?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
August 23rd, 2019 
berlin
Расписание предстоящих лекций и встреч Дмитрия Быкова


когда
во сколько
город что
где
цена
Дмитрий Быков: «Открытый урок»
курс для подростков по литературе (13+)

за 5 лекций — 9.750 руб.
26 августа
понедельник
18:30
Москва «Евгений Онегин» Александра Пушкина

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
2.100 руб.
27 августа
вторник
18:30
Москва «Мёртвые души» Николая Гоголя

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
2.100 руб.
28 августа
среда
18:30
Москва «Война и мир» Льва Толстого

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
2.100 руб.
29 августа
четверг
18:30
Москва «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
2.100 руб.
30 августа
пятница
18:30
Москва «Анна Каренина» Льва Толстого

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
2.100 руб.
28 августа
среда
20:00
Москва Показ и обсуждение фильма «В Кейптаунском порту» с режиссёром Александром Велединским. Дискуссию ведёт писатель Дмитрий Быков.

кинотеатр Каро 11 (Октябрь) — ул. Новый Арбат, д.24
700 руб.
29 августа
четверг
16:30
Москва «Паддингтон и все-все-все» (лекция для детей 11+)

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
1.500 руб.
31 августа
суббота
12:00
Москва «Алиса в стране взрослых и детей» (лекция для детей 10+ и их родителей)

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
НЕТ БИЛЕТОВ, онлайн-трансляция 1.050 руб.
1 сентября
воскресенье
16:00
Москва «Про Гарри Поттера» с Дмитрием Быковым

Центральная городская молодежная библиотека им. М.А.Светлова — ул. Большая Садовая, д.1
вход свободный по регистрации
6 сентября
пятница
19:30
Москва «Правила сна. О снах и сновидениях в литературе» (18+)

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 23 августа 1.950 руб., с 24 августа 2.350 руб.
4 сентября
среда
17:00
Москва Презентация сборника романов «Финал. Вначале будет тьма»

Московская международная книжная выставка-ярмарка — ВДНХ, павильон №75, стенд «Эксмо» Т45
?
5 сентября
четверг
19:00
Москва Дмитрий Быков: вечер стихов

Московский театр «Школа Современной Пьесы», сцена «Эрмитаж» — ул. Неглинная, д.29, стр.1 (вход в зал «Эрмитаж» со стороны Петровского бульвара)
от 800 руб. до 3.500 руб.
7 сентября
суббота
18:00
Москва Презентация книги Марлена Хуциева «Пушкин»

Московская международная книжная выставка-ярмарка — ВДНХ, павильон №75, стенд «Эксмо» Т45
?
8 сентября
воскресенье
14:00
Москва «Про Гарри Поттера»

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
НЕТ БИЛЕТОВ, онлайн-трансляция 1.050 руб.
9 сентября
понедельник
19:30
Москва «Крейцерова соната: антисексус 1888»

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 29-го августа 1.950 руб., с 30-го августа 2.350 руб.
10 сентября
вторник
19:30
Москва «Если бы Шукшин не умер...»

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 30 августа 1.950 руб., с 31 августа 2.350 руб.
15 сентября
воскресенье
12:00
Москва «Алиса в стране взрослых и детей» (лекция для детей (10+) и их родителей)

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 4 сентября 1.500 руб., с 5 сентября 1.750 руб.
15 сентября
воскресенье
12:00
Москва «Про Гарри Поттера» (лекция для детей (10+) и их родителей)

лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 4 сентября 1.500 руб., с 5 сентября 1.750 руб.
dmitry-bykov.eu
17 сентября
вторник
19:00
Hamburg Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Rudolf Steiner Haus — Mittelweg 11-12, 20148 Hamburg
35€
19 сентября
четверг
19:30
Praha Дмитрий Быков: Творческий вечер

Kino Dlabačov — Bělohorská 24, 169 01 Praha
750–1.150 Kč
20 сентября
пятница
18:00
Berlin Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Blackmore's — Berlins Musikzimmer — Warmbrunner Str. 52, 14193 Berlin
35€
21 сентября
суббота
16:00
Berlin «А о чем Гарри Поттер?» (лекция для детей 10+)

Art-Cafe AVIATOR — Lindower Str. 18, 13347 Berlin
25€
22 сентября
воскресенье
19:30
Essen Творческий вечер

BürgerTreff Ruhrhalbinsel e.V. — Nockwinkel 64, 45277 Essen
35€
25 сентября
среда
19:30
München Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Gasteig, Black Box — Rosenheimer Str.5, 81667 München
32€
26 сентября
четверг
17:30
München «А о чем Гарри Поттер?» (лекция для детей 10+)

Einstein Kultur — Einsteinstr. 42, 81675 München
16 & 27€
28 сентября
суббота
18:00
Stuttgart Творческий вечер

Bürgerhaus Rot — Auricher Straße 34, 70437 Stuttgart
35€
30 сентября
понедельник
19:30
Zürich Дмитрий Быков: Творческий вечер

Volkshaus Zürich, Weisser Saal — Stauffacherstrasse 60, 8004 Zürich
35-55 CHF
2 октября
среда
19:00
Wien Дмитрий Быков (лекция): «Роман «Мастер и Маргарита» — русский Фауст»

