?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
September 14th, 2018 
berlin
Над чем смеётесь? Дмитрий Быков о том, что ситуация в России становится всё интереснее и интереснее

Дмитрий Быков не из тех писателей, которые творят в кабинетной тиши, удалившись от мирской суеты. Он постоянно на виду — со своими художественными, историческими или публицистическими текстами, лекциями и публичными выступлениями.

На протяжении нескольких лет проект "Гражданин поэт", одним из главных героев которого был Быков, выполнял функцию социального барометра, в едкой сатирической форме выражая общественные настроения. "Деловой Петербург" поговорил с поэтом о том, над чем хочется или не хочется смеяться сегодня, почему всем интересны цены на нефть и что такое настоящий русский бизнес.


— Периодически, читая или смотря новости, ловлю себя на мысли: «Отличный материал для «Гражданина поэта»»! У вас не случается рефлекторного желания облечь актуальные события в рифмы? И если да, то какие новости его вызывали?

— У меня для этого много возможностей — сохраняется, скажем, рубрика «Письма счастья» в «Новой газете», иногда возобновляется «Герой недели» в «Собеседнике», да мало ли. Правда, стихи в «Новой» становятся все серьезнее, но ведь и дела пошли серьезные, так что грань между лирикой и политическим фельетоном постепенно стирается.

— Возможно ли возрождение «Гражданина поэта» в какой-то форме? Или сейчас так смеяться уже нельзя (не дадут)? Или дело в чистой коммерции?

— «Гражданин поэт» существует, но без меня. Отношения с Михаилом Ефремовым и Андреем Орловым (бывший политтехнолог, поэт, известный под псевдонимом Орлуша. — Ред.) у меня остались самые теплые, и с Ефремовым мы периодически выступаем в формате «Стихи про нас» (он читает, я комментирую). С Андреем Васильевым (известный российский журналист, продюсер проекта "Гражданин поэт". — Ред.) нет никаких, и коммерция тут ни при чем. Что до «нельзя так смеяться» — главное ведь не спрашивать разрешения. Многое стало еще смешнее, и я для себя совершенно не исключаю поэтических реакций на это. Да я и читаю политические стихи на вечерах, и публика на них реагирует очень хорошо, за что спасибо. Вполне вероятно, что я придумаю какой-то веселый формат и в нем поучаствую, поскольку сейчас, если не смеяться, с ума сойдешь.

— Вы как-то сказали, что экономика никогда не была в России ключевым фактором. Гораздо важнее некие метафизические народные понятия типа «надоело все» или «все ради победы». В нынешнее время это по-прежнему так?

— Это всегда так, и не только в России. Качество жизни определяется не только и не столько экономикой. Вообще принципиальное отличие России только в том, что здесь жизнь видней в своем истинном виде, меньше ограничений вроде политической культуры, институтов и процедур. Но народ везде более или менее одинаков и в исторической перспективе меняется мало.

— Однако сейчас об экономике рассуждают, кажется, все. Причем, об экономике большой. Всем интересны цены на нефть, колебания курсов, какие-то гигантские международные сделки и так далее. Почему так?

— По той же причине, по какой интересен спорт, разводы и браки звезд, хроника политических карьер. Это развлечение, зрелище, отчасти тотализатор. Ну и, конечно, в России цена на нефть — особый фактор, на частную жизнь каждого человека она влияет серьезно, от нее зависит существование почти всего — зарплат бюджетников уж точно.

— Есть такое мнение, что русского человека глобальные вопросы всегда интересуют больше насущных. «Как нам обустроить Россию» вместо «Как нам убраться в парадном». Может поэтому у нас никак не сформируется пресловутый средний класс из мелких предпринимателей?

— Нет, я не думаю так. Во-первых, средний класс давно сформировался, и состоит он не из мелких предпринимателей, а из мелких чиновников, бюджетников и пенсионеров. Он ничем не отличается от советского среднего класса — разве что тот был образованней, почему и назывался образованщиной с подачи Солженицына. «Как нам убраться в парадном» вообще обсуждать неинтересно — достаточно просто убраться в парадном, если очень приспичило. Люди всегда обсуждали и обсуждали, как обустроить Россию. Раздражает это только тех, кто не умеет убираться в парадном и мало интересуется жизнью за его пределами. Это нормальная практика — отвлекаться от быта, возраста и смерти политикой. Политика для этого и существует, иначе до сих пор говорили бы только об урожае грибов и непослушании детей. Скучно же. Наоборот, когда политики в стране нет и никто не говорит, как нам обустроить Россию, — наблюдается страшный рост озлобленности, алкоголизма и уличной преступности.

