?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
June 17th, 2019 
berlin



Геттское

У нас сейчас такое лето,
Такой крутой видеоряд,
Что дай мне, «Новая газета»,
Как много лет уже подряд,
Возможность подытожить это,
На хаос бросить общий взгляд
И дать подобие совета:
УЖ ЕСЛИ ВЫ ПОПАЛИ В ГЕТТО,
ТО НЕ ВХОДИТЕ В ЮДЕНРАТ.

Я не фанат еврейской темы.
В конце концов, евреи все мы,
Свое у каждого щемит.
Равны и Путин, и Навальный.
Когда настанет миг финальный —
Любого встретит персональный
Нисколько не сентиментальный
Безжалостный антисемит.
При строгом взгляде вся планета —
Одно расширенное гетто,
И те из нас, что поумней,
И те, кто в статусе поэта,
Все это поняли о ней.
В России это лишь виднее.
Тут все как будто на просвет.
Тут все особенно евреи —
И Холокост на тыщу лет.
Смешны карьерные затеи:
Евреи могут шить ливреи,
Но в гетто в этом смысла нет.

И юденрат — на удивленье
Универсальное явленье:
Его придумали в аду —
Не способ самоуправленья
(Бессмысленный для населенья),
А способ отравить среду.
Да, способ из числа нескучных,
Почти отрадных для очей —
Из жертв навербовать подручных
Для симпатичных, гладких, тучных,
Демократичных палачей!
Подобно умственному блуду,
Он проявляется повсюду,
В него вписаться каждый рад,
Он насаждается неслышно:
Читаешь на фасаде: «Вышка» —
И понимаешь: юденрат.
Везде сияет это слово
И отравляет всякий труд,
И счастье, если, как Кынева,
Тебя оттудова попрут.

Хочу, чтоб в качестве завета
От нас осталось только это:
Я, если честно, сам не рад,
Предвижу слушательский ропот,
Но горький опыт — тоже опыт:
ЕЩЕ НЕ ГРЕХ РОДИТЬСЯ В ГЕТТО,
НО ГРЕХ — ИЗБРАТЬСЯ В ЮДЕНРАТ.
Отсрочить гибель он не может,
Для гетто нет подобных тем —
Тебя не только уничтожат,
Но и обгадят перед тем.

Внемлите этой правде, люди,
Всех прочих правд она верней.

И да, я это не о Нюте.
Хотя, конечно, и о ней.
berlin
«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Зильбертруд переписывает Стругацких

Вслед за Горьким, Пушкиным и Чеховым.

Автор этих строк уже много раз отмечал, как либеральный литературовед Дмитрий Быков (Зильбертруд) переписывает классиков отечественной литературы. Дима обижается, но понемногу исправляется — в последних пассажах о творчестве Максима Горького прежнее враньё убрано. Однако ляпы в лекциях о произведениях Александра Пушкина, Антона Чехова и Василия Аксёнова пока остались, а недавно от Зильбертруда досталось и покойным братьям Стругацким. Комментируя одну из их самых популярных книг «Трудно быть богом», Быков радикально изменил мысли и действия главных героев:

«Дон Рэба вспоминает провальные дела Руматы. Когда он узнает массу подозрительных вещей, которыми занимался Румата, после которых исчезали агенты, с которыми он работал. Это все взято непосредственно оттуда, и не будем забывать, что Румата и есть разведчик».

Дон Румата (настоящее имя Антон) действительно сотрудник Института экспериментальной истории (ИЭИ) коммунистической Земли, внедрённый в инопланетный средневековый Арканар. Зато всё остальное - чушь собачья. Это не министр охраны короля Рэба вспоминал провальные дела Антона-Руматы, а совсем наоборот. Тот оценивал постоянные неудачи чиновника и недоумевал, почему Рэба ещё жив.

