?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
April 27th, 2019 
berlin
«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

В коме ненависти

В течение нескольких дней внимание общественности оказалось приковано к состоянию Дмитрия Быкова. Маститый писатель, критик, публицист, по разным путаным сведениям, то ли просто был плох, то ли вообще находился на грани жизни и смерти. Благодаря отечественным врачам и чиновникам от здравоохранения Дмитрий Львович пришел в сознание. Что характерно, на Страстной неделе. И, конечно же, он не был бы собой, если бы не решил резонансную ситуацию монетизировать. Итог — ​колонка в сетевом издании, после прочтения которой остается крайне тягостное ощущение. В физическом плане можно говорить о чудесном возвращении человека к жизни, а вот в моральном и духовном, скорее, наоборот.

Сначала Быков громко бичует понятие «русская идея» — ​что ж, не он первый. Затем заявляет, что статистическое большинство сограждан «оболванено, грубо, нагло», «распоясалось», «презирает все остальное человечество». Но, согласитесь, ни один народ ни в одну эпоху не может похвастаться безупречностью, а уж мы сегодня точно не идеальны. Сказать иначе — ​покривить душой.

Однако дальше писатель решает заклеймить и отринуть прошлое, настоящее, будущее и в принципе все, что связано с Россией, а в первую очередь саму Россию, сквозь века, на века, до конца. Он сообщает: «Гипноз страшного слова «родина» пора бы уже, кажется, развеять. Человек не выбирает место рождения и ничем не отвечает за него… Гипноз родины пора сбросить. Огромное количество людей мыслящих, порядочных, честных и свободных, не связывает с этой территорией ничего. Не следует кричать им «валите», потому что где хотим — ​там и живем, и разделять ценности паханов, орущих громче всех, мы совершенно не обязаны, даже если живем внутри паханата».

…С первых же мгновений взлета на российский творческий Олимп обсуждаемый нами персонаж успешно отыгрывал роль не по годам умного, остроязыкого, обаятельного и при этом крайне избалованного и скверного характером мальчишки. Он порхал от либералов к патриотам через головы промежуточных фракций, всех очаровывал, всем мило хамил, всякую компанию поддевал громогласным декларированием ценностей её оппонентов — ​и везде собирал конфеты, комплименты и ругань сквозь зубовный скрежет. Таковым являлся источник его вдохновения — ​быть везде любимым и ненавидимым одновременно.

И тогда о Родине, патриотизме он говорил иначе, нежели сейчас. «Так что ж, спрашивают меня в одном из форумов Интернета ― мальчик, который кричит «А король-то голый!», тоже дурно поступает? Очень дурно. Это же твой король, мальчик. Ты его не выбирал. Поди, стань в угол. А лучше подай ему прикрыться». Это тоже Быков, но в 2002 году. А вот уже в 2010-м он оппонирует ключевой мысли фильма «Аватар»: «Человек вообще остается человеком лишь до тех пор, пока у него есть непобедимые, дорефлексивные предрассудки: бездоказательные и недоказуемые аксиомы. Отказавшись от них, дикарь перестает быть не только дикарем, но и личностью. Родина есть Родина, права она или не права».

С годами непринужденность порхания постепенно уменьшалась, но в остаточной мере сохранялась даже в первые месяцы после возвращения Крыма в Россию. Но всё же в некоторый момент стало необходимым определиться: с кем ты, мастер культуры? И Быков себя детерминировал. Причем в пользу не просто либералов, а той их совсем уж оголтелой части, которая отказывается — ​хотя бы ради приличия — ​пробубнить, что ненавидит она не Россию, а конкретных правителей и порядки. Нет, у оголтелых — ​дело в самой стране, и только. И так как ненависти в быковской жизни значительно больше, нежели любви, он психологически подстроился под данную ситуацию, став, будто вечный двигатель, питаться лишь презрительной злобой и лишь ее одну вырабатывать.

Первая статья спрыгнувшего со смертного одра Быкова напоминает подведение итогов отчетного периода, а то вдруг — ​в следующий раз не успеется. И одновременно — ​это настоящий гимн ненависти. А, кроме того, ответ всем тем, кто если не говорит, то думает, что Дмитрий Львович должен отплатить Родине за свое выздоровление. Каждая строчка и каждый интервал словно вопиют: нет, и помышлять не смейте, ничего я не должен, как не любил, так и не люблю, а теперь даже еще сильнее.

