?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
August 6th, 2019 
berlin
рубрика «Приговор от Быкова»

Послали на хунту

В центре внимания общественности — показанное по НТВ и распространившееся по всей прессе заявление инициативной группы силовиков.

На публичные разоблачения своей деятельности авторы письма обещали ответить прямым террором, а за слезы своих детей угрожают ответить кровью оппозиции, а также её отпрысков. Все спрашивают: реальна ли эта тайная организация инициативных силовиков?

Отвечаем: теперь существует. Рассказ о такой организации равносилен приказу её создать. Существование многих тайных заговоров в России инспирируется сверху, и это не обязательно фейковые организации вроде «Нового величия», сделанного явно на Лубянке и на коленке. Это вполне могут быть организации вроде люберов, баркашовцев и ГКЧП.

Подобная организация не может не появиться — просто потому, что силовики, получив расширенные права на управление страной, начинают эти права применять неограниченно. Путин отдал управление страной в руки ФСБ, МВД и Росгвардии, а следовательно, утратил рычаги — потому что отдать власть силовикам как раз и значит создать хунту. Эта хунта показала лицо 27 июля и 3 августа, и если обращение к оппозиции написала действительно она, в этом нет ничего удивительного. А если его выдумали для устрашения, теперь такая организация силовиков, прицельно уничтожающая оппозиционеров и их детей, будет создана немедленно. То есть когда вы это читаете, она уже действует: ей это НТВ сказало, а НТВ как главного рупора Лубянки она слушается.

У хунты в принципе все неплохо, кроме одного: у силовиков нет позитивной программы. Внешняя агрессия плюс массовые репрессии — это все, что они умеют. Так что появление хунты в России — на самом деле сравнительно неплохая новость: это значит, режим решился на самоубийство. Потому что отдавать власть мундирам — значит выпускать её из рук безвозвратно. Ельцин после Коржакова её тоже не вернул, даже когда Коржакова выкинули. Силовики заявили о себе как о главной политической силе, только и всего. Но они совсем не Пиночеты, управлять экономикой умеют только путём проверок и обысков, и потому срок их правления обычно недолог: при плохой сырьевой конъюнктуре — считаные месяцы.

А вот заберут ли они с собой в тартарары всю страну и мир в целом — это уж зависит от нас. И это единственное, что от нас сейчас зависит, потому что все остальное уже случилось.



berlin
Дмитрий Быков «Шестидесятники: литературные портреты» // Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 375 стр., иллюстрации, тираж: 1.000 экз., ISBN 978-5-235-04289-6

текст переработан; впервые публиковался в журнале «Дилетант» — №10, октябрь 2018 года; интервью из газеты «Собеседник» — №8, 10 марта 2010 года

Андрей ВознесенскийАндрей Вознесенский

1

Вознесенскому из шестидесятников повезло, пожалуй, меньше всех,— по крайней мере на сегодняшний день,— потому что прослойка, о которой и для которой он писал, исчезла. Поэтому судить о его задачах и о смысле его стихов мы можем лишь весьма приблизительно: ему как бы не на кого опереться, его слово повисает в воздухе. Вознесенский прочнее других — прочнее даже, чем Евтушенко,— привязан к советскому контексту и затонул вместе с этой Атлантидой, чем предопределён и трагизм его позднего мироощущения, нараставшее одиночество:

Эпоха глухонемая.
Тону. По поэме круги.
Друзья меня не понимают.
А кто понимает — враги…

На крыше антенка, как скрепка,
Пришпилит из неба тетрадь.
И нет тебя, Нина Искренко,
Чтоб было кому почитать.


Происходило это не потому, что он так уж остро реагировал на современность — формально и тематически; как раз от газетности он отстранялся, хотя отнюдь ею не брезговал и писал иногда «стихи прямого действия» — «Ах, министр, не пестицидьте» и тому подобное. Но дело в том, что герои и читатели его стихов исчезли, когда переломилось время. 1968 год, почти официальный конец «оттепели», их смертельно ранил, а 1991-й, как оказалось, добил. И в этом была особая горечь их удела — что наступление полусвободы было первым ударом, а свобода стала последним. Потому что в этой свободе им не было места, они ей были попросту не нужны. Из всего Вознесенского нам понятна, пожалуй, только эта трагедия, то есть поэзия последних пятнадцати лет, продиктованная его поражением. Но поэзия с 1958 по 1991 год, в которой он был бесспорным лидером, в которой он временами достигал, пожалуй, величия,— существует как реликт: она многое говорит о времени, но вне этого времени почти непонятна. Что-то вроде таблицы с древней надписью: видно, что осмысленный текст, а кому и про что — мнения расходятся до противоположных.

