?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
May 18th, 2019 
berlin
Дмитрий Быков



Дмитрий Быков ОБРЕЧЕННЫЕ ПОБЕДИТЕЛИ: ШЕСТИДЕСЯТНИКИ
// Москва: «Молодая гвардия», 2018, твёрдый переплёт, 360 стр., тираж: 5.000 экз., ISBN: 978-5-235-04223-0
+
Дмитрий Быков СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ МАРШ: ШЕСТИДЕСЯТНИКИ
// Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 441 стр., тираж: 5.000 экз., ISBN: 978-5-235-04224-7

или

Дмитрий Быков ШЕСТИДЕСЯТНИКИ. Литературные портреты
/ серия «Жизнь замечательных людей», вып. 1722
// Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 375 стр., иллюстрации, тираж: ???? экз., ISBN 978-5-235-04222-3

или

Дмитрий Быков ШЕСТИДЕСЯТНИКИ. Литературные портреты
// Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 375 стр., иллюстрации, тираж: ???? экз., ISBN 978-5-235-04289-6

Один // "Эхо Москвы" // 17 мая 2019 года
berlin



ЛИТРЕС: Дмитрий Быков читает Сергея Есенина + лекция

длительность: 02:05:11

Вашему вниманию предлагаются стихотворения, поэмы и пьеса Сергея Есенина в исполнении Дмитрия Быкова.

В аудиокнигу вошли произведения поэта: «Небесный барабанщик», «Сорокоуст», «Пугачев», «Страна негодяев», «Черный человек», а также включена лекция – увлекательный рассказ Дмитрия Быкова о прочитанных произведениях.

«в каждом заборе должна быть дырка» (с)
berlin
«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Дмитрий Быков. Человек, который умеет преклоняться и презирать

Как известно, один прозаик летел в Уфу. Прилетел в бессознательном состояниИ. После этого я решил полюбопытствовать, а что это за товарищ и каково его первое воспоминание.

Ну, разумеется, мне известно, что это известный литератор и я даже с ним в жизни встречался. История такова:

Когда-то я учился в Литературном институте, жил в общежитиии, ездил на учебу на то троллейбусе, то на метро. И вот однажды открылась дверь на станции «Цветной бульвар» и я увидел, как некто на перроне ругается какими-то немыслимыми словами. Меня аж перекосило от этого. Я отвернулся и увидел, что стоящия рйдом со мной молодой человек имееет абсолютно тоже самое выражение лица и точно так же качает головой. Я обрадовался идаже хотел заговорить с ним, как узнал его. Знал я его потому, что интересуюсь деятелями литературы и искусства, и этот молодой человек в то время уже был достаточно известен в некоторых кругах.

Огорчившись непонятно по какой причине, я отвернулся и поехал себе дальше.

Будем считать это личным отношением, к делу не имеющим отношения и попробуем выяснить его первое воспоминание.

Вот отрывок из романа «Квартал».

«Меня тетя Леля любила, а я ее в детстве не очень. Я даже говорил — разумеется, только в кругу семьи, — что если бы дарил всей этой компании шарики с картинками (тогда были воздушные шарики с рисунками, воробей там, допустим, или зая), — что вот всем бы я подарил цветные и с птичками, а тете Леле черный и с пауком. Лет пять мне было.

Я был не прав, конечно, и полюбил ее впоследствии — за язвительность, ум, хорошее отношение ко мне и прелестную, несколько кошачью манеру острить. У нее и голос был слегка мяукающий, и глаз а кошачьи. Однажды, помню, когда она у нас обедала, уже мне было лет восемь, я полез своей ложкой в общую миску с, насколько помню, квашеной капустой.

— Тебе это разрешают? — ядовито спросила тетя Леля.

— При вас — да, — честно сказал я. Я вообще был мальчик еще небитый жизнью и достаточно прямой в высказываниях.

— Молодец, — сказала она, — нашелся
».

Перед нами даже не одно, а целых два воспоминания. И в обоих случаях мы видим абсолютное, тотальное, какое-то нечеловеческое, просто-напросто демоническое презрение к человеку. Кому интересно, тот может продолжить читать, как наш дорогой автор презирал географичку, а потом наверное еще кого-то. Я дальше читать не стал, достаточно.

Тут мне вспомнилась история с Ефимом Лямпортом, которого наш дорогой автор развел обещаниями опубликовать на родине, в любезном сердцу отечестве, а затем пришел на встречу к нему в Нью-Йорке с ведерком свиного г-а в руке!

Собственно, какие еще примеры демонического презрения к людям вам нужны?

Однако не все плохо на свете, ведь ритм жизни состоит из двух противоположных друг другу начал. И второй полюс — это абсолютное, тотальное, какое-то нечелочеческое, просто-напросто демоническое обожание человека! И вот тут-то кроется секрет жизни нашего дорогого автора, потому что он знает, кому адресовать это свое качество.

Тетя Леля никто, ей — презрение. Ходорковский огого, ему — обожание. Собственно, наш дорогой автор по сути есть мелкий бес, выкованный в адских пекарнях для обожания начальства, которое никто не любит. И давайте порадуемся, что они нашли друг друга. Ведь, наконец соединившись, они будут меньше внимания уделять нам, простым смертным на грешной земле.