— Малый бизнес традиционно принято жалеть и считать его вечно гонимым. Между тем, посмотрите — все первые этажи жилых домов забиты мелкими магазинчиками, пивными, парикмахерскими. Автомойки, шиномонтажки, салоны красоты какие-то на каждом шагу. Так может нечего его жалеть-то и все в порядке?

— Все в порядке будет, когда этот бизнес будут менее агрессивно давить, а так-то все, конечно, в порядке. Только функции рэкета и крышевания переместились от криминального элемента к чиновничьему, то есть, в сущности, к государственному, — а так-то по сравнению с проклятыми девяностыми никакого особенного прогресса. В некоторых отношениях даже регресс.

— Очень популярны рассуждения о том, что русский народ просто не приспособлен к коммерции. Вот, дескать, на западе — там протестантская этика, там предпринимательская инициатива в крови, а мы генетически заточены на жизнь в общине и подчинение мудрому царю. Есть в этом рациональное зерно?

— Русский народ в разные периоды своего существования приспособлен к разному, его главная черта — как раз повышенная приспособляемость. Русская цивилизация толком не описана, все повторяют какие-то штампы. Какая жизнь в общине, кто видел сейчас эту общину? Ее в сельской-то местности давно нет, а в городах ею вообще не пахнет. Предпринимательская инициатива в России развита чрезвычайно, тут без нее вообще не выжить. С этикой, и не только протестантской, действительно проблемы, но люди и к этому отлично приспособились, поэтому в семье у них одна этика, в коллективе другая, а с государством третья. Как раз главная беда России, по-моему, в том, что она слишком легко принимает любые формы сосуда, которые ей предлагают, и никак на эти формы не влияет, поэтому при капитализме, социализме и ур-фашизме, как называем его Умберто Эко, государство устроено примерно одинаково.

— Выражение «Russian business» давно уже стало саркастическим определением для чего-то бестолкового, неудобного, построенного на вранье и воровстве. Сколько в этом правды, а сколько — мифологии?

— Русская правда и есть мифология. Правда ведь то, во что консенсусно предложено верить, а истинное положение вещей никому не интересно. Россия — предельно мифологизированная страна, она непрерывно творит мифы и в них верит. Некоторое время верила, что она во вражеском кольце и все отдаст за помощь братьям. Сейчас верит, что под коркой режима в ней живы честь и свобода. Потом еще что-нибудь придумает. В конце концов, Бородинское сражение происходило совсем не так, как написал Толстой, но кого это волнует?

— Вообще, существует какой-то специфический «русский бизнес»? Или все-таки в наш век глобализации все различия в этой сфере стерты давно? И все работают по одним и тем же учебникам? И коррупция везде примерно одинакова?

— Не знаю, никогда не занимался бизнесом. Наверное, существует, просто государство в него тесней вовлечено и, постоянно навязывая другим какие-то правила, нарушает их несколько даже демонстративно. Вообще, приставляя к чему-либо определение «русский», вы тем самым слегка насмешничаете над предметом обсуждения: одна из русских национальных идей (их несколько) заключается в издевке над самой идеей институции. Вы предлагаете так-то — а я могу переиродить эту идею так, что она предстанет пародией на себя. Русский — это тот же самый, но доведенный до абсурда. Это вроде «Вы можете лучше, а я могу хуже». Очень весело.

— О том, что пенсионный возраст надо повышать, либеральные политики говорили давно. И того же Кудрина за эти слова патриотическая общественность клеймила изо всех сил. Теперь, когда реформа объявлена, все резко поменялись местами. Патриоты объясняют, что реформа назрела и давно было пора ее проводить, либералы — организуют митинги против. Получается, сама реформа никого не интересует, а интересует только собственная позиция по отношению к действующей власти?

— Не совсем так. Почему, на каком основании Кудрина (глава Счетной палаты Алексей Кудрин. — Ред.) считают либеральным политиком? Какие либеральные действия он совершает и мысли высказывает? Митинги организуют не только либералы, напротив, единственный разрешенный митинг в Москве провела КПРФ. Так что в этом вопросе все неточно и приблизительно. Но сейчас интересует людей, насколько я вижу, действительно не реформа, а пределы свободы, которую получила власть. Им самим интересно: действительно ли с ними все можно, где тот предел, за которым они остановят это глумление? Вот это увлекательный вопрос, а экономика, реформы, либерализм — «Подумаешь, сколько красивых и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны», говорил Базаров.