Кто был аудиторией Вознесенского? Элита советской гуманитарной, но прежде всего технической интеллигенции: условно говоря, Дубна, которая для советских шестидесятых вообще многое значила. Советский Союз был отнюдь не идеален для жизни, да что там — невыносим; но для работы — хоть и не для всякой — он был устроен идеально, как огромная и сравнительно благоустроенная шарашка. Советский Союз был хорошим местом для учёных, о которых точно сказал академик Арцимович: «Наука есть способ удовлетворения личного любопытства за государственный счёт». За государственный счёт удовлетворялось прежде всего любопытство естественно-научное, способное дать нечто полезное, вроде атомной бомбы. Сами физики об этом пели, пародируя Окуджаву:

Как славно быть совсем простым учёным,
доверием народа облечённым!
Как славно быть совсем простым учёным,
пока ещё ни в чём не уличённым!


Это была не только привилегированная, но и самая совестливая прослойка (поскольку в России совестливые вырастают именно из привилегированных: у них есть время и силы на совесть, есть чувство собственного достоинства, непривычка прогибаться). Это была элита, состоявшая из профессионалов,— а в России подлинной элитой могут быть только профессионалы: их некем заменить, без них станет некому обслуживать систему, и потому они позволяют себе иногда грубить начальству в ответ, а иногда даже, страшно подумать, и первыми.

Read more...Collapse )
berlin




Остановить силовое развитие событий в Москве! Заявление правозащитников

Мы, представители правозащитного сообщества России, тщательно анализируя события в Москве, происходящие на фоне подготовки к выборам в Московскую городскую думу, вынуждены заявить:

Совокупность действий должностных лиц, направленных на недопуск оппозиционных кандидатов-самовыдвиженцев к участию в выборах, на пресечение мирных протестных выступлений и преследование, в том числе судебное, их организаторов и участников, являются прямым посягательством на основы Конституционного строя РФ и создают предпосылки для возникновения политического кризиса на фоне резкого падения уровня легитимности городских властей.

12 июня, в День России, на мирной акции в поддержку журналиста Ивана Голунова и других граждан, преследуемых по политическим мотивам, представители силовых структур применили непропорциональное насилие по отношению к пришедшим на акцию мирным гражданам, предприняв попытку их разгона. По данным независимого портала ОВД-Инфо, всего в День России было задержано около 530 человек, среди которых не менее 20 несовершеннолетних.

События 12 июня стали своеобразным прологом к тому, что происходило уже на фоне избирательной кампании в Московскую городскую думу, и связаны с массовыми отказами в регистрации оппозиционным кандидатам. Окружные избирательные комиссии, а вслед за ними Мосгоризбирком, проявили очевидную ангажированность. Нагло поправ законодательство путем подтасовки данных и фальсификации результатов проверки подписей, работники избиркомов забраковали критическое количество подписей, собранных кандидатами от несистемной оппозиции. В частности, многочисленные публикации в СМИ информировали общество о том, как подписи реальных людей объявлялись недействительными, а люди – умершими или несуществующими. Подписи не признавались действительными даже в тех случаях, когда люди, в том числе известные и публичные, приходили на собрания избиркомов и подтверждали свою подпись.

Все эти обстоятельства вызвали мощную волну общественного возмущения и протеста со стороны кандидатов от оппозиции, которые призвали москвичей поддержать их в этой борьбе и выйти на мирную массовую акцию протеста 14 июля, которая состоялась у Центризбиркома, а потом переместилась на Трубную площадь. После этого в течение нескольких дней регулярно проводись встречи кандидатов со своими сторонниками на Трубной площади. Эти встречи проходили мирно и спокойно.

