April 5th, 2017

berlin

Дмитрий Быков // "Панорама ТВ" (vk.com/newspanoramatv), 5 апреля 2017 года




рубрика «Культурная среда»

Кошачье сердце

Фильм Владимира Бортко «О любви» не так плох, как можно было предполагать после «Тараса Бульбы» и «Мастера и Маргариты». В нем есть любовь, и тоска, и даже похоть, что для кино не всегда плохо. Да, там плохие диалоги и безвкусные интерьеры, заставляющие вспомнить жестоко-пародийную, антигламурную до всякого гламура ленту Виктора Сергеева «Любовь, предвестие печали». Сергеев вообще умел взрывать жанр изнутри, как было сделано в «Гении», «Палаче» и «Шизофрении», а Бортко не умеет или не хочет. Но фильм его симптоматичен и годится как предлог для важного разговора.

Застой — время женщин, поскольку мужчины либо сломлены, либо встроены в социальную иерархию и заражены конформизмом. Женщины могут позволить себе большее. Застой — время слабых мужчин, на первый план выходят женские, сетевые, гибкие стратегии — потому что в этой вязкой эпохе лобовые противостояния смешны.

И потому выход сильных женщин на первый план — всегда предвестие перемен, и социальных, и нравственных. Вспомните ту же «Блондинку за углом», где сильная Догилева повелевала слабым Мироновым; «Служебный роман», «Старые стены», «Москва слезам не верит», «Странная женщина», «Сладкая женщина», «Частная жизнь», «Время желаний» — и даже, если хотите, «Вокзал для двоих», и даже «Жестокий романс» — все это кино о том, как женщина выходит на авансцену и начинает решать за мужчин. Подлинным открывателем этой темы был Панфилов с фильмом «Прошу слова»; закрывателем — он же, с «Вассой». Дальше пришли девяностые, мужское время. Но сейчас, в разгар советского застоя, вновь появляется кино о сильных женщинах и слабых мужчинах.

Нина из фильма «О любви» (Анна Чиповская) — кошка, гуляющая сама по себе; абсолютная победительница, благополучно сломавшая судьбы двум вялым, зависимым, истеричным мужским особям. Оба — Алексей Чадов и Дмитрий Певцов — вышли из традиционного амплуа мачо и сыграли своих пьющих и плачущих, похотливых и робких персонажей на грани фарса. Певцов привязан к жене (Мария Миронова), давно ставшей кем-то вроде матери; мужиком его, кажется, делают только деньги. Чадов, несмотря на все свои дарования, абсолютно беспомощен и трогательно привязчив. Все достоинства, простите за каламбур, достаются женщине. И режиссер с наслаждением, не таясь, любуется этой роскошной победительницей, упрямой провинциалкой, которая обоим верила, в обоих обманулась и через обоих без колебаний перешагнула.

Эта картина — грустный признак, ибо демонстрирует, как далеко мы ушли от мужских времен и мужских понятий. Но она же весьма утешительна, потому что «Блондинка за углом» вышла в 1984 году. А год спустя пришел к власти Горбачев, и все завертелось.
berlin

Дмитрий Быков // "Новая газета", №35, 5 апреля 2017 года




ДОЛГИЕ КРИКИ

О драме и триумфе Евтушенко.