— Вообще, складывается интересная ситуация. Власть копила-копила авторитет и вот, наконец-то, принялась его расходовать на непопулярные меры — пенсионный возраст, повышение НДС. Не поздновато ли? И на то ли тратят?

— Что ситуация складывается интересная и что она становится все интереснее — с этим я согласен. А со всем остальным — что власть копила авторитет, что она расходует его на непопулярные меры, — согласиться никак не могу, но какая разница? Я не экономист, я поэт, прозаик и журналист, немного историк литературы, и мое мнение об экономике интересно людям лишь как предлог в очередной раз сказать, что в ней никто ничего не понимает. Так что я о ней и не высказываюсь. Я могу только сказать, что ситуация интересная и будет гораздо интереснее уже будущим летом.

— Все говорят о том, какие последствия повышение пенсионного возраста будет иметь для граждан. А как будет реагировать бизнес, как вы считаете? Пресловутая социальная ответственность повысится или снизится?

— …

Беседовал Иван Воронцов
berlin
Дмитрий Быков: «Карету мне, карету. А лучше бы всего крылатую ракету!»

В минувший вторник на Новой сцене Александринского театра прошло особенное представление: «давали» Дмитрия Быкова. Писателя, поэта, журналиста и много ещё кого, но в данном случае – литературоведа-рассказчика. Корреспондент «Диалога» сходил на лекцию «Сирано и Чацкий. Две русские драмы», где узнал много нового не только о пьесах Грибоедова и Ростана, но и о том, что Навальный – «дурак», а новый законопроект о дуэльном кодексе – это хорошо, и что современная российская оппозиция понимает, что в результате их деятельности станет только хуже. Составили для вас подборку наиболее интересных суждений Быкова из его выступления в Петербурге.

О русской литературе

Русская литература по преимуществу пародийна. Надо сразу сказать, что пародическая функция не означает обязательно высмеивание. Многие критики меня постоянно упрекают в кощунстве: якобы я называю русскую литературу пародией. Но есть пародия низкая, унижающая, которая перемещает текст в нарочито унизительную среду. А есть пародий высокая, которая переосмысливает его с позиции более патетической.

В этом смысле мы вполне имеем право назвать, например, Новый завет абсолютно точной пародией Ветхого завета. Там очень многое пародируется с полным сознанием иронической функции этого переосмысления. Скажем, Господу задают вопрос: «До семи ли раз прощать?». Он отвечает явно иронически: «Не скажу тебе до семи, но до семижды семидесяти раз». Или, например, когда Мария омывает ноги Христу, и кто-то из присутствующих говорит: «Сколько можно было бы нищих накормить на эти деньги», Христос отвечает с великолепной пародической насмешкой: «Нищих всегда имеете при себе, а меня не всегда». «…» Пародическая функция русской литературы всего лишь перемещает классическое произведение в более высокий контекст.

О «Горе от ума»

«Мой Чацкий расплевался со всеми и был таков», – пишет Грибоедов. Да, но он расплевался со всеми после того, как все об него вытерли ноги, когда это уже не имеет никого смысла.

Грех себя цитировать, но в моём новом переводе «Мизантропа» (пьеса Мольера, которую иногда сравнивают с «Горе от ума» – ИА «Диалог»), который сейчас пойдёт в «Гоголь-центре», Альцест, прощаясь с Селименой говорит: «Довольно, сыт я! Всё. Карету мне, карету. А лучше бы всего – крылатую ракету!». Вот это та ситуация, когда лучше бы всего крылатую ракету, но с самого бы начала. Потому что на протяжении четырёх актов Чацкий ставил себя в последовательно идиотское положение. И в этом смысле он прямо наследует Гамлету, который произносит патетические монологи вместо того, чтобы взять и хоть что-то сделать «…» Это производит впечатление патетической беспомощности.

Конечно, Пушкин по-своему прав, говоря, что пьеса драматургические нелепа, потому что умный герой ведёт себя как дурак. Но тут важно подчеркнуть, что с точки зрения Грибоедова ум всегда добр, ум никогда не презирает. Презрение удел сноба, удел человека высокомерного и глупого. Чацкий до последнего надеется, что они все – люди.