20 июля на проспекте Академика Сахарова состоялась согласованная акция в поддержку кандидатов от оппозиции, собравшая, по оценкам независимых наблюдателей, около 21500 человек. Митинг 20 июля стал крупнейшей согласованной акцией после 2012 года, и доказал наличие реальной поддержки несистемной оппозиции среди москвичей.

Однако требования граждан не были услышаны. Прошедшая 23 июля встреча независимых кандидатов, которым было отказано в регистрации на основании выбраковки подписей, с главой ЦИК Эллой Панфиловой длилась почти четыре часа и до настоящего времени не привела к конкретным результатам.

Сразу после этой встречи все жалобы кандидатов в Мосгоризбирком, к возмущению их самих и их сторонников, были отклонены, а по итогам акции 14 июля Следственный Комитет России, солидаризуясь с возмутившими общественность решениями Мосгоризбиркома, инициировал уголовное дело о «воспрепятствовании работе избирательной комиссии» с крайне абстрактными обвинениями. На основании этого уголовного дела заработала репрессивная машина. В течение трех последующих дней у независимых кандидатов проходили обыски в жилищах и в избирательных штабах. Кандидатов вызывали на допросы, некоторых из них, а также работников штабов и обычных активистов, подвергли задержаниям и административным арестам на длительные сроки (от 10 до 30 суток) в связи с участием в мирных собраниях на Трубной площади или размещением публикаций об этих собраниях в социальных сетях. Напомним, что собрания, по законодательству РФ, не требуют согласования.

Такие действия столичных правоохранительных органов не только усиливали возмущение граждан, но и лишали их всякой надежды на защиту своих политических прав.

27 июля в центре Москвы состоялась стихийная акция, на которой присутствовали как граждане, так и немногие оставшиеся на свободе независимые кандидаты, а также ряд политиков и правозащитников. Эта акция была несогласованной, и, не смотря на ее абсолютно мирный характер, она была жестко разогнана силами столичной полиции. Тверская улица была полностью перекрыта, а в ходе разгона применялись рассечение, выдавливание, блокирование толпы, жесткие и неизбирательные задержания. На Трубной площади большую группу граждан окружил ОМОН и, не позволяя никому выбраться из этого окружения, начал массовые избиения и задержания. В общей сложности за 27 июля, было задержано около 1400 человек, среди которых были и случайные прохожие, и более 200 человек было оставлено ночевать в полиции, что стало мрачным рекордом наших дней.

Спустя всего пару дней, 30 июля, Сергей Собянин открыто поддержал действия силовиков и одновременно со Следственным Комитетом Москвы объявил, что на акции 27 июля были массовые беспорядки. Но если Собянин писал в твиттере, то Следственный Комитет возбудил реальное уголовное дело об организации массовых беспорядков, и по этому делу уже прошли задержания, обыски и допросы, предъявлены первые обвинения.

В продолжения выбранной линии, с целью закрепления обвинения в массовых беспорядках, во время очередной мирной акции протеста, проводившейся в форме массовых гулянии по бульвара в центре Москвы 3 августа 2019 года, правоохранительные органы продолжали нападать на мирных граждан, выхватывая случайных людей, применяя силу и спецсредства, пытаясь спровоцировать сопротивления. Однако граждане 3 августа 2019 года старались избегать контактов с полицией, и спровоцировать их на ответную агрессию не удалось. Тем не менее, в этот день было задержано 1001 человек, и во многих отделах полиции задержанных подвергали дактилоскопии, допросам со стороны сотрудников Следственного Комитета, в рамках так называемого плана «Крепость» не допуская к задержанным адвокатов и защитников. В ряде случаев в ходе допросов у задержанных «изымались» телефоны.

Изучив данные события, мы заявляем, что нигде на территории Москвы ни 27 июля, ни 3 августа, ни в любой другой день не было ничего даже отдаленно напоминающего массовые беспорядки, обязательным признаком которых является открытое и массовое насилие со стороны агрессивной толпы, сопровождающееся уничтожением имущества – перевернутыми автомобилями, поджогами, разбитыми витринами, и тому подобным.

При таких обстоятельствах мы констатируем, что ряд должностных лиц, список которых включает представителей СК Москвы, мэрии Москвы, сотрудников избирательной комиссии Москвы и высшего руководства правоохранительных органов, в совокупности, и не исключено, что в сговоре, совершили действия, направленные против основ Конституционного строя РФ, приводящие к очевидному массовому нарушению политических и гражданских прав москвичей.

