?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
August 22nd, 2019 
berlin
Дмитрий Быков


Ожидаемая дата начала продаж: 22 августа, 10:00


Виктор Пелевин «Искусство лёгких касаний»
// Москва: «Эксмо», 2019, твёрдый переплёт, 416 стр., тираж: 80.000 экз., ISBN 978-5-04-106222-4
berlin
Открыт предзаказ на Комментарий к роману Трумена Капоте «Услышанные молитвы». Автор книги — главный российский специалист по творчеству Капоте Денис Захаров.

Дмитрий Быков и Виктор Голышев рекомендуют!

Кому и зачем драматург Теннесси Уильямс стряхивал пепел в пупок? Почему Дж.Д. Сэлинджера прозвали плаксой? Какую тайну скрывал голливудский красавчик Монтгомери Клифт? В чьих объятьях нашла утешение вдова Жаклин Кеннеди, и почему Энн Вудворд покончила с собой накануне выхода романа в свет? Ответы на эти вопросы в уникальном издании, расширяющим контекст скандально известного произведения классика американской литературы Трумена Капоте.

В романе «Услышанные молитвы» Капоте танком прошелся по своим звездным друзьям, раскрыв читателям нелицеприятные подробности жизни богатых и знаменитых. В ответ писателя назвали предателем и закрыли перед ним двери частных вилл и светских салонов.

Несмотря на то, что большинство персонажей имело вымышленные имена, скандал получился грандиозным. Спустя сорок лет после первой публикации, книга Капоте впервые вышла на русском языке в издательстве «АСТ». Но как разобраться в этом романе-с-ключом, когда ключи от потайных комнат с чужими секретами автор унес в могилу?

Исследователь Денис Захаров расшифровал текст романа, восстановил содержание уничтоженных автором глав, прокомментировал загадочные пассажи, раскрыл подлинные имена прототипов и проследил их дальнейшую судьбу. «Автору удалось превратить комментарий в новый полу-детективный жанр» — пишут критики. «Американцам стоило бы перевести эту книгу на английский язык, чтобы лучше понять Капоте и его роман» — заявил переводчик Виктор Голышев.

Кроме того, дополнительные комментарии к трем автобиографическим рассказам («Вспоминая рождество», «Однажды в рождество», «Незваный гость»), помогут по-новому взглянуть на известные и полюбившиеся истории Трумена Капоте.

Цена 1 экземпляра 600 руб. + 150 руб. почтовая доставка. Печать офсетная, с иллюстрациями. Ограниченный тираж (всего 300 штук). Оформить предзаказ можно только в паблике издательства «Найди лесоруба» в разделе «Товары».
berlin
Дмитрий Быков

Дмитрий Быков


Красота Incantico («Facebook», 22.08.2019):

Из гнезд Инкантико можно и закаты наблюдать, и дымчатый воздух горы Субасио. Приятно спрятаться, вкушая молодой виноград, тут же щедро развесивший свои гроздья, а можно и выглянуть, как бы подглядывая за всеми природного балкончика... Как Дмитрий Быков с молодой супругой этим летом.

из комментариев:

豐泰鼎: шикарно )) кто придумал концепт гнезда?

Леонид Кроль: признаюсь — это был я. И специально для Д. Быкова


в тему
berlin
Дмитрий Быков



«Про Гарри Поттера» с Дмитрием Быковым

1 сентября 2019 года — воскресенье — 16:00

Центральная городская молодежная библиотека им. М.А.Светлова
Москва, ул. Большая Садовая, д.1

вход свободный по регистрации

День знаний стойко ассоциируется с началом осеннего сезона, разноцветными букетами и, конечно же, школьной и студенческой порой. Молодежная библиотека «Светловка» отметит начало учебного года лекцией «Про Гарри Поттера». На встрече речь пойдет о самой известной в мире Школе Чародейства и Волшебства Хогвартсе и ее главном ученике — Гарри Поттере. Прочитает лекцию известный российский писатель и поэт, преподаватель литературы Дмитрий Быков.

