неудачника», «Украшение тигра в Париже» и «Анатомия героя» — лучшие русские книги о любви. А его политические взгляды интересуют меня в последнюю очередь. Когда моя жена (Ирина Лукьянова — журналист и писатель. — Прим. ред.) только-только переехала ко мне и нам негде было жить, Лимонов пустил нас к себе. И мне сказал: «Я твой выбор одобряю!» Прошло пятнадцать лет, я до сих пор не перестаю удивляться его писательской прозорливости.

Вы спрашиваете, не собираюсь ли я похудеть? Нет, не собираюсь — ни худеть, ни толстеть. Последние 20 лет я неизменен, и таким, видимо, и умру. Вообще, толстому человеку в России трудно, он воспринимается как раблезианец, он объедает Путина (есть у меня такое стихотворение). (Смех в зале.) Кстати, у вас в Саратове я купил чудесную рубашку, по московским меркам сравнительно недорогую. Очень мало городов России и магазинов, где продавалась бы вещь 56 размера и моего любимого цвета. (Смеётся.)

На радиостанции «Эхо Москвы» я чужой человек, у меня там очень мало коллег. Меня туда приглашают, когда заболевает Сергей Проханов. Я очень люблю и ценю тот вклад, который они — журналисты «Эха» — вносят, но стараюсь держаться от них подальше. По множеству причин. А что касается любимых журналистов, то это Андрей Колесников, Юлия Латынина, Майя Кучерская, Валерия Жарова, Никита Елисеев… С журналистом Владимиром Познером я лично не знаком и мало что могу о нём сказать… Была такая хорошая эпиграмма Коржавина на Симонова. «Ему как обычно, по-прежнему хочется слыть либералом среди черносотенцев». Боюсь, что это применимо не только к Симонову.

Биография Бориса Пастернака — заказ издательства, после того как многие отказались или не смогли её писать. Когда я написал первую половину книги и стало ясно, что она получается, многие пастернаковеды и особенно пастернаковедки стали штурмовать серию «ЖЗЛ». Чтобы биографию поэта отдали им, а меня бортанули оттуда. Одна такая особа кричала: «Как может ведущий программы «Времечко», носящий шорты, писать что-то о Пастернаке?!» К счастью, её послали довольно далеко, и книга была написана. С тех пор критикесса продолжает говорить обо мне разнообразные гадости. Спасибо ей большое! Для меня очень важно, чтобы книгу ругали! Если книгу хвалят, значит она не раздражает, в ней нет новизны.

Сейчас в серии «ЖЗЛ» я работаю над биографией Владимира Маяковского. Это будет книга не столько о Маяковском, сколько о моём драматическом отношении к советской власти. Надо с этим разобраться. Если объявлю, что мне советская власть нравится больше, чем то, что есть сейчас, на меня ополчится огромное количество народу. Скажут, а как же репрессии и т. д. Неделю назад я делал интервью с Борисом Гребенщиковым, человеком, перед которым я преклоняюсь, чьими формулами я думаю и говорю… БГ возмущался: «Как вы смеете любить советскую власть?! Как можете любить кованый сапог на горле вашей матери?» На что я отвечал: «Но ведь этот кованый сапог принадлежал моей матери! Это российский сапог, а не чей-то другой!» В общем, советская власть — это тяжёлый, кровавый, отвратительный опыт, который надо осваивать. А то, что сейчас, — это жизнь в трупе. Этот русский порыв «сверхчеловечность», который назывался советской властью, — это уникальный гениальный опыт. Мы должны этим гордиться, а не стыдиться его... В общем, это долгая, трудная тема. Я потому и берусь за неё с такой неохотой, что это в известном смысле конец моей репутации. Но мне истина дороже репутации.
.
berlin

Дмитрий Быков НЕ ЖАЛЕЮ, НЕ ЗОВУ, НЕ ПЛАЧУ // "F5.ru", 2 мая 2011 года


В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" F5 представляет Сергея Есенина.

Чему сегодня могло бы быть посвящено его знаменитое "Не жалею, не зову, не плачу..."?

Версию Дмитрия Быкова излагает Михаил Ефремов.

Автор идеи проекта, продюсер, режиссер Андрей Васильев.