На основании изложенного, мы выдвигаем следующие требования:

1. Требуем немедленного прекращения репрессий как в отношении кандидатов, которым отказано в регистрации на выборах в Мосгордуму, так и в отношении всех участников массовых протестных выступлений в Москве в период с 14 июля по настоящее время. Уголовные дела по ст. 141 и 212 УК должны быть прекращены, отбывающие арест кандидаты и активисты – освобождены.

2. Требуем, чтобы ЦИК зарегистрировал всех кандидатов от оппозиции, собравших подписи для участия в выборах, а иные представители власти не препятствовали проведению ими избирательных кампаний. Альтернативой такому решению может быть только отмена выборов в Московскую городскую думу и назначение новой даты их проведения с учетом упразднения подписных фильтров для потенциальных кандидатов.

3.Мы обращаемся к государственным правозащитным институтам: УПЧ РФ, Председателю Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека с просьбой квалифицировать действия силовиков на улицах Москвы, мэра Москвы, а также избирательных комиссий как антиконституционные и противоправные и в срочном порядке выпустить по этому поводу заявление.

4. Мы обращаемся к президенту РФ Путину с требованием выполнить свои прямые обязанности как гаранта соблюдения прав человека и Конституции РФ и вмешаться в антиконституционный процесс, развивающийся в связи с подготовкой к выборам в Московскую городскую думу.


  • Валерий Борщев, сопредседатель Московской Хельсинкской Группы;

  • Светлана Ганнушкина, правозащитник;

  • Лев Пономарев, правозащитник;

  • Николай Сванидзе, журналист, телеведущий, правозащитник;

  • Наталия Евдокимова, секретарь правозащитного совета Санкт-Петербурга;

  • Сергей Кривенко, координатор движения «Гражданин и Армия»;

  • Андрей Бабушкин, председатель комитета «За гражданские права»;

  • Зоя Светова, журналист, правозащитник;

  • Людмила Вахнина, член Совета правозащитного центра «Мемориал»;

  • Вячеслав Бахмин, сопредседатель Московской Хельсинкской Группы;

  • Лидия Графова, правозащитник, председатель исполкома «Форума переселенческих организаций»;

  • Юрий Нестеров, член Правозащитного Совета Санкт-Петербурга;

  • Правозащитный совет Санкт-Петербурга (весь состав).



Заявление поддержали:


  • Лия Ахеджакова, актриса, народная артистка РСФСР;

  • Дмитрий Быков, писатель;

  • Людмила Улицкая, писатель;

  • Владимир Познер, журналист;

  • Ирина Прохорова, главный редактор издательства «Новое литературное обозрение»

  • Михаил Ефремов, актер, режиссер, заслуженный артист РФ;

  • Леонид Гозман, президент Общероссийского общественного движения «Союз правых сил»;

  • Лев Прыгунов, народный артист России;

  • Сергей Алексашенко, экономист;

  • Николай Подосокорский, публицист, литературный критик;

  • Эмилия Слабунова, Председатель партии «ЯБЛОКО»;

  • Игорь Яковенко, журналист;

  • Юрий Богомолов, кандидат искусствоведения, ведущий научный сотрудник ГИИ, кино- и телекритик;

  • Гарри Бардин, мультипликатор, режиссер, сценарист, актер;

  • Андрей Смирнов, кинорежиссер, народный артист России

  • Юрий Гиммельфарб, журналист;

  • Лев Гудков, Директор Аналитического Центра Юрия Левады;

  • Андрей Нечаев, российский государственный деятель, учёный-экономист;

  • Александр Белавин, физик, член-кор. РАН;

  • Дмитрий Зимин, Учредитель премии «Просветитель»;

  • Татьяна Романенко, журналист.


P.S. Инициаторы данного заявления призывают всех сограждан принять участие в мирном протестном мероприятии 10 августа, начинающегося с 14:00 на проспекте Сахарова.
berlin
Дмитрий Быков

Борис Таршис и Дмитрий Быков

Дмитрий Быков


отсюда

из комментариев:

Сергій Боричевский: а шо, он уже не имперский шовинист?

