?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
April 4th, 2019 
berlin
Не все поймут, немногие оценят (c)


Дмитрий Львович в программе ОДИН:

...это как-то в семантическом ореоле этого размера очень увязано...
...набежали другие филологи, стали спорить о семантическом ореоле метра...
...доказывал, что семантический ореол четырёхстопного хорея — это море и смерть...
...чем дальше семантически между собой разнесены приметы кошмара, тем это страшнее...
...уточняете для себя вещи, связанные с семантическим ореолом разных размеров...
...замечательная догадка Тарановского о связи между метром и смыслом, семантический ореол метра...
...То, что существует семантический ореол метра, открыто сравнительно недавно...
...Насколько я помню, впервые семантический ореол метра был рассмотрен на примере очень показательного в этом смысле размера — пятистопного хорея...
...Каждый размер имеет чёткий семантический ореол...
...в нём есть такой смысл, который приоткрывается только благодаря семантическому ореолу метра...
...Можно, кстати, «семантический ореол метра» прокрутить...
...Георгия Кацани занималась проблемой фоносемантики, то есть каким образом связан звук и смысл. О семантическом ореоле метра много писал Гаспаров...
...когда мы разбираем стихи, мы прежде всего традиционно смотрим на семантический ореол метра, как учили нас Тарановский и Гаспаров, и пытаемся понять, почему данное стихотворение написано данным размером и к каким образцам нас это отсылает...
...применительно к стихам я уже говорил — семантический ореол метра...
...Чем дальше разнесены стилистически и семантически приметы ужасного — тем это страшнее...
...а вот напугать — это надо чувствовать ритм, природу страшного, иррациональность, семантическую разнесенность деталей, чтобы было страшно...
...потому что непонятно, о чем она, ее семантический ореол, ее образ шире ее фабулы...
...Здесь ритм, подойти на мягких лапках, найти несоотносимые семантические, предельно разнесённые детали...
...Вот очень важный такой семантический разворот, семантический намёк...
...Для изучения того, как работают метр и семантический ореол, может быть, и не важно...
...то, что эти стихи относятся к так называемой домашней семантике, то, что они не были рассчитаны на публикацию — это придает им такую прелесть и свободу...
...И здесь несомненен этот семантический ореол метра, здесь это очень наглядно...
...Вообще семантический ореол петербургских стихов всегда очень нагляден...
...У этого места другое семантическое поле, другие ассоциации...
...Для меня очень важный вопрос: то, что определенной семантике соответствует определенный размер...
...Меркнут и мерцают здесь — однокоренные, семантически связанные слова...
...Это попытка вполне удавшаяся построить так называемые семантические функции Мельчука-Жолковского...
...Пятистопный хорей — страшный размер. Он имеет такую семантику...
...Вот Снейп. Это богатая семантика у этой фамилии. Северус Снейп. И «Северус» с его семантикой злобности и жестокости, и «Снейп» с его отзвуком змеи, снайпера,— богатая фоносемантика у фамилии...
...Семантический ореол — великая вещь...
...В любом случае, размеры, темы и, что называется, семантический ореол здесь совершенно несомненны...
...Но в принципе, эти слова давно уже семантически окрасились очень по-разному...
...Спросить там: «Как тебе кажется, пятистопный хорей какой имеет семантический ореол?»...


телеканал ДОЖДЬ > стенограммы программы НОБЕЛЬ > view page source:

<p><strong><em>[реплики Александры Яковлевой]</em></strong></p>


https://ru.wikipedia.org/wiki/Семантическая_вёрстка
berlin
«Читаем вместе» с Андреем Митрофановым: письма счастья, шахматы, театр

Книжные новинки марта.

Полки книжных магазинов исправно пополняются новинками — есть чем заняться весенними вечерами. В нашем очередном обзоре — история одной американской трагедии, особый жанр от Дмитрия Быкова, вдумчивый труд о театре и новый эпизод из «Бесконечной вселенной» Бернарда Вербера. Авторов всех этих, безусловно, глубоко разных произведений объединяет стремление пролить свет на те или иные события, даже если они происходят в вымышленном мире. Четыре взгляда, четыре пера и четыре переплета: рассказываем, почему на них стоит обратить внимание.


Дмитрий Быков
«Заразные годы»: эпистолярный жанр


Литературный критик, писатель и публицист Дмитрий Быков свои «письма счастья» придумал давно — еще в тот период, когда выступал в качестве колумниста в «Огоньке». Воды с тех пор утекло предостаточно, а вот формат не утратил своей притягательности.

Поэтому идея издать примеры поэтической колонки отдельной книгой напрашивалась сама собой. Годы, конечно, для здоровья не опасны — игра слов, ставшая названием, вообще свойственна остроумному автору. Для тех, кто не следил за творчеством Быкова на страницах периодики, прогуляться по современной российской истории вместе с ним будет особенно интересно. Казалось бы, все это происходило прямо на наших глазах, а поди ж ты — как будто с кем-то другим.