«Что он ни задумывал, все проваливалось. Он натравил друг на друга два влиятельных рода в королевстве, чтобы ослабить их и начать широкое наступление на баронство. Но роды помирились, под звон кубков провозгласили вечный союз и отхватили у короля изрядный кусок земли, искони принадлежавший Тоцам Арканарским. Он объявил войну Ирукану, сам повел армию к границе, потопил ее в болотах и растерял в лесах, бросил все на произвол судьбы и сбежал обратно в Арканар. Благодаря стараниям дона Гуга, о котором он, конечно, и не подозревал, ему удалось добиться у герцога Ируканского мира — ценой двух пограничных городов, а затем королю пришлось выскрести до дна опустевшую казну, чтобы бороться с крестьянскими восстаниями, охватившими всю страну. За такие промахи любой министр был бы повешен за ноги на верхушке Веселой Башни, но дон Рэба каким-то образом остался в силе».

Ещё смешнее пассаж про исчезновение агентов Руматы. Его осведомители, типа лейтенанта королевской охраны Рипата, никуда не исчезают, а прилежно стучат. Исчезают спасаемые эмиссарами ИЭИ арканарские интеллигенты и революционеры. О чём министр охраны с возмущением и сообщает Антону.

«Да будет вам известно, что мною, министром охраны арканарской короны, были предприняты некоторые действия против так называемых книгочеев, ученых и прочих бесполезных и вредных для государства людей. Эти акции встретили некое странное противодействие. В то время как весь народ в едином порыве, храня верность королю, а также арканарским традициям, всячески помогал мне: выдавал укрывшихся, расправлялся самосудно, указывал на подозрительных, ускользнувших от моего внимания, — в это время кто-то неведомый, но весьма энергичный выхватывал у нас из-под носа и переправлял за пределы королевства самых важных, самых отпетых и отвратительных преступников. Так ускользнули от нас: безбожный астролог Багир Киссэнский; преступный алхимик Синда, связанный, как доказано, с нечистой силой и с ируканскими властями; мерзкий памфлетист и нарушитель спокойствия Цурэн и ряд иных рангом поменьше. Куда-то скрылся сумасшедший колдун и механик Кабани. Кем-то была затрачена уйма золота, чтобы помешать свершиться гневу народному в отношении богомерзких шпионов и отравителей, бывших лейб-знахарей его величества. Кто-то при поистине фантастических обстоятельствах, заставляющих опять-таки вспомнить о враге рода человеческого, освободил из-под стражи чудовище разврата и растлителя народных душ, атамана крестьянского бунта Арату Горбатого».

Всё так и есть. Арату к ужасу конвоя похитили на вертолёте, Кабани укрыли в укромной лесной избушке, а Багира, Цурэна и Синду переправили за границу. Многие другие операции прошли столь же успешно, отчего Дон Рэба и сердится. Думаю, узнай министр, как Дмитрий издевается над творчеством создавших его Стругацких, он разгневался бы ещё больше. И не миновать старине Зильбертруду мясокрутки святого Мики, перчаток великомученицы Паты и других орудий дознания, успешно применяемых арканарскими палачами.


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin


Сергей Ениколопов. Почему в нашем обществе нарастает агрессия? «Другой разговор»

Сергей Ениколопов — заведующий отделом клинической психологии Научного центра психического здоровья РАМН, кандидат психологических наук.


<…>

— Я вот хотела бы спросить у вас, вот поэт, публицист, воспитатель Дмитрий Быков говорит о том, что та молодёжь, с которой он работает, вызывает у него, ну, восторг, уважение, потому что она более… (как бы вам сказать) более добрее там, умнее, не смотрит телевизор, более любопытна. Ну, понятно – у него отборные ребята, с которыми он работает в гимназиях, в университетах. Но у него есть опасение… (он возлагает на эту молодёжь надежды) но у него есть опасение, что эта молодёжь идёт на заклание. Вот может… Вы разделяете его точку зрения, что эта молодёжь может что-то изменить в обществе? Или вот, как говорил Даниил Гранин, что русский человек — это три «х»: хам, холоп и холуй? Это как родимое пятно на обществе. Меняются режимы, меняются поколения, а хамство в России неистребимо. Оно было и в советское время, оно было и в царское время, ну и сейчас его очень много. Вот вы разделяете точку зрения Быкова, что действительно молодёжь, которая придёт на смену этому поколению, может что-то изменить?