Andriy Zoin: іщьо хуже

Сергій Боричевский: так він же вродє спиздонув, шо одеса внєруской імперії - гавно. думав, в Одесі його тепер не уважають

Andriy Zoin: ну якшо банкет за його гроші то чо ж не уважать

Сергій Боричевский: де ти бачив, шоб москалі шось за свої гроші наливали? звідки у бідного поета гроші?

Andriy Zoin: ну на фото ж видно шо не голода

Сергій Боричевский: да, на першому фото тарілка вже порожня, а на другому - нова тарілка, сповнена шашликів, вродє. ну, видно, шо в крісло не влізає

Andriy Zoin: ай ну усе, вжи слинка потекла

Сергій Боричевский: приїхав, нахамив, обїв, поїхав. класичний

Borys Tarshys: ви, панове, значно перебільшуєте.
платив, звісно ж, кожен сам за себе.
Діма збирається оселитися в Одесі.
жодного імперського пасажу не чув.
натомість сьогодні на репетиції в Зеленому Театрі чув дуже анти-імперські тексти



Oksana Gromova: Знайди 10 розбіжностей )

Borys Tarshys: все просто: я краще граю на гітарі, Биков краще складає вірші російською
berlin
Дмитрий Быков «Шестидесятники: литературные портреты» // Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 375 стр., иллюстрации, тираж: 1.000 экз., ISBN 978-5-235-04289-6

текст частично переработан; впервые публиковался в «Вечернем клубе», 10 апреля 1997 года

Белла АхмадулинаБелла Ахмадулина

Поэт и время находятся в более сложных и трагических отношениях, чем принято думать; не обращают на тебя внимания — плохо, обращают — ещё хуже. Советскому поэту труднее всего было в шестидесятые, когда вся страна смотрела на него в оба и тем непозволительно развращала, когда в силу этого внелитературные обстоятельства становились важнее литературных и качество текста в конечном итоге можно было игнорировать. Белла Ахмадулина — едва ли не самая красивая женщина в русской литературе XX века, наделённая к тому же знаменитым хрустальным голосом,— в поэзию с такими данными входить опасно. Особенно в эстрадный её период, когда поэта больше слушают, чем читают, и с большим интересом следят за динамикой его браков, чем за темпами собственно литературного роста.

Этим и объясняется тот факт, что Белла Ахмадулина — персонаж не столько литературы, сколько общественного сознания, адресат бесчисленных читательских писем, объект либо нерассуждающих восхищений, либо гнусных сплетен, но не обстоятельных разборов. Женщины с незадавшейся личной жизнью, любительницы «эскюсства» своими захлёбывающимися и безвкусными хвалами совершенно засахарили поэзию Ахмадулиной. Очень красивая женщина, пишущая очень красивые стихи,— вот ходячее определение. Подлили масла в огонь два её пишущих мужа — Юрий Нагибин и Евгений Евтушенко. Нагибин успел перед смертью сдать в печать свой дневник, где вывел Беллу Ахатовну под неслучайным псевдонимом Гелла, и мы узнали как о перипетиях их бурного романа (своего рода лось и трепетная лань), так и о нескольких полуневольных, бессознательных изменах Б.А., случившихся скорее по её знаменитой душевной щедрости, доходящей до неразборчивости. В свою очередь, Евтушенко поведал о первом браке Ахмадулиной — с собой — и о том, как эта во всех отношениях утончённая красавица энергично морила клопов.

И хотя в дневнике Нагибина полно жутких, запредельно откровенных подробностей, а в романе Евтушенко «Не умирай прежде смерти» — масса восторженных эпитетов и сплошное прокламированное преклонение, разница в масштабах личностей и дарований даёт себя знать: пьяная, полубезумная, поневоле порочная Гелла у Нагибина неотразимо привлекательна, даже когда невыносима, а эфирная Белла у Евтушенко слащава и пошла до полной неузнаваемости. Любовь, даже оскорблённая, даже переродившаяся в ненависть, всё же даёт сто очков вперёд самому искреннему самолюбованию.

Но мы опять не о стихах.