Кстати, разобравшись с ритмом жизни нашего героя, я понял, в чем было дело тогда, в вагоне метро.

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin



На инаугурацию Зеленского

Ода с кодой.

ОДА

Зеленский! Шут взошел на трон.
Пускай завидуют Макрон
И Меркель, громкий стон исторгнув:
Ты популярней, чем они!
Кто допустил бы в наши дни
Такой финал «Игры престолов»?
А как сейчас возбуждены
России льстивые сыны!
С какою злобой охрененской
Родной набор провластных шлюх
Пойдет тебя бесчестить вслух!
Но ты не слушай их, Зеленский.

Иные — это тип второй —
Начнут твердить, что ты герой,
В тебе конец, в тебе начало,
Ты новых сил публичный смотр…
(Когда на трон явился Петр,
Все то же в точности звучало.)
Ты рвался к славе, восхитив
Российский чахлый креатив,
И лести будет — хоть залейся:
Им даже кажется подчас,
Что так же выйдет и у нас…
Но ты не слушай их, Зеленский.

Не лучше крайний либерал:
Пусть он тебя не выбирал
И вообще стоял в сторонке —
Пойдут клеймить со всех сторон,
Хоть им вовек не ждать корон!
Им светят максимум коронки.
Ты не орел, не ястреб ты,
Кумир вчерашней школоты,
Твой избиратель детский, женский,
Твой пошлый юмор — низ спины,
Ты не годишься для войны…
Но ты не слушай их, Зеленский.

Давид при маленькой праще,
Ты нас не слушай вообще:
Всем украинцам и грузинам,
Всем братьям по былой стране
Пора понять (как вам и мне),
Что на России свет не клином.
Есть люди чище и родней.
Чем меньше циклишься на ней,
На нашем скучном базилевсе,
На вечно длящейся зиме,
Чем меньше нас в твоем уме,
Тем больше ты в уме, Зеленский!

Мы очернили старину.
Построй отдельную страну.
У нас при нынешнем режиме,
При нашей тусклой полосе
Скомпрометированы все.
Так тухло мы еще не жили.
Какой уж там СССР!
Спасти от церкви малый сквер,
И то, устроив хай вселенский, —
Вот наш сегодня потолок.
Какой тут к черту диалог! —
Не слушай и меня, Зеленский.

Конечно, это не навек.
Возникнет новый имярек,
Устроит вычитку и сверку —
И факты все наперечет
На обозренье извлечет,
И приведет свободу сверху.
Иль снизу, чем не шутит черт,
Она внезапно протечет
На трон московский президентский —
И братской полная любви…
Тогда не мсти и не язви,
Тогда послушай нас, Зеленский!

КОДА

Хотя сначала доживи.
berlin



Танцы с волками или пляски на костях?

Стоит ли уезжать из России, чтобы сохранить свои принципы: вопрос Троицкого — ответ Быкова. Беспощадная дискуссия.

Артемий Троицкий, музыкальный критик:


Моральная вертикаль и куда она стремится

I. Раньше я этого не замечал. Тем более не задумывался и не анализировал. Но время пришло: зззаметил, зззадумался и зззакручинился. Три «з».

Для начала ознакомьтесь, пожалуйста, вот с этим блогом, который дружественный портал «Эха Москвы» отказался публиковать с обезоруживающей формулировкой: «Нам этот текст не подходит».

Ну нет и нет. Дело не в Доренко — это не более чем хороший повод для более серьезной повестки.

Я регулярно читаю произведения русскоязычной социальной/политической журналистики/публицистики — не на официозных сайтах, конечно, и (как правило) не в коммунально-кухонном фейсбуке, а на, предположительно, «качественных» ресурсах. И вот что я замечаю, причем все чаще и чаще: есть авторы, с которыми я то соглашаюсь, то спорю, но которых я ПОНИМАЮ. И есть авторы, многие из них мною уважаемые и даже любимые, которых я ПЕРЕСТАЛ ПОНИМАТЬ.

История с Доренко отсоединила первых от вторых с почти крымской наглядностью.

Поясню: Доренко для меня — пусть и не самый типичный, но абсолютно дистиллированный образчик продажного медиаспеца, цинично и с (невероятно обаятельной, как многим представляется) ухмылкой низводящего профессию журналиста до уровня первой древнейшей. И аргументы в его оправдание — «харизма», «страстность», «артистизм», «красивый тембр» (!) звучат для меня совершенно абсурдно и не по делу. Равно как и фразы типа «мы просто скорбим по коллеге». Ну кому коллега, а кому — не очень… Поверьте: я ни секунды не радовался смерти Доренко и сочувствую его родственникам; да и к чему мне глумиться над человеком, о котором я уже лет 10–12 (как вышел забытый роман «2008») не вспоминал? Но справлять траур по жовиальному мерзавцу и находить красивые эпитеты его медиамокрушничеству совсем не получается. Моральные устои бьют по тормозам.