О Навальном

Read more...Collapse )
berlin
Дмитрий Быков в программе ОДИН от 14-го сентября 2018 года:

<…> Произошло очень много событий, которые просят прокомментировать, и, вероятно, в ходе разговора я как-то их коснусь. Пока же мне кажется, что мы дожили наконец до ситуации, которую я давно предсказывал. Собственно, она не вчера начала осуществляться. Ситуация, когда абсурд перешел из количества в качество. Я имею в виду и золотовскую дуэль — об этом мы сейчас поговорим, — и сегодняшнее интервью Симоньян с потенциально возможными отравителями Скрипаля. Это все уже действительно означает выход ситуации из-под контроля, то, что она поехала. Мне очень понравилось, что в сети некоторые люди уже написали: «Началось». Действительно, оно началось. Невозможно слишком долго депрофессионализироваться, морально опускаться, интеллектуально деградировать, et cetera. Это привело к некоторому качественному сдвигу, и невозможно этим не умиляться. Поговорим об этом.

<…>

Я только не очень могу понять, почему в этом хочет участвовать Симоньян, но мне показалось, что ее поставили перед этим фактом, ее выбрали как рупор, и сама она пытается дистанцироваться от этой ситуации, о чем уже многие написали. Я, кстати, абсолютно убежден – вот я для «Сноба» вызывался об этом писать, они спросили: «Какой аспект тебе интереснее всего для реакции?» Я сказал: «Мне интереснее было бы написать о Симоньян». Она человек, как мне кажется, явно неглупый и чудовищно нечистоплотный в данном случае, в средствах. У нее есть и ум, и талант, и некоторая энергия, и даже какое-то обаяние цинизма, и чудовищная этическая неразобрчивость. Мне кажется, что это делает ее в каком-то смысле таким человеком 20-х годов, но ведь судьба человека 20-х годов трагична. Надо об этом постоянно думать. Мне жалко ужасно, что пропадают такие таланты. Мне и Лесина было жалко, человека одаренного, не лишенного принципов, не лишенного даже какой-то человечности, своеобразно понятой. В нем были пороки, но эти пороки тоже были продолжением человеческого. И вот Симоньян как продолжатель дела Лесина, вызывает у меня в этой ситуации сочувствие. И насмешку, и ужас, но в наибольшей степени – сочувствие. Потому что, может быть, она тоже принадлежит к выпускникам журфака. Как мне представляется. А здесь у меня есть какое-то корпоративное, что ли, сострадание. <...>

Правильный выбор Маргариты Симоньян

Её чутье подсказывает: с этого «Титаника» пора прыгать, потому что другого способа дистанцироваться от него в океане нет.

В ситуации с «Новичками», об которых изострились уже решительно все (лишний раз доказано, как неисчерпаемо богат наш народ в своем любимом жанре злорадства), меня больше всего интересует Маргарита Симоньян, потому что остальное неинтересно.

Почему неинтересно? Потому что сегодня каждый воспринимает ту часть истины, которая согласуется с его представлениями. Вероятно, в мире, где столько информации, каждый вполне заслуженно отбирает ту, которая не противоречит его картине мира. Конспирологи, которым везде мерещатся коварные англосаксы с их суперпрофессиональной разведкой, давно поняли, что Скрипалей отравил Бонд, Джеймс Бонд, чтобы отвлечь внимание англичан от Брекзита и перенаправить его на Россию. Отследили двух скромных русских геев, приехавших втайне от жен насладиться друг другом под предлогом готики, и выдали за ГРУшников. Другие — которые убеждены, что суперпрофессионалами как раз являются наши, — видят в этой смешной разводке грозный фак всему миру и вызов ему, и чем абсурдней, тем грознее. Истина же, которая никому не нужна, заключается, на мой взгляд, в том, что в сегодняшней России к рычагам допущены люди, родившиеся на рубеже семидесятых-восьмидесятых и формировавшиеся в нулевых, и профессионализма им взять негде. Впрочем, сейчас ни в одном поколении не наблюдается профессионализма. Последние действия Владимира Путина — года с 2012 — тоже не блещут дальновидностью. Если у нас министр образования требует убрать из учебников иностранные слова (в первую очередь, вероятно, из учебников иностранного языка, чтобы школьники проще усваивали предмет), чего мы ждем от ГРУ? Что у нас везде будут сидеть агрессивные бездари, а в обороне и разведке высокие профессионалы? Но космос тоже является сферой приоритетного интереса, оборонного в том числе, а у нас распространяется версия о том, что в МКС американцы дрелью сверлили дырки. У нас оборонной техникой занимается суперпрофессионал Рогозин, выпускник родного журфака. У нас национальной гвардией заведует человек, неспособный адекватно отреагировать на критику блогера. О чем вообще речь? Какая разница, являются ли Боширов и Петров сотрудниками ГРУ или мелкими специалистами по ЗОЖ?