— Знаете, я, может быть, не надеюсь на то, что молодёжь может что-то изменить. Но в отличие от Быкова, вот этой замечательной молодёжи я не вижу. Значит, может быть, к нему и тянутся «два с половиной» человека, которые любят поэзию и прочее. Я преподаю в некоторых вузах, и в частности два месяца назад я испытал шок, потому что студентка четвёртого курса психфака МГУ на голубом глазу сообщила мне, что она никогда в жизни не слышала кто такой Шекспир. Я уж не говорю там про «Отелло» и «Ромео и Джульетту». И ее соседка, видя что у меня как-то так… удивление на лице, она сказала: «Вы же понимаете, Шекспира же нет в программе». Вот кто немного больше программу читает, тот, может быть, и встречается с Быковым. Для того чтобы встретиться с Быковым, надо к нему прийти. Сказать, что Быков сам добрый, я не могу. Потому что когда я слушаю — некоторые его тексты, то я понимаю, что он ничуть не хуже и не лучше там людей, которые создают вот эту атмосферу ненависти, потому что он тоже делит на «наши» и «не наши». «Наши» — которые любят общаться с Быковым, а «не наши» — которые там не наши.

И для меня ситуация хуже, потому что на вот эту волну общую такой индивидуализации каждого, каждый становится атомарным и никем не регулируется, вот социальные связи не держат. На это ещё накладывается вот это вот обучение насилию, агрессии, которое, так сказать, и любого… Я вам приведу другой пример. Значит, много лет назад, в 70-е годы, мы в колониях собирали… вернее, хотели собрать сказы, легенды воровские, и мне принесли… у меня была вот такая стопка (выше метра)… половина этих тетрадей была записана Высоцким и Есениным. И когда я стал возмущаться (что я же знаю, что была культура определённая, вот легенд, сказов, песен) — на что один старый вор сказал мне: «Да ладно, мы лепим нового человека, глину замесили. Вот то, что будет там через 20 лет, то, что будут петь по матюгальнику (ну, так сказать, по радио), то будут петь и у нас». А сейчас я вижу, что то, что у них поётся, у нас поётся по матюгальнику. Знаете, ну, не дело слушать радио «Шансон» постоянно. А это сейчас основное. Поэтому в соревновании Быкова с радио «Шансон» у меня не вызывает… т.е. я ставил бы не на него.

— У него лекции по истории литературы ну просто изумительные.

— Изумительно… что это Быкова слушают. Да я не против того, что он читает лекции. Но вот его лекции слушают люди, которые избирают… Дело даже не в подготовленности — кто этим интересуется.

<…>
berlin



Писатель Андрей Аствацатуров — о талантливых русских авторах, Бродском и о том, каково это — расти в семье филологов

<...> Описывая Петербург в своем предыдущем романе «Осень в карманах», я опирался в какой-то степени на лекцию Дмитрия Быкова о «Медном всаднике» Пушкина. В ней Быков упоминал некоторые тексты, писавшиеся по мотивам «Медного всадника», — например, знаменитое стихотворение Нонны Слепаковой, которое я не знал и сразу кинулся читать. <...> Мне нравится проза Дмитрия Быкова, хоть часто я с ним не согласен ни идеологически, ни эстетически — но это лишь означает, что его тексты нужно читать, они стимулируют ответную реакцию. <...>


Дмитрий Быков в программе ОДИН от 3-го июля 2015 года:

«Почему рассказ «Осень в карманах» Аствацатуров посвятил вам?»

Потому что как-то это совпало по настроению с некоторыми моими текстами, мне кажется. И там есть отсылки, приветы. Приветы, кстати, Нонне Слепаковой, нескольким её стихам гениальным. В общем, я очень рад, что Аствацатуров это сделал. И я очень его люблю.