О Евтушенко-человеке будут вспоминать еще долго, и это понятно: он был колоритен, разнообразен, пестр, как его знаменитые рубахи, шубы и костюмы. На мой вопрос — зачем эта цветистость? — он в интервью 91-го года ответил: «Это был протест против советской серости, хотелось цветного...» (Вознесенский говорил: «Ну, в самом деле, что они все в галстуках? Ношу шейный платок!») Беда в том, что яркая личность иногда заслоняла поэзию: не потому, что поэзия была более блеклой, — ничуть, — но потому, что большинство читателей всегда интересуется прежде всего личной жизнью творца, а уж затем — его литературными новаторствами. Это священное право читателя, жаждущего личной самоидентификации. Хорошо литераторам, которые, по слову Бабеля, скандалят только на бумаге; невесела жизнь писателя, который и в жизни неординарен, и в этом смысле судьба Евтушенко скорее драматична, чем триумфальна. Он был в личном общении похож на Горького — так же щедр и на подарки, и на комплименты; так же расчетлив — и в этом нет ничего дурного, иначе получилось бы юродство; так же чуток к чужому таланту и нетерпим к конкуренции, но конкурировал всегда честно, не прибегая к подножкам. Да это и нормально — и для поэта, и для красавицы: ревновать к равным и ссориться с ними, подхваливать слабейших. Но и в отношениях с равными — с Вознесенским, например, или с Ахмадулиной, — он был неизменно благороден, хотя и резок временами. И как хотите, а лучшее стихотворение, посвященное Ахмадулиной (не настаиваю на этой атрибуции, но уж очень похоже), — не самое известное, но самое горькое: «А собственно, кто ты такая, с какою такою судьбой, что падаешь, водку лакая, а все же гордишься собой? А собственно, кто ты такая, сомнительной славы раба, по трусости рты затыкая последним, кто верит в тебя? А собственно, кто ты такая, и собственно, кто я такой, что вою, тебя попрекая, к тебе приарканен тоской?» Это голос оскорбленной, скрежещущей любви, действительно вопль и даже вой. Я никогда не решился его спросить: кому, собственно? Хотя название «Одной знакомой» маскирует, как мне кажется, другое, скрытое посвящение: ведь это в гораздо большей степени про Россию, чем про любую знакомую. Сейчас читается просто как личное обращение, чрезвычайно актуальное. Мог ли он в 1974 году позволить себе такую дерзость, не столько политическую, сколько метафизическую? Думаю, мог. И тогда это покруче, чем «Холуй трясется, раб хохочет». Впрочем, обязательно найдется кретин, который скажет, что это я все от зависти к Бродскому; они уверены, что Бродскому все завидуют, а сами завидуют Евтушенко, которого каждая собака знала и будет знать. Масштаб явления определяется тем, сколько народу его ненавидит, а не тем, сколько любит; в этом смысле Евтушенко в большом порядке (не беспокойтесь, это я исключительно о нем, а не о себе).

Collapse )
berlin

Anna Nemtsova // "The Daily Beast", 3rd april 2017

Yevgeny Yevtushenko, No ‘Dissident,’ Often Spoke for Russia’s Oppressed

The Soviet poet whose powerful voice transcended borders in the 1960s, died last week in Oklahoma.

<...>

A popular modern poet, Dmitry Bykov, recently spoke about Yevtushenko on radio Echo of Moscow: “See, when Yevtushenko is angry, when he hates, he is stronger, than when he loves.”

Bykov quoted a line by Yevtushenko: “‘How shameful it is to go to movies alone’—these are golden words,” Bykov said.

Yevtushenko in his turn described Bykov as his “heir in poetry;” but admitted their big generational difference: “Dima was hardly one year old, when Soviet tanks entered Prague, smashing the last hopes for ‘socialism with a human face,’” Yevtushenko said about Bykov.

<...>
berlin

Дмитрий Быков о Евгении Евтушенко в программе ОДИН... // "Эхо Москвы"




Дмитрий Быков в программе ОДИН от 18 декабря 2015 года:

«Как вы считаете, Бродский и Евтушенко — равновеликие поэты?»

Да нет, конечно. Сейчас я попытаюсь сформулировать, в чём дело. Количество слабых стихов… ну, не слабых, может быть, а количество плохих стихов у них несопоставимо. У Евтушенко плохих стихов больше в разы (просто он не всегда мог остановиться). Но в лучших своих образцах они не то чтобы равновеликие, а они работают в одном направлении. У Бродского очень много тоже издержек метода, к сожалению. Иногда мне Евтушенко кажется более живым, в какие-то минуты кажется мне более душеполезным. В другие минуты я готов оценить величие Бродского.

Collapse )


Дмитрий Быков в программе ОДИН от 21 апреля 2016 года:

«Не скажете ли вы пару слов о взаимоотношениях Бродского и Евтушенко? История о колхозах всем известна благодаря Довлатову, а хочется более глубокого взгляда. Всё-таки полярные авторы, словно поэтические «орёл» и «решка»».

Нет, они не полярные авторы. На самом деле Бродскому полярны другие. Бродскому полярен Высоцкий, как мне кажется. Это такая волшебная пара, продолжающая отношения Маяковского и Есенина, продолжающая внутренний конфликт Некрасова. О Бродском, о Некрасове, о Маяковском и Высоцком я буду говорить довольно много в лекции 25-го числа в Питере. Приходите. Насколько я знаю, она распродана (она будет в отеле «Indigo» на Чайковского), но существует, как вы знаете, волшебное слово «Один». Приходите — мы что-нибудь придумаем.

Collapse )


Дмитрий Быков в программе ОДИН от 25 ноября 2016 года:

«Почему не дали Нобелевскую премию Евтушенко? И следует ли?»