Во всей этой истории профессионал один — Маргарита Симоньян; профессионалом называется человек, который в нужный момент выбирает нужную стратегию, и только. Она поступила наиболее адекватным образом, попробуем же нарисовать ее психологический портрет и восстановить мотивации, потому что ее чутью я склонен доверять. И ее чутье подсказывает, что с этого «Титаника» пора прыгать, потому что другого способа дистанцироваться от него в открытом океане нет.

Вот представьте себе, что вы Маргарита Симоньян. Это не так трудно, потому что как раз особых психологических сложностей этот типаж не представляет, у нас сейчас таких много, просто она умней. Но вообще-то описан этот типаж давно, и звать его Растиньяком. Эжен де Растиньяк обращается к Парижу примерно с теми же словами, с какими Маргарита Симоньян в своем романе «В Москву!» обращалась к Москве. Типа теперь посмотрим, кто из нас двоих — À nous deux! — ты или я. Москва слезам не верит, а наглых и дерзких любит, она за их счет подпитывается свежей кровью, потом высасывает и выбрасывает, но Растиньяки этого не знают. Растиньяк — милейший человек, он, что называется, добрый малый, обедать с ним большое удовольствие; он будет вам надежнейшим и полезнейшим другом, пока вы не встанете на его пути, а потом, когда встанете, с легкостью вас скинет в пропасть, с прелестной улыбкой сказав на прощанье «Извините, дружище (старина)!» Никаких претензий к Растиньяку нет: черт догадал его родиться в стране, где место рождения и принадлежность к сословию много значит, в стране с аристократической традицией, каковая аристократическая традиция есть, в сущности, особое внимание к имманентностям, данностям, а не талантам и заслугам. Растиньяк ничем не виноват, что он из небогатой семьи, из провинции, из низшего этажа мидл-класса; он видит, что дворянство вырождается и что слово за разночинством, что сейчас интуиция плюс цинизм плюс умение заводить полезные знакомства легко могут обеспечить тебе 300 000 франков в год плюс статус пэра Франции. Цель Растиньяка — получить все то, что его парижские ровесники, отпрыски аристократических фамилий получили даром, и передать это своим детям (Растиньяки необыкновенно чадолюбивы). Кто упрекнет их в этом? Вдобавок они в высшей степени наделены тем, что другой, менее удачливый Растиньяк — Тина Канделаки — применительно к Маргарите Симоньян называет «кянк», то есть, в переводе с армянского, жизнь в значении «жовиальность», «жажда», «темперамент». Это делает их карьеризм обаятельным, это такое себе проявление неуемности, ненасытности, своеобразной легкости. Растиньяки азартны, легко сходятся с людьми, с удовольствием оказывают услуги, не лишены человеческого обаяния, хотя и несколько вампирского, и в самом деле добавляют перчику в пресные наши северные широты; с чем у них катастрофически плохо — так это с чувством такта, что и доказывают, например, опусы Симоньян в прозаическом жанре, в частности, воспоминания о Лесине; но такт нужен тем, чья карьера определилась от рождения. Иногда, конечно, его отсутствие и полное бесчувствие по части меры оказывается роковым, как получилось в случае с той же Тиной Канделаки; но Симоньян гораздо умней.

Read more...Collapse )
berlin



ЛИТРЕС: Дмитрий Быков читает ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ БЫЛ ЧЕТВЕРГОМ + лекция

длительность: 06:52:14

Вашему вниманию предлагается философский роман Гилберта КитаЧестертона «Человек, который был Четвергом», изданный с подзаголовком «Ночной кошмар», в исполнении Дмитрия Быкова.

В Европейский Совет Анархии, семь членов которого носят имена дней недели и возглавляются Воскресеньем, на сегодняшнем собрании должны избрать нового Четверга на место выбывшего…

В аудиокнигу также включена лекция – увлекательный рассказ Дмитрия Быкова о только что прочитанной книге.

Переводчик: Наталья Трауберг М. Кудашева

«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

Один // "ЭХО Москвы" // 14.09.2018
This page was loaded Sep 19th 2019, 9:18 pm GMT.