«У нас книгу о Гарри Поттере часто рассматривают как коммерческий продукт, необременительное детское чтение, а на самом деле эта книга — отличный способ познания мира и его новых, не описанных прежде закономерностей. Это превосходно написанная литература. В ней воплощены лучшие традиции британской прозы. Джоан Роулинг удалось создать бессмертного героя. Неидеального, мучающегося, сомневающегося, колючего, но настоящего современного подростка»,— говорит Дмитрий Быков.

Лекция приурочена к открытию в библиотеке Гуманитарного лектория, в рамках которого будут организованы встречи по темам искусства, литературы, философии и культуры.
berlin




Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» (горячо):

«Эти ожидания, связанные с приходом Путина, — они же не чьи-то, они наши...»

Французы в таких случаях говорят: parlez pour vous.


без комментариев


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Я повторяю свою любимую мысль — к сожалению, она не успела за это время измениться...»

Очень точная и емкая самохарактеристика.


без комментариев


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Я совершенно не считаю, что Россия должна следовать примеру Запада. Напротив, Россия сейчас должна — и это самое сложное — придумать свой прорыв в XXI век».

Это очень похоже на речь министра из сатиры А.К. Толстого «Сон Попова»:

«...Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа?»


из комментариев:

Андрей Мартьянов: Странно себя ведет после отравления Дмитрий Львович Быков.

Дмитрий Львович Быков: Да ничего странного. Все то же избирательное цитирование с неясной целью. Обратите внимание на вопрос. Вот кусок стенограммы:

Дмитрий Львович Быков: «США и Англия во Вьетнамской и Корейской войнах намеренно уничтожили порядка двух миллионов мирных жителей в бомбежках, и ни малейшего покаяния нет до сих пор…» Ну как это нет, простите? Вьетнамская война вызвала в обществе колоссальное движение и колоссальное покаяние. «Рожденный 4 июля» посмотрите и почитайте еще лучше. «Как в этом контексте следует относиться к Западу? Не является ли это фашизмом или антимодерном в вашей терминологии?»

Запад не монолитен, Запад очень разный, и я совершенно не собираюсь видеть в Западе некий идеал для России. Россия должна сейчас (и это самое сложное) придумать какой-то прорыв в двадцать первый век, отбросив очень многое из того, что есть в современности. Трамп — это тоже Запад, и Трамп мне активно не нравится. Почему я должен все время, говоря о российских проблемах, кивать на проблемы Запада? Это делают практически все, но меня сейчас занимают проблемы России. Если бы я был гражданином Запада — европейским, американским, латиноамериканским, — меня бы волновали те проблемы, я бы не кивал постоянно на Россию, говоря: «А вот Путин позволяет себе еще не такое».

Андрей Мартьянов: Неужели на Западе так многое просто можно отбросить, без анализа, и опираться только на кондовый российский опыт прорывов и поражений, в ходе которых угроблено 42 миллиона человек?

Андрей Мартьянов: Россия часто сосредотачивалась при виде проблем, но это, скорее всего,может привести к очередному отставанию, а то и к исчезновению страны в привычном виде.

Дмитрий Львович Быков: Андрей Мартьянов вы отвечаете не мне, а автору провокационного вопроса, на который дан единственно возможный иронический ответ.

Леонид Данко: Если уж они преданнейшего им Маяковского убили, то Быкова для них убить — два пальца об асфальт. И никакие реверансы в сторону преступного режима, к сожалению, не спасут великого поэта Быкова. Возможно, он сам это понимает и потому пытается в прозе заговорить путинским языком о некоем «прорыве» в... прошлое коммуно-чекисткое рабство. Поэта может обидеть и убить каждая сволочь у власти.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко Где же вы видите реверансы? Может быть, вы научитесь понимать авторскую мысль, слышать интонацию, соотносить ответ с вопросом? Или вам нравится только слово «Долой»?

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, нет, Вы мне нравитесь, как Поэт, но не как «политик». «Долой» — это только по отношению к власти, «Будь благословенна!» — это по отношению к русской поэзии и поэтам.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко я не политик. Я писатель, журналист, преподаватель.