звук с ЭХА

* * *

Не жалею, не зову, не плачу,
Не веду войны за большинство.
Скоро я последний год растрачу
Царственного срока своего.

Но ведь жизнь не кончится на этом!
Думаю, немного погодя
Можно гражданином стать. Поэтом.
Можно – комментатором «Дождя».

В Сколково рассказывать студентам –
Хоть про независимость суда...
Я ведь был когда-то президентом.
Думаю, меня возьмут туда.

Можно и в баталиях журнальных
Дать поупражняться голоску б...
Я теперь скупее стал в желаньях.
А когда я, впрочем, был не скуп?

Что я сделал, собственно, такого?
Чем отмечен наш полураспад?
Выпустил Бычкова? Снял Лужкова?
Моду ввел на твиттер и айпад?

Я и сам не помню, что там было –
По большому счету все равно:
То ли техосмотр для педофила,
То ль кастрацию за казино...

Родина не слишком замечала
Эти фишки в собственном дому.
Все же знали с самого начала,
Для чего я нужен и кому.

Все прошло. Куда, скажи на милость?
Мало что осталось за душой.
Может, мне действительно приснилось
То, что я когда-то был большой?

Нет ответа моему незнанью.
Вот и вспоминаю, как во сне:
Я ль скакал весенней гулкой ранью
Или кто другой скакал на мне?

.
berlin

Мария Галина // "Новый мир", №4, апрель 2011 года




ФАНТАСТИКА/ФУТУРОЛОГИЯ

Самозванцы, мученики, ученики,
Или еще немного об «Остромове»


Смутные времена вызывают к жизни самозванцев. И настоящих, оставивших след в истории, и литературных.

Иногда из мутного потока истории выныривали весьма странные фигуры. Несколько Лже-Неронов, два Лжедмитрия (был еще и третий, некий Сидорка); Пугачев, выдававший себя за императора Петра III, супруга Екатерины Великой, лже-княжна Анастасия… Политические авантюристы, использовавшие чужие титулы в своей игре — когда крупной, а когда и мелкой, материально-корыстной…

Это только верхний слой, исторические сливки. А есть еще самозваные знахари, лекари, шарлатаны, маги, гадалки, банкиры, принцессы с далеких островов — частью сохранившие себя для истории, частью нет, не столько сливки, сколько пена, поднимающаяся и опадающая, но никогда не исчезающая до конца.

Collapse )
.
berlin

Никита Елисеев // "Новый мир", №4, апрель 2011 года




ЛИШНИЙ ЧЕЛОВЕК НА РАНДЕВУ С ИСТОРИЕЙ

Дмитрий Быков. Остромов, или Ученик чародея. Пособие по левитации // М.: “ПРОЗАиК”, 2010, 768 стр.

Лучшая характеристика

О чем бы ни писал Дмитрий Быков, он всегда пишет об одном и том же. О неизбежности социальной катастрофы, в которой придется жить интеллигенту. Катастрофа еще не наступила, но она грянет, грянет неизбежно. И что тогда делать интеллигенту, как существовать в условиях этой самой катастрофы? Однажды я попал в чрезвычайно странный дом на окраине Новгорода. Живет в этом доме математический лингвист. Время от времени, когда позовут, преподает в Сорбонне. Вообще же человек вполне безбытный. Ученый - он и есть ученый, что с него взять кроме учености, правда немалой. Так вот среди его книжных полок я заметил одну, целиком заставленную книгами Дмитрия Быкова. Я слегка удивился. Спросил. Он охотно пояснил. "Понимаете,- сказал он,- уже очень давно я живу с ощущением того, что все мои интересные, сложные занятия чрезвычайно хрупки; что в какой-то момент ко мне придут, выкинут все мои книги и тетради, возьмут за шкирку и пошлют скалывать лед, в лучшем случае... Вы меня понимаете?" Я был вынужден признать, что очень даже хорошо его понимаю и сочувствую, но помочь ничем не могу. "Ну вот,- продолжил мой собеседник,- и в какой-то момент я совершенно случайно взял книжку Быкова „Орфография", начал читать и вдруг узнал все мои ощущения, воплощенные в художественной, если угодно, занимательной, приключенческой форме. Вот с этих пор я и покупаю все его книжки".