При этом, я уверен, наш болящий считает, что Россия-то ему, как крупному гению, все равно обязана, пусть он к ней и относится со всяческим презрением, и вообще за родную не признает. Хотя в едва минувшей беде помочь писателю старалось именно государство. Но первое, что Быков сделал после возвращения — ​это в него же, в государство, смачно плюнул. И полное отсутствие сомнений и выводов — ​диагноз пострашнее комы. В её разновидности Дмитрий Львович, судя по всему, непрерывно пребывает, и снятся ему там сплошные кошмары. Не про Россию даже, нет, а про себя самого. Так, пожалуй, должно быть, когда внутреннюю ненависть, страхи и злобы проецируешь на внешний мир, ища подтверждение земного несовершенства. Ведь если сам я плох, то может ли быть хорошим что-либо другое? Доказательства ненависти как способ существовать и мыслить. Эй, кто-нибудь, поднимите спящему веки! Или наоборот — ​оставьте его наедине с собственными кошмарами. Он, похоже, всё равно не проснётся.

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin




[Сергей Бунтман:]
― Я хотел бы спросить, очень много вопросов, утверждает или не утверждает теперь Дмитрий Быков, что его отравили.

[Алексей Венедиктов:]
― Вы слышали Быкова в нашем эфире? Чего вы спрашиваете. Там все сказано. Он сказал, что было отравление.

[Сергей Бунтман:]
― А это отравление…

[Алексей Венедиктов:]
― Это может быть самоотравление или отравление искусственное. И, собственно говоря, это вопрос, а) врачей для установления причины, чем отравился Дмитрий Быков. И если там есть криминал ― для правоохранительных органов. Поэтому мы ждем, мы его работодатели, я имею в виду Дмитрия Муратова и Алексея Венедиктова, мы ждем заключение врачей. После того как врачи нам расскажут, почему он себя почувствовал плохо. Не из-за чего ― а почему. Разницу понимаете. После этого мы примем решение, обращаться в правоохранительные органы или нет. Мы с Дмитрием Муратовым примем такое решение. Мы работодатели и мы были лишены нашего сотрудника. Если это естественные причины — он на больничном. А если это искусственные причины ― пусть правоохранители разбираются. Поэтому Дмитрий Быков ничего не утверждал, кроме того, что это было отравление. Ну человек может сам отравиться и его могут отравить.

[Сергей Бунтман:]
― Он не говорил о причинах отравления. Он просто: отравление.

[Алексей Венедиктов:]
― Давайте без паранойи. Я параноик, я имею право. Как работодатель. А вы, слушатели, мне кажется должны понимать правду. И не перевирать то, что Быков сказал в эфире. Он это сказал, это записано. Открыли, прочитали.

[Сергей Бунтман:]
― Здесь не утверждают подавляющее большинство…

[Алексей Венедиктов:]
― Я к меньшинству. Ты к большинству обращаешься. Я апеллирую к меньшинству. Ребята, будьте внимательнее.

[Сергей Бунтман:]
― К подавленному меньшинству.

[Алексей Венедиктов:]
― Будьте внимательны. Детали очень важны. А поскольку вы имеете дело с человеком, который работает со словом, Дмитрий Быков я имею в виду, вы должны понимать, чего он пишет.
berlin
«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

* * *

Приношу некоторые извинения мирозданию в связи с тем, что кома одного бодрого человека вызвала во мне ложный приступ снисходительности. Я зачем-то сказал, что Быков — хороший оппонент и держит нас в тонусе.

Быков — плохой оппонент, никакой.

Прочитал его стихи про «ОРДЛО» и какие-то обрывки из очередных многословных колонок; ну и что сказать.

Быков — это не про доводы, не про возможность выслушать его и задуматься, и в муках искать ответы.

Не про это.

Быков — это про поразительное желание добиться, чтоб огромная мерзкая грубая тупая страна набросилась на него, растерзала или хотя бы ущипнула за бочок.

Но она, вместо этого, усадив на коленочки, кач-кач качает его, трясёт погремушками, суёт пряники, дует в темя. Никак не рыкнет, не хрюкнет, не гаркнет, а только млеет с отупевшим лицом, любуется на немолодого уже человека, который показывает ей то язык, то живот, то всякие другие места.

(Дитя всерьёз верит, что мама, или мачеха, не важно — этого не видела).

Наверное, Быков что-то понимает про боль, про старость, про чужие стихи, про любимых или оставленных женщин — мне всё равно, я и сам понимаю.

Но в остальном суть Быкова сводится к высказыванию Александра Блока по поводу одного литератора: «...лезет грязными глупыми нерусскими лапами в нашу умную русскую боль».

В лице Быкова нам явлен новый тип сочинителя, в XIX веке таких ещё не было: технически сверходарённый, начитанный и увлекающий толпы людей человек, главное в котором сводится всё-таки к одному. Он — назойливая вырусь.

Оппонировать ему не надо.

Пусть так и сидит, весь усыпанный недопережёванной крошкой этих бесконечных пряников, и выдувает свои пузыри, в бессмысленном ожидании, что ему залепят оплеху.

Нет. Не случится этого.

Можешь только сам головёнкой вспотевшей биться о свой любимый уголок, милый, розовый, глазастый.

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
This page was loaded Jun 16th 2019, 5:51 am GMT.