В прошлом году Быкова отметили «Большой книгой» за роман «Июнь». А вообще за его авторством книги выходят довольно часто, хотя бы в силу того, что писатель не только создает, но и исследует. В этом отношении «Заразные годы» уникальны: это одновременно взгляд стороннего наблюдателя, поэзия, публицистика, да еще и мнение, с которым согласится далеко не каждый. Но листать подшивки нам некогда, а поспорить хочется — и для этих целей книга подходит самым наилучшим образом. Кстати, сам себя Быков тоже прокомментировал, чтобы мы не вспоминали пословиц про соломинки и бревна.

<...>
berlin
тема номера «Зов»

Зовисимость

Писатель Дмитрий Быков пишет про тот единственный зов, который, наверное, только и может быть настоящим, хотя сколько уж в этом номере их звучит. И такой он пронзительный, и так прекрасен и горек, что дай вам Бог хоть однажды услышать его. Дмитрию Быкову очень повезло в жизни.

Короткий, ясный и сильный сон — мой кабинет в «Собеседнике», давно переехавшем в новое здание, где я не был никогда, то ли из суеверия, то ли из принципа. Можно же присылать все по мейлу. Правду сказать, я очень любил и то здание, и третий этаж, и тот кабинет и проводил там в девяностые больше времени, чем дома, где у меня никогда кабинета не было. Вообще было все другое — не только редакция и не только профессия, но невероятно ясное чувство погружения в это другое: я его так старательно забывал, а оказывается — на дне памяти все лежит. При этом осень, вторая половина сентября, то время, когда не все еще осыпается и даже случаются почти летние дни, но вечерами есть уже осенняя таинственность, присущая вообще всякому умиранию (не смерти, конечно, потому что в смерти как раз ничего таинственного нет): темно-лиловые сумерки, золотые клены за окном, и я не зажигаю свет, чтобы не спугнуть эти цвета. Помню я, оказывается, даже расположение веток на стене. У нас еще неподалеку была школа, и в это примерно время двор заполнялся детьми, идущими то ли со второй смены, то ли из продленки, то ли из каких-то кружков (еще ведь были кружки), — но и дети разговаривали осторожно, уважая тайну. В этом было напоминание о собственной моей школе, о девятомдесятом классе, моем, вероятно, лучшем времени, — о тогдашних московских вечерах, которые дышали предчувствием, потому что во все щели уже просачивался воздух скорой новизны. Этими вечерами ходил я либо в Школу журналиста при журфаке, либо в детскую редакцию радиовещания на «Ровесников», либо к репетиторам, и во всем была та же таинственность, листья, медленное их осыпание, лиловые и золотые цвета. Говорю вам, это не проблема возраста, хотя и возраст был прекрасен с его пробуждением новых возможностей; это проблема переломного времени, которое в жизни дважды не повторяется, времени, когда понимаешь, например, Блока. Не представляю, как будут его понимать сегодняшние дети. В конце жизни он сам себя не понимал.

И вот я вхожу в этот кабинет, не зажигая света, — и помню памятью руки, что выключатель был, оказывается, справа; что теперь в этом кабинете? Понятия не имею. Пусто, наверное. С тех пор как мы переехали из-за безмерно дорогой аренды, там сняли вывеску, и никто так и не въехал. И совершенно отчетливое чувство, что за мной в приоткрытую дверь кто-то зашел, и ни малейшего страха, потому что кто же и мог зайти за мной следом, как не ты?

Любил я в жизни немного, новой любви, вероятно, не будет. В смысле будет та, которая есть. Но вот эта — длившаяся без малого двенадцать лет — была особенная, из тех, с утратой которых так и не смиряешься, и никогда она не увенчивается браком, и никогда не понятно, кто виноват. Это было ближе всего к идеалу, и притом постоянно случались вещи, которые все перечеркивали или, по крайней мере, предостерегали, и все-таки временами случалась такая полнота совпадения, какой не было ни до, ни после. И все это закончилось восемь лет назад, оборвалось совершенно, и всякий раз, как мне хотелось вернуться или вернуть, у меня было что вспомнить, чтобы все перечеркнуть снова и не позвонить даже спьяну. И много всего у меня было с тех пор, в том числе хорошего, и там все тоже хорошо, насколько я знаю, — даже ребенок, которого вроде быть не могло, а вот смотри ты. Я послеживал издали, но без большого любопытства. Мне даже удавалось раскочегарить в себе такую злость, что побеждалась любая тоска. И в самом деле, ну были же такие вещи, через которые нельзя переступить (и очень долго переступал, потому что было и то, что важнее). И сколько раз навсегда расходились, репетировали вечную разлуку столько раз, что и в последний очень долго не верили, не понимали, насколько все окончательно; но бывает и такая усталость, которую уже не пересилишь. Но и тогда я каким угодно знанием знал, что будет еще какая-то встреча, пусть одна, но будет; даже после того, как вроде бы случайно пересеклись совершенно не в Москве, в городе, куда я приехал с гастролями, а она по работе, и там уже почти не разговаривали, и казалось — ну вот же, ничего не осталось, хотя как раз яснее ясного было, что осталось все, что ужасно кровоточит. И вот пришла, потому что не могла не прийти, и именно в такой день.

Read more...Collapse )
This page was loaded Jun 16th 2019, 5:43 am GMT.