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 4-го декабря 2015 года:

«Слушаю лекции Андрея Аствацатурова. Как вы к нему относитесь и какие его книги можете посоветовать?»

Я очень люблю Андрея Аствацатурова. Просто Андрей очень хороший. И я люблю его лекции. Из книг его — практически всё. «Осень в Петербурге» — прелестный роман, и сколько там про меня хорошего. Нет, я его люблю. Он добрый.



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 8-го января 2016 года:

«Знакомы ли вы с творчеством Андрея Аствацатурова?»

Не только с творчеством, но и с самим очень хорошо знаком. Очень люблю Андрея Аствацатурова, его лекции, его романы и его самого.



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 15-го мая 2016 года:

«Читали ли вы Аствацатурова? Слушали ли его лекции? Что думаете о его мировоззрении?»

Я очень люблю Андрея Аствацатурова — и как человека, и как лектора, и как писателя. Кстати, «Осень в карманах» — это роман, который написан на тему, подсказанную стихотворением Нонны Слепаковой «Рисунок Бенуа к «Медному Всаднику». И мне очень приятно, что Аствацатуров основные лейтмотивы слепаковского текста так замечательно препарировал. Там и мне несколько приветов передано. Я очень люблю Аствацатурова как человека. Он совершенно лишён снобизма, хотя принадлежит к очень старой и очень почётной петербургской филологической семье. Он человек весёлый, страшно обаятельный, по-питерски самоироничный. И даже снобизм его очарователен, хотя это скорее пародия на снобизм. Что касается его мировоззрения, то мне кажется, что о каком-то мировоззрении в его случае надо говорить с большой осторожностью. Аствацатуров — человек очень скрытный, опять-таки иронический. Он может играть в те или другие мировоззрения, но думаю, что единственная религия, которую он исповедует,— это гуманизм, гуманизм в версии просвещения. И это мне очень в нём симпатично.



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 20-го октября 2017 года:

«Что вы можете сказать о творчестве питерского писателя Андрея Аствацатурова? Мне понравились не только его книги, но и лекции».

Да, я, честно говоря, лекции Аствацатурова очень люблю и самого его высоко ценю, и проза его мне нравится. Вот вы спрашивали об ошибках молодости. Мне кажется, что его оба романа — это замечательный совершенно (ну, «Люди в голом» особенно, конечно) пример беспафосной насмешливой литературы о себе. А вообще Аствацатуров — хороший.



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 12-го апреля 2019 года:

«Нравится ли вам проза Андрея Аствацатурова?»

И сам Андрей Аствацатуров очень нравится, и проза его, и лекции. Вообще это один из наиболее симпатичных для меня людей в современной петербургской культуре.



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 17-го мая 2019 года:

«Читали ли вы новый роман Аствацатурова? Что вы о нем думаете?»

Я вообще люблю жанр, в котором работает Аствацатуров, жанр таких довольно желчных рефлексий самоиронических книжного мальчика, выросшего. Очень молодая книга, про пеликанов («Не кормите и не трогайте пеликанов», название никогда не могу запомнить). Мне показалось, что она очень насмешливая и детская, ироническая, милая. Мне кажется, что автор внутренне очень молод, и мне это приятно. Это книга того же качества, что и «Люди в голом», и я Аствацатурова люблю. Я очень люблю его как специалиста по литературе американской и вообще иностранной, но эта такая веселая школярская изнанка, потому что это очень русский университетский роман. Ведь американский университетский роман и английский; скажем, романы Малькольма Брэдбери — «Обменные курсы» — тоже сочетают в себе ученость и хулиганство. Грех сказать, что из Брэдбери я больше люблю Малькольма. «Обменные курсы», особенно в кудрявцевском переводе,— это мой любимый роман просто, и мне кажется, что у Аствацатурова есть какая-то циническая брэдбериевская веселость.
This page was loaded Oct 14th 2019, 1:48 am GMT.