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, я Вас люблю и считаю своеобразным Маяковским нашего времени, но когда Вы повторяете примитивную путинскую чепуху об некоем «особом пути России» и каком-то неведомо куда «прорыве» — мне просто больно и обидно, — как за Маяковского, когда он искренне славил Ленина и его преступный режим. Простите. Я Вас ни в чем не упрекаю и не осуждаю. Я Вам сочувствую и Вас люблю, как Поэта.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко спасибо, но ведь цитата приведена выше — там сказано о необходимости найти свой путь в XXI век, никакого отношения к особому пути России это не имеет

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, дорогой, любимый и уважаемый, скажу Вам прямо и в прозе: никакого «своего пути» ни у России, ни у русского народа нет и быть не может никогда. Есть либо Европа и Цивилизация, либо Азия — политическая дикость и варварство. Это политика — наука, а не поэзия.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко но своя история и свои этапы у каждой страны тоже есть, вы же не станете с этим спорить? У Америки и Нигерии история разная, стадии ее тоже разные, не говоря о стартовых условиях

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, не стану спорить, конечно. Только замечу кратко, что XXI век — глобальное и, возможно, последнее в истории столкновение цивилизаций: «европейской» цивилизации просвещения, науки и гуманизма и «азиатской» цивилизации варварства, дикости, тирании, диктатуры и мракобесия. Россия на распутье выбора своего пути. И мы тоже, каждый из нас. Кратко так. Спасибо Вам за Вашу Поэзию и Творчество.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко и вам спасибо.


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» (задумчиво):

««Господа Головлевы»... «Сага о Форсайтах»... «Семья Оппенгейм»... «Семья Ульяновых» Шагинян — это все романы семейного упадка».

Бывают же странные сближения.


из комментариев:

Igor Kourliandski: «Западня» Золя — явный упадок семьи.

Дмитрий Львович Быков: Щедрин как раз ненавидел Золя и сравнивал «Нана» с горой нечистот. Золя видит во всем прежде всего биологические предпосылки, «Ругон-Маккары» повествуют о биологическом вырождении. Для Щедрина это непозволительный физиологизм.


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Это понимание власти как тайного союзника художника… Да, русское искусство традиционно видит во власти понимающего двойника… Это, может быть, и ложная концепция, но концепция, которая вытекает из русского понимания искусства как системы и иерархии. А кто признает эстетические иерархии, тот вынужден и признавать государственные. На мой взгляд, такая связь существует. Отсюда же стихийный монархизм Пушкина, аристократический. Отсюда же и вера в том, что власть является тайным собеседником, тайным считывателем художнических посланий. Отсюда отношение к Сталину… Где искусство сакрально, там и власть сакральна… Поэтому отношения между властью и художником — это отношения между Воландом и мастером. Тайный защитник, только просить его ни о чем не надо. Придет и сам все даст».

К последней фразе хочется добавить: «Потом догонит и еще даст».

Все это, на мой взгляд, не то чтобы неверно — но крайне односторонне. Да, такая традиция в русской литературе есть — но есть и совсем другая. Тот же Пушкин написал оду «Вольность», не очень-то проникнутую монархическими настроениями. Скажут, что это был юный Пушкин, — но ведь он и в зрелом возрасте не хотел зависеть ни от властей, ни от народа. И Лермонтов прощался со «страной рабов, страной господ» без большого сожаления. И даже личный друг императора Алексей Толстой писал: «От земного нас бога Господь упаси!// Нам Писанием велено строго// Признавать лишь небесного Бога!»

Ну и, конечно, не следовало бы выкидывать из истории русской литературы другого Толстого — Льва. Процитирую Алданова:

«…Толстой — колоссальное явление в истории русской политики. Вместе с Герценом он был первый свободный гений России; среди великих людей русской литературы, быть может, ему первому нечего замалчивать и нечего скрывать…За всю свою жизнь он не сказал власти ни одного слова, которое не было бы проникнуто независимостью и достоинством. Никогда, ни в какую пору жизни, ни при каких обстоятельствах он не мог делать и не делал того, перед чем не останавливались другие…»

В общем, не считал Толстой власть сакральной. Да и Чехов не считал, и многие другие. Если же говорить о советских временах, то, например, об отношении Ахматовой к власти лучше судить по «Реквиему», а не по «Славе миру».


из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: О стратегиях Ахматовой в этом свете и о ее понимании власти много любопытного можно найти здесь: Жолковский А. К.: Анна Ахматова — пятьдесят лет спустя

Nikolai Rudensky: Спасибо. Об отношении Жолковского к Ахматовой я кое-что знаю — и с интересом прочту.