В точку. Лучшая характеристика творчества одного из самых ярких современных писателей России.

Collapse )
.
2005

Эпиграф-анонс

к "Гражданину поэту"
 Сергей Есенин
 
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // "Собеседник", 29 апреля 2011 года


Дмитрий Быков

ПОЧЕМУ БЫКОВ К ПУТИНУ НЕ ПРИШЁЛ

Нашего креативного редактора еженедельника "Собеседник" Дмитрия Быкова пригласили к Владимиру Путину на встречу с деятелями театра и кино. О том, почему Быков не смог пойти на встречу с премьером он рассказал нашему корреспонденту Валерии Жаровой.


Дмитрий Быков: Неделю назад женский голос ("Это из министерства культуры") спросил меня по телефону, куда прислать приглашение на некую встречу. Я ответил, как всегда: на "Собеседник". Что за встреча, зачем и с кем - никто мне не рассказал.

В среду, 27 апреля, Григорий Заславский из "Независимой газеты" внезапно сообщил мне, что планируется встреча премьера с творческой интеллигенцией и я туда якобы приглашен. В первый момент я принял это за розыгрыш. Потому что ровно накануне в комментариях для "Новой газеты" по поводу визита Дмитрия Медведева на канал "Дождь" писал дословно следующее:

"Меня воспитывали так, что мальчик-то я от природы вежливый, даже слишком. Если бы передо мной вдруг вырос президент или, не дай бог, премьер, я бы, пожалуй, вряд ли набрался нонконформизма ляпнуть ему в лицо что-нибудь особенно дерзкое, вроде: «Юра Шевчук, музыкант». Вряд ли я нашел бы возможность вести себя с представителями верховной власти как-то особенно неконформно, вызывающе и гордо. Просто потому, что в очном контакте демонстрировать все эти качества очень трудно. Нужно быть или очень неделикатным, или очень сильно обиженным, или, как говорится, вовсе «без башни». Я — ни то, ни другое, ни третье. Именно поэтому, мне кажется, что личные встречи власти и творческой интеллигенции лучше бы минимизировать, чтобы власти не приходилось притворяться, что это ей интересно, а интеллигенции — будто она так уж любезна. В подобных ситуациях обычную форму вежливости, вроде улыбки или приветствия, так легко принять за элементарное, ничем не стесненное лизоблюдство".

Это что-то очень уж быстрая реакция, подумал я. На встречу с премьером я не смог явиться физически, поскольку для отлета в Пензу (он принимает деятелей культуры именно там) требовалось присутствовать в Москве утром 29 апреля, а я в это время должен был заканчивать уже запланированный тур по книжным магазинам, где представляю "Остромова". Очередное представление книги уже запланировано, отменить его я не мог.

Но если бы даже я присутствовал в Москве и приглашение, присланное в редакцию "Собеседника" 28 апреля, застало меня на работе, - для меня вопрос о посещении этой встречи был бы отнюдь не прост. Именно потому, что я не очень верю в возможность открытого обсуждения нынешней политической ситуации лично с премьером. Личное общение со вторым, а может, и с первым, - лицом государства налагает серьезные этикетные ограничения. Говорить прямо в лицо премьеру "Для улучшения ситуации в стране, Владимир Владимирович, самым правильным было бы минимизировать ваше участие в управлении государством" лично я не готов. По-моему, это невежливо. А другого совета в сложившейся ситуации у меня, к сожалению, нет.

Один видный публицист, с которым я обсуждал приглашение к премьеру, выразился кратко: "Как бы ты в этой ситуации ни поступил, ты получишь свой ушат дерьма". У меня нет особенных иллюзий насчет прессы, коллег и блогосферы. Одни написали бы "Продались!", если бы мы с Ефремовым поехали в Пензу. Другие пишут "Забоялись!", потому что Ефремов за границей, а я в поездке по российским городам. Я давно не пытаюсь понравиться всем. Я знаю только, что если первое лицо государства приглашает к себе авторов сатирического проекта, к которому в последнее время стали прислушиваться, - это нужнее ему, чем сатирикам. А главное - мне трудно себе представить сатириков, вежливо и благодарно принимающих подобное приглашение и ведущих с премьером светские беседы за чашкой чая.

.