В России, думаю, найдётся немного людей, знающих наизусть хоть одно стихотворение Ахмадулиной (о поэтах речи нет, поэты всё же не совсем люди). Вызвано это отчасти тем, что она не писала детских стихов (а именно по ним массовый читатель лучше всего знает, например, Юнну Мориц, поэта большого и сложного), отчасти же тем, что стихи Ахмадулиной попросту трудно запоминаются — в силу своей пространности, лексической сложности и определённой водянистости. Конечно, почти каждая провинциальная библиотекарша (из тех, которые зябко кутаются в шали, пишут письма писателям и считаются символом нашей культуры) знает наизусть «По улице моей который год» и «А напоследок я скажу» исключительно благодаря Эльдару Рязанову. Лично я всегда помню песню «Что будет, то и будет» из «Достояния республики», едва ли не самое изящное и внятное стихотворение Ахмадулиной тех времён. Остальных её текстов даже я, знающий наизусть тысячи две стихотворений, при всем желании не помню. А ведь именно запоминаемость, заразительная энергия, радость произнесения вслух — вот главные достоинства поэтического текста, по крайней мере внешние. Поди не запомни Бродского, ту же Мориц, лучшие стихи Окуджавы! Запоминаются лучше всего те стихи, в которых все слова обязательны,— необязательные проскакивают. Из Ахмадулиной помнятся строфы, иногда двустишия:

Например:

Мне этот год — вдоль бездны путь,
И если я не умерла,
То потому, что кто-нибудь
Всегда молился за меня.


Или:

Но перед тем, как мною ведать,
Вам следует меня убить!


Или:

Не время ль уступить зиме,
С её деревьями и мглою,
Чужое место на земле,
Некстати занятое мною?


Read more...Collapse )
berlin
Дмитрий Быков

Дмитрий Быков

далее...Collapse )


Небывалое представление:
Дмитрий Быков таки споёт для одесситов в Зелёном театре


Дмитрий Быков не один раз заявлял, что только в Одессе ему так хорошо, что хочется петь. Оказалось, что известный писатель и поэт совсем не шутил.

Первое публичное выступление Дмитрия Львовича с песнями на его стихи состоится в Одессе. Сегодня в Зелёном театре уже вовсю идут репетиции с музыкантами.

Таким образом журналисты, писавшие о том, что Быков пел на выступлении в одесском «Пассаже», окажутся правы задним числом.

Небывалое представление состоится завтра, 7 августа в 20:00 в Зелёном театре. Дмитрий Быков прочтет свои стихи, пообщается со зрителями и действительно исполнит несколько зажигательных песен.


«Одесская жизнь», 6 августа 2019 года
berlin
Дмитрий Быков «Шестидесятники: литературные портреты» // Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 375 стр., иллюстрации, тираж: 1.000 экз., ISBN 978-5-235-04289-6

текст ???? года [входит в сборник КАЛЕНДАРЬ]; текст частично переработан; место первой публикации неизвестно; первое интервью из газеты «Собеседник» — №16, апрель 1991 года, второе — из газеты «Вечерний клуб» — №24, 3-9 июля 1997 года

Новелла МатвееваНовелла Матвеева

Самое чистое вещество искусства, которое мне в жизни случалось видеть,— это песни Новеллы Матвеевой в авторском исполнении, на концерте или у неё дома, в Москве или на Сходне, за чайным столом или на крыльце. Человек берет семиструнную гитару, начинает играть и петь — и дальше то, о чём точнее всего сказала Эмили Дикинсон: словно откидывается верхушка черепа, и я уже не глазами, но всем разумом вижу звёздное небо. Самый прямой репортаж из рая.

Про Матвееву наговорено немало пошлостей, но я нисколько не пытаюсь обидеть или укорить тех, кто всё это писал или говорил: человеческих слов не придумано для определения того, что она делала. Как расскажешь? Приходится громоздить штампы про детский голос, про дальние страны, про, господи боже мой, романтику, про скудный быт и трудную судьбу с редкими, но разительными, гриновскими чудесами. И я писал про неё почти всегда в этом духе, потому что надо было что-нибудь писать. Хотя вру. Первая моя статья о Матвеевой была резко ругательной и, может быть, самой адекватной.