Дмитрий Львович Быков: Тут интересно именно его отношение к советскому, а не к Ахматовой. Отношение несколько более широкое, нежели просто отрицание, для которого, прямо скажем, высшее образование необязательно.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну, для почтительной любви к советскому не нужно и среднего образования.

Дмитрий Львович Быков: Но речь не о любви, почтении или ненависти. Речь вообще не об оценках, давайте попытаемся избавиться от модальности и проанализировать, где и как Ахматова использует авторитарные стратегии.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я бы сказал чуть иначе: посмотрим, как Жолковский конструирует авторитарные стратегии и приписывает их Ахматовой. Это действительно интересно.

Дмитрий Львович Быков: Почему же сразу «приписывает»? Может быть, интерпретирует? Обнаруживает? Как-то хотелось бы меньше модальности.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я читал что-то из написанного Жолковским об Ахматовой. По-моему, это больше не о ней, а о нем самом. Но все равно интересно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Любые несогласия с любым филологом оформляются именно так: «Вы все это не о писателе, а о себе». На этом же основании гомофобов обычно упрекают в латентном гомосексуализме — сильный полемический ход, но несколько фельетонный.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Сарнов эти интерпретации Жолковского, помнится, разбирал.

Дмитрий Львович Быков: И не только Сарнов. Но Сарнов получил весьма точный и корректный ответ.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Там (у Жолковского) обнаруживается очень много неполного цитирования, которое вам бывает столь неприятно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Ну, за Ахматову-то кому же вступиться? А я жив, слава Богу.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Нет великого Патрокла...»

Дмитрий Львович Быков: Вот именно. Презрительный Терсит стал прототипом всей оппозиции — кроме него, высмеять напыщенного Ахилла было некому.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Кажется, там «презрительный» в значении «презренный».

Дмитрий Львович Быков: Там «презрительный» в значении «презрительный». Презиравший великого Патрокла с его другом.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Словарь с вами не согласен: «устар. то же, что презренный ◆ Нет великого Патрокла, жив презрительный Терсит. В. А. Жуковский»

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Но это, наверное, неправильный словарь.

Дмитрий Львович Быков: Словарь не согласен, безусловно. Но авторского комментария на эту тему у нас нет. Да и с чего бы так презирать Терсита? Надо было обладать некой храбростью, чтобы указать Ахиллу на отдельные его недостатки.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вот пример из «Былого и дум»: «На этом завязался неприятный разговор, я ему доказывал, что эпитеты «гнусный», «презрительный» — гнусны и презрительны относясь к человеку, смело высказавшему свое мнение...» Впрочем, Герцен был наполовину немец и по-русски знал плохо.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Или неправильный авторский текст.

Alexander Etkind («Facebook», 25.08.2019):

спасибо ФБ — из дебатов Дмитрий Львович Быков и Nikolai Rudensky я узнал, что в русском языке «презренный» и «презрительный» долго были синонимами. Совсем как в анекдоте: он украл, у него украли — одним словом, вор. Как это возможно?

Формализация языка — дело государственной власти. Это с ее (и возможно, только с ее) перспективы эти два слова синонимичны. Кто ее презирает — тот и сам, конечно, презренен.

Хорошо что эти слова разошлись в значениях.



Дмитрий Львович Быков: Толстой же и сам себя считал властью — отсюда его прямые обращения к царям, притом обращения на равных. Мы все помним: в России два царя, Толстой легко колеблет трон Николая...

Nikolai Rudensky: Это сказал не Толстой, а, кажется, Суворин. Толстой глядел на вещи несколько иначе.

Дмитрий Львович Быков: Толстой глядел иначе, безусловно. Если вы заметили, я и не приписываю эту цитату Толстому. Или вам хочется думать, что приписываю? Уверяю вас, ничего подобного. Что же касается сакральности, то Толстой и самого себя считал вполне сакральной фигурой. Ср.: «Лошадь поняла, что надо уступить дорогу Толстому». Отношение к миссии художника у него было серьезное, отсюда и диалог с властью на равных — и уверенность в необходимости такого диалога. Он обращается к Александру «Брат мой». Это и есть вера в знанье друг о друге предельно крайних двух начал.