Read more...Collapse )

литературоведческий комментарий

Дмитрий Быков, писатель, поэт, обозреватель «Новой»:


Травма эмиграции и травма родины

Артемий Троицкий все написал правильно, водораздел действительно проходит по линии «уехал/остался». Другое дело, какой это водораздел. Это вовсе не граница между свободными и рабами, патриотами и космополитами, трусами и смельчаками — нет, это просто граница между теми, кто выбрал травму эмиграции, и теми, кто предпочел травму родины. Ахматова мечтала уехать и летом 1917 года просила Гумилева в довольно-таки униженном, хотя и достойном письме помочь ей с отъездом. С этим не вышло, и начался авторский миф — «Но равнодушно и спокойно руками я замкнула слух»… О возможности и желательности отъезда она говорила и потом — см. «Меня, как реку…», — но понимала и то, что в случае отъезда, думая об оставшихся, «узнала бы я зависть наконец». Наиболее жестокую и безупречную по-человечески формулировку нашла она в 1961 году:

Так не зря мы вместе бедовали,
Даже без надежды раз вздохнуть.
Присягнули — проголосовали
И спокойно продолжали путь.

Не за то, что чистой я осталась,
Словно перед Господом свеча,
Вместе с вами я в ногах валялась
У кровавой куклы палача.

Нет! и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.


Read more...Collapse )
«Меня уже три недели мучает вопрос: что происходит с лозунгами и призывами, которые нам в песнях и стихах оставили настоящие поэты? «Давайте восклицать, друг другом восхищаться»… Далее следует несколько цитат из Окуджавы, и «Ивасей»…Что произошло? Произошла такая петля эпохи, когда 70-е годы с их культом прогресса, науки, конвергенции сменились бунтом энтропии. Этот бунт энтропии победил сначала в Советском Союзе, потом в Штатах. Потому что мы в 70-е годы со Штатами были такими двойниками, такими интеллектуальными близнецами. Мне кажется, что, как и всякие сиамские близнецы, мы утянули друг друга за собой. Правда, Штаты не распались, но интеллектуально, на мой взгляд, деградировали сильно. Илон Маск пока спасает их честь в плане исследования космоса, но и Илон Маск для сегодняшней Америки фигура не самая типичная, не самая любимая. Произошла такая нормальная петля времени, ретардация, отход. И я думаю, что высшие достижения 70-х годов и фольклор этого времени, то есть авторская песня, – это осталось памятником тому времени, когда интеллигенция была народом. Через некоторое время это, конечно, вернется. Понимаете, вообще ведь XX век – это во многом ретардация, об этом, собственно, Ортега-и-Гассет много писал, да и не только он, кто только ни писал.
Дело в том, что восстание масс – это всегда явление некоей деградации. Когда появляется массовая культура… Да и эта мысль, по-моему, есть и у Тейяра де Шардена в «Феномене человека». Когда политика и культура становятся делом масс, когда по определению в ходе развития человечества аристократия перестает держать власть в руках, она становится делом массовым, – эту массу надо еще довольно долго воспитывать. Вот сейчас Володя Воронов, коллега мой, замечательный военный журналист, взял интервью у Переса-Реверте, который приезжал в Россию. Тоже военный журналист он, кстати, а писатель уж потом. Это очень резкое интервью, неожиданное такое, и начинаешь понимать: вот человек, который не боится.
И он там говорит: «А что вы все уперлись в демократию? Когда демократия дана безграмотным, не следует думать, что они начнут принимать благородные и правильные решения. Напротив, вы гордитесь вашей демократией, а ведь демократия привела к ситуации, когда манипулируемую массу один человек может завести на полный геноцид. Масса желает вождя, массе необходим вождь. И XX век был веком невоспитанных масс. Хорошо еще, если XXI век уйдет на их воспитание. Тут сразу вопрос: «Где это напечатано?» Это пока нигде не напечатано, это отдано в «Новую газету». Но Перес-Реверте абсолютно прав: безграмотный демократ – это одна из главных фигур XX века и дай бог, если XXI век уйдет на воспитание этих масс, и дай бог, если это воспитание не будет, простите, воспитанием от противного. Если Господь не будет воспитывать человечество кнутом, потому что в самом деле весь XX век показал: да, условных Шариковых пустили в квартиру Преображенских. Преображенский выпустил власть из рук. Но для того чтобы Шариков начал принимать важные мысли, его не Швондер должен дрессировать, его должен дрессировать Борменталь. А Борменталь довольно быстро отказывается от этой задачи, у него таких навыков нет. Поэтому да, конечно, ничего не поделаешь, мы живем в эпоху темную, мы живем в эпоху отката. Дай бог, если XXI век, подобно XIX веку, как-то несколько воспитает и выправит этот перекос. Весь XIX век ушел на преодоление последствий Великой французской революции, XX век – на преодоление последствий русской. Что будет с XXI – посмотрим.

«Человек — тот еще сукин сын. Хуже паразитов»
Интервью с писателем Артуро Перес-Реверте — о гражданской войне, славянской жестокости и России, приговоренной страдать
This page was loaded Jul 21st 2019, 10:08 pm GMT.