В июне 1983 года я купил в «Мелодии» на тогда ещё Калининском проспекте пластинку «Дорога — мой дом» и сам для себя (какие там публикации в пятнадцать лет!) написал довольно-таки разгромную рецензию. Меня дико раздражали эта музыка и эти стихи, это было ни на что не похоже, с этим надо было что-то делать. Я думаю — впрочем, это не я один заметил,— что истинно восторженная реакция на искусство есть реакция чаще всего недоброжелательная. Степень новизны такова, что это не даёт жить дальше, беспокоит, как заноза. Так древесина выталкивает топор. Надо как-то приспособиться, тогда уже можешь включить эстетическое чувство. А сначала — «уберите!». Такая реакция, помнится, была у меня сначала на фильмы Германа, в особенности на «Хрусталева»; на Петрушевскую, на «Мастера и Маргариту» в одиннадцать лет, на аксёновский «Ожог», который и был ожогом. Матвеева меня тоже сильно обожгла, потому что вещество, как было сказано, очень уж чисто. Это было ни на что не похоже и раздражало, и я уже крепко сидел на этом крючке и со следующей недели начал собирать всё матвеевское, что мог достать. Со стихами было проще, они выходили в книгах, а с песнями — зарез: хотя первая в СССР бардовская пластинка (1966) была именно матвеевской, выходили они редко, а концерты случались раз в полгода, если не реже.

Тут вообще интересная особенность — даже математически легко обосновать, что чем уже круг, тем сильнее чувства в этом кругу. Чем меньше народу любят автора, тем интенсивнее фанатеют. Матвеева «попадает» в сравнительно небольшой сегмент аудитории — авторская песня и сама по себе фольклор интеллигенции, а это состояние народа сегодня в далёком прошлом; плюс к тому очень уж это своеобразно, и сложно, при всей внешней простоте, и мелодически изысканно, но это всё мимо. Изыскан и Алексей Паперный, тексты первоклассные и у Ирины Богушевской (в особенности ранней), и не в этом дело. В Матвеевой бросается в глаза — хотя про себя этого не формулируешь, конечно,— сочетание силы и беззащитности. Скажем чуть иначе — тонкости и яркости, ибо яркое обычно аляповато, а у Матвеевой резкие, ослепительные подчас краски сочетаются с особым вниманием к пограничным, тончайшим, едва уловимым состояниям, к завиткам мысли, которые привычно забываешь, не отслеживаешь, к полубессознательным желаниям и страхам. У неё много сновидческих пейзажей и сюжетов — именно потому, что во сне с невероятной яркостью, не контролируемой, не пригашаемой сознанием, переживаешь маловероятное и зыбкое, стремительно ускользающее. Матвеева умеет смотреть сны, как никто: из снов выросли её романы (поныне неизданные, о них ниже), волшебная пьеса «Трактир «Четвереньки»» и готическая, страшноватая повесть «Дама-бродяга», и «Синее море» — знаменитая песня — приснилась ей во сне. В русской литературе мало столь опытных, изощрённых, внимательных и благодарных сновидцев, и только ли в русской?

И ещё одно забавное наблюдение, позволяющее объяснить точный вывод Сергея Чупринина из предисловия к матвеевскому «Избранному» 1984 года: узнавание у её читателя и этого автора — мгновенное и взаимное. На Матвееву «западают» сразу и навек, пусть даже это западание выражается поначалу в недоумении, а то и неприятии. Так опознают друг друга люди схожего опыта; скажем откровеннее — речь об опыте травли. Я думаю, травят чаще всего не тех, кто смешон, жалок или слаб. Таких-то как раз терпят, хотя и насмехаются; бросают объедки, держат на побегушках, используют для травли тех, кого ненавидят действительно. Объектом же охоты — массовой, упорной, изобретательной — становятся сильные, то есть те, кто потенциально опасен; те, кто безошибочным инстинктом толпы-стада-массы немедленно вычисляется, опознается как чуждый, но при этом потенциально влиятельный. Травимые — чаще всего именно неформальные лидеры, которых можно победить единственным способом: не дать им состояться. Ибо тогда их будет уже не остановить, по крайней мере — не силами этого коллектива.

Read more...Collapse )
This page was loaded Sep 19th 2019, 9:00 pm GMT.