Nikita Chugunov: Дмитрий Львович Быков, я бы скорее сказал, что Толстой никого не считал сакральной фигурой. Сколько там человеку нужно земли? Ну и вот.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я не думаю, что Толстому тут был присущ такой мистицизм. Он и в самом деле считал людей братьями. А царский титул для него мало что значил.

Дмитрий Львович Быков: Никита Чугунов Вы скорее сказали бы так, я скорее сказал бы иначе — на некотором фактическом материале. Это не делает кого-то из нас лучше. Это разница мнений, явление естественное для свободной дискуссии.

Nikita Chugunov: Дмитрий Львович Быков А приписывать Толстому самосакрализацию я не стал бы. Хотя некоторым не столь значительным писателям она, может быть, и свойственна.

Nikita Chugunov: Дмитрий Львович Быков, верно. Но мнение бывает верное и неверное, исходя именно из фактов.

Дмитрий Львович Быков: Некоторым не столь значительным, безусловно, свойственна. Некоторые неписатели любят им на это толсто, по-толстовски намекнуть и за это безмерно себя зауважать, ибо других оснований для самоуважения им не хватает. Правда, всегда непонятно, из чего они исходят, но что нам с вами за дело до чужих мотивов? «Пусть кляча брыкается, у нас загривок не натерт».

Дмитрий Львович Быков: Никита Чугунов Я бы даже сказал — единственно верное. Одно мое, другое неверное. Где-то я уже это встречал.



Игорь Зотов: непрерывный понос на любую тему — как же он надоел, не меньше путина.

Дмитрий Львович Быков: Игорь Зотов Понимаете, Игорь, Путина вы выключить не можете. Хотите вы того или нет, он определяет вашу жизнь. Меня же вы элементарно можете не слушать, книг моих не покупать, а по телевизору меня и так не помазывают. Но вы из какого-то странного мазохизма по-прежнему не можете без меня обходиться, читаете меня и обо мне, слушаете и обсуждаете меня. Объяснить это можно только одним: вы делаете все это с наслаждением и пользой, даже с любовью, а все эти разговоры про понос и прочее детское хамство — от каких-то тайных комплексов, разбираться в которых я не хочу.


Nikolai Rudensky (24.08.2019):

Дмитрий Львович Быков пишет в журнале «Дилетант»:

«Даже Сталин со всей его силой торможения и упрощения не сумел остановить этого главного вектора советской власти — движения на Запад, сквозь всю азиатчину».

Эта фраза очень напоминает главную мысль известного постановления ЦК КПСС от 30 июня 1956 года:

«Несмотря на все зло, которое причинил культ личности Сталина партии и народу, он не мог изменить и не изменил природы нашего общественного строя».


из комментариев:

Михаил Немков: Николай! А что-нибудь умное Быков говорит? Или одни глупости, ляпы и ошибки???

Лев Мурашов: Он, вообще, слишком много болтает лишнего, лучше бы стихи писал, читал и ничего более.

Дмитрий Львович Быков: Лев Мурашов давно пора изолировать, оставив только перо и бумагу. Мне вообще нравится этот тон: «Слишком много болтает». Неужели вы думаете, что эта наглость характеризует вас как интеллектуала?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, сказано грубо и несправедливо.

Михаил Немков: Лев Мурашов побольше бы таких «болтунов» жили бы в другой стране!

Nikolai Rudensky: Михаил Немков Конечно, у Дмитрий Львович Быков много верных наблюдений и мыслей. Так много, что на все откликнуться невозможно. Поэтому я и отбираю те, что представляются мне уязвимыми.

Дмитрий Львович Быков: Мои достижения и так фиксируют многие. А Николай — голос моей профессиональной и классовой совести.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я как тот раб, который, стоя за спиной римского триумфатора, время от времени повторял: «Помни, что и ты человек!»



Mark Aniskin: у Быкова есть пробелы в знаниях истории, я думал только в мелочах, на которые натыкался в его романах, оказывается не только, если он не заметил, как обеспечили фатальное отставание «долой преклонение...» и «оборудование не устаревает морально...»