Ну, во-первых, не все потеряно. Во-вторых… Понимаете, Нобелевская премия часто приходит с запозданием. Евтушенко был одним из ведущих мировых поэтов в шестидесятые годы. В семидесятые это было не так. Могу сказать почему. Евгений Александрович, если вы меня слышите, я думаю, вы согласитесь. У меня с ним сложные, но хорошие отношения, я люблю этого поэта, в общем люблю. Это раздражённая любовь, но любовь.

Collapse )


Дмитрий Быков в программе ОДИН от 27 января 2017 года:

«В какие примерно годы Евтушенко закончился как поэт и превратился в коллаборациониста?»

Ну, видите ли, schweidel дорогой, вы не будьте уж так суровы. Мы о ваших подвигах не знаем, а подвиги Евтушенко нам известны. Я против того, чтобы его пинать. Ни о каком коллаборационизме в его случае говорить нельзя. И вообще этим термином — «коллаборация» — надо пользоваться довольно осторожно. Ни о каком сотрудничестве с оккупантами (в нашем случае — с властью, подавляющей всё живое) в биографии Евтушенко говорить нельзя. Он занимал — да, я согласен — довольно спорную и не всегда безупречную позицию. Он пытался действовать в рамках дозволенного, но в этих рамках дозволенного он очень многого добивался.

Кроме того, дай бог нам всем так себя ненавидеть и так себя ругать, как он поступил с собой в стихотворении «Монолог голубого песца» — в стихотворении, которое поразило всех современников. Оно же собственно напечатано было гораздо позже, не тогда, когда он его написал. Оно «ходило в списках», как и полный вариант «Памяти Есенина». Помните, там о Павлове сказано: «Когда румяный комсомольский вождь…» — et cetera. Евтушенко довольно много текстов напечатал позднее и в искажённом виде. Так вот, «Монолог голубого песца» — это довольно жестокий приговор стокгольмскому синдрому советской интеллигенции. И никакой коллаборации здесь, конечно, нет.

Collapse )

Беседа Дмитрия Быкова с Евгением Евтушенко:
Евгений Евтушенко: Жалею, что разрешил Ахмадуллиной сделать аборт // "Собеседник", №28, 26 июля 2011 года

Евгений Евтушенко о том, кто может считаться национальным поэтом, а кто — нет

Его называли классиком русской поэзии. Теперь он нечасто выступает на российских сценах. В чем была ошибка Маркса, есть ли стихам хоть какое-то место в современном мире и почему Бродский не может быть национальным поэтом, Евгений Евтушенко рассказал «Городу 812».

<...>

— Почему не появилось новой «совести нации» или хотя бы новых классиков?

— Потому что это не настоящая интеллигенция. В этом случае очень символичны две фигуры — Виктор Ерофеев и Дмитрий Быков. Они, кстати, ненавидят друг друга, но оба одаренные и страшные циники. Поэтому они никогда не станут классиками, потому что классик дает людям надежду, хотя бы безнадежную.

— То есть из Быкова Гоголь не получается?

— А где у Гоголя надежда в «Мертвых душах»? Кто сидит в его птице-тройке? Чичиков. Есть ли там положительные герои? Только один. Это сам Гоголь, который имел смелость написать это.

<...>

— В руководстве каналов — очень интеллигентные люди. Может, они знают, что делают.

— Я считаю, что у них есть элемент презрения к собственному народу. Мне сейчас вспомнились слова Самуила Голдвина: «Невозможно недооценивать плохой вкус американских кинозрителей». И потом, я разве сказал, что Ерофеев или Быков не интеллигенты? Нет. Но они циничны.

<...>

Андрей Морозов | «Город 812», 19 мая 2009 года

Евгений Евтушенко

77 лет, знаменитый поэт-шестидесятник, впервые приехал на «Славянский базар» со своим творческим вечером «Роман с жизнью».

<...> Я советую читать Дмитрия Быкова, он завоевал это право — быть читаемым. Он выпустил книгу стихов «Письма счастья», у него серьезные книги о Пастернаке, Горьком, Окуджаве. У Быкова острейшие политические фельетоны — ухохотаться можно! Обязательно его фельетон включу в антологию. <...>

"Наша газета", 16 июля 2009 года

Евгений Евтушенко: «Все упирается в образование…»

«Славянский базар в Витебске» подарил журналистам общение с поэтом первой величины Евгением Евтушенко.

— Что бы вы из современной литературы советовали читать?

— Читайте Дмитрия Быкова, он завоевал право быть читаемым. Быков выпустил книгу стихов «Письма счастья», серьезные книги о Пастернаке, Горьком, Окуджаве. У него острейшие политические фельетоны. <...>

Таццяна Салаўёва | "Народныя навіны Віцебска / Народные новости Витебска", 17 июля 2009 года