Дмитрий Львович Быков: Марк Анискин долой преклонение — это сталинский лозунг. Погодите с диагнозами, вчитайтесь в цитату.

Mark Aniskin: Дмитрий Львович Быков Вы сказали что ему не удалось.

Дмитрий Львович Быков: Марк Анискин ему не удалось окончательно превратить Россию в Азию.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ему советская власть не дала. Вишь, говорит, чего захотел...

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ему не дала сложная совокупность факторов, в числе которых была и советская власть.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, с советской властью шутки плохи. Велит на Запад — значит, надо на Запад, как Сталин ни упирался.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский она успела сформировать как минимум два поколения, которые в азиатчину не вписались. И победили ее в конце концов.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Мне ближе точка зрения, высказанная еще на заре советской власти Алдановым: «Та русская самобытность, та особенная стать, которой восторгался Тютчевъ... врядъ ли могла бы найти болѣе ревностныхъ и своеобразныхъ сторонниковъ, нежели нынѣшніе хозяева Москвы. Ужъ чего самобытнѣе путь, по которому большевики повели Россію. Правда, здѣсь слѣдуетъ сдѣлать теоретическую оговорку: по тому же пути они съ полной готовностью повели бы и всѣ другія страны. Но западноевропейскій міръ, какъ бы то ни было, за ними пока не идетъ, и большевистская самобытность, стало быть, ничего въ своемъ достоинствѣ не теряетъ».

Дмитрий Львович Быков: Где это Ленин восхищался русской самобытностью? Вообще цитата выглядит скорей как полемика с евразийцами.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И далее: «Разумѣется, съ формальной стороны и здѣсь возможно возраженіе. Ленинъ изобличаетъ не Западъ вообще, не Западъ «какъ таковой», а Западъ капиталистическій. Но это возраженіе аналогіи положительно не вредитъ. Какъ мы видѣли, и славянофилы — особенно, гіозднѣйшихъ поколѣній — любили поговорить о биржахъ западноевропейской буржуазіи».

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И наконец: «Большевики ушли отъ гнилого запада еще дальше на востокъ, чѣмъ славянофилы: индусскіе факиры воспитываютъ нравственный духъ молчаніемъ и умерщвленіемъ плоти; творцы голода и чрезвычаекъ создали для русскаго народа такія условія жизни, при которыхъ онъ не нуждается въ добровольномъ самоистязаніи; каждый житель совѣтской Россіи нынѣ тотъ же индусскій факиръ».

Дмитрий Львович Быков: Памфлет — хороший жанр, но опять-таки далекий от объективного исследования.

Дмитрий Львович Быков: Современные славянофилы поклоняются Сталину и ненавидят Ленина — именно за его западничество (и юдофильство, мифическое, впрочем)

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я думаю, что жанр, в котором тут выступил Алданов, ничуть не хуже того, в котором выступили вы. Ленин же, конечно, субъективно славянофилом никак не был, но Алданов, как мне кажется, проницательно уловил его объективное родство с ними. А особой ненависти к Ленину у «современных славянофилов» (вроде Проханова, не говоря уже о Зюганове) я не вижу. Разве что у фриков, напирающих на его частично еврейское происхождение, Но это уж совершенные маргиналы.

Дмитрий Львович Быков: Ничуть не хуже, конечно. Просто об этом жанре Белинков говорил: «Я не хочу анализировать, я хочу глуми-иться!»

Дмитрий Львович Быков: Ну, Зюганов какой же славянофил?! Он в ужасе открестился бы от этого определения. Он абсолютный ортодокс, даже, кажется, не антисемит.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков К Алданову это имеет мало отношения. Он не был любителем глумиться.

Дмитрий Львович Быков: Насчет факиров — не глумление? Назовем сардонической иронией.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А за Зюгановым вы, кажется, не следите. Он уже давно если и ортодокс, то скорее православный.

Дмитрий Львович Быков: Но до славянофильства, по-моему, не дошел. Иначе вовсе уж никому верить нельзя.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Простите, никак не хотел подорвать вашу веру в людей!

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в этом случае — скорей в нелюдей.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков На этой оптимистической ноте — удаляюсь. Спасибо!



ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е
This page was loaded Nov 12th 2019, 7:20 pm GMT.