Altes Rathaus, Festsaal, 2.Stock — Wipplingerstraße 8, 1010 Wien
29-49€
3 октября
четверг, 19:00
London Дмитрий Быков: «На самом деле мне нравилась только ты» (главные стихи)
The Tabernacle — 34-35 Powis Square, Notting Hill, London
£43.71 – £86.83
4 октября
пятница, 19:30
London Людмила Улицкая и Дмитрий Быков «О теле души» (public talk)
The Tabernacle — 34-35 Powis Square, Notting Hill, London
£43.71 – £86.83
10 октября
четверг, 19:00
Москва Дмитрий Быков + Алексей Иващенко: «Золушка» (чтение музыкальной сказки для взрослых (14+))
Концертный зал Правительства Москвы — ул. Новый Арбат, д.36/9
от 800 руб. до 3.500 руб.
14 октября
понедельник, 19:30
Москва Юлий Ким + Дмитрий Быков «В октябре багрянолистом» (концерт с разговорами)
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 3 октября 2.300 руб., с 4 октября 2.500 руб.
18 октября
пятница, 19:00
Москва «Литература про меня»: Инна Чурикова + Дмитрий Быков
ЦДЛ — ул. Большая Никитская, д.53
от 1.000 руб. до 4.500 руб.
22 октября
вторник, 20:30
Kraków 11. Festiwal Conrada: Spotkanie z Dmitrijem Bykowem
Pałac Czeczotka — Świętej Anny 2
??
23 ноября
воскресенье, ??:??
Екатеринбург фестиваль «Слова и музыка свободы – СМС»
Ельцин-Центр — ул. Бориса Ельцина, д.3
от 1.000 руб. до 2.500 руб.
7 декабря
суббота, 19:00
Москва «Тайна Ларисы Огудаловой. Первая героиня Серебряного века»
киноклуб-музей «Эльдар» — Ленинский пр., д.105
от 500 руб. до 1.500 руб.
berlin
Заповедник священных чудовищ

Дмитрий Быков о том, как русская культура стала заложницей властной иерархии.

Специально для Forbes Life писатель Дмитрий Быков рассуждает о том, почему ни революция 1917 года, ни крушение СССР ничего не смогли сделать с патерналистским характером российского предпринимательства, культуры и науки.


Так и тянет начать: «Миф о специфическом тяготении российской культуры к власти»… Но это, к сожалению, не миф, и тяготение в самом деле специфическое: на Западе зависимость театров или прессы от центральной власти давно отошла в область преданий. Попробуйте представить бродвейские театры, поставленные перед необходимостью поддерживать мэра Нью-Йорка, или британских писателей, в специальном заявлении местного Пен-центра демонстрирующих свою лояльность. Иное дело, что сводить эту лояльность к причинам чисто экономическим было бы как-то неуважительно. Да, большинство «русских национальных достояний» — таких как репертуарный театр или толстые журналы, не говоря уж о библиотеках, — не выживут без государственной поддержки. Можно, конечно, перевести их полностью на поддержку меценатскую, но тогда без государственной поддержки не выживут меценаты, которые и так существуют в России ровно до тех пор, пока не начнут поддерживать что-нибудь антигосударственное.

С патерналистским характером российского предпринимательства, культуры, науки и даже секса ничего не смогли сделать ни революция 1917 года, ни крушение СССР: в России все существует с разрешения и при помощи государства. Культурное начальство может быть доброжелательным, как Фурцева, или сатрапствующим, как Жданов, но отсутствовать не может: государство выступает заказчиком, спонсором, раздатчиком плюшек, вдохновителем и цензором. Пушкин, первый наш профессиональный литератор, всю жизнь мечтал о независимости — и брал у царя «20 000 взаймы на печатание Пугачева»: взаймы здесь, конечно, эвфемизм. Самоокупаемость культуры вообще миф, хотя бы и в самой рыночной экономике: может окупиться «Гарри Поттер», но не могут окупиться Джойс, Пинчон, Гэддис. Иное дело, что в развитой культурной индустрии им необязательно зависеть от власти, но развитой культурной индустрии в России пока нет и неизвестно, когда появится. Можно себе представить ситуацию, при которой исчезнут толстые журналы, а со временем и репертуарные театры, — но чтобы представить в России культуру, независимую от власти, придется упразднить Россию. Весьма вероятно, что новый проект будет не хуже, — но это будет именно другой проект.

Дело, разумеется, не в том — не только в том, — что государство в России вообще распоряжается всем, от медицины до педагогики. Есть виды искусства, вполне способные существовать без государственной дотации: кинематограф, например (в котором артхаус существует за счет блокбастеров), литература (писатель может зарабатывать журналистикой или преподаванием), живопись (художник занимается промышленным дизайном, а рисует в свободное от работы время). Ситуация, когда художник берет прямые заказы у власти и живет при дворе, осталась в Возрождении.

Никто не отрицает права художника брать заказ у муниципальной или центральной власти, но право власти диктовать художнику, даже на правах заказчика, сомнительно практически во всем мире. Только в России может всерьез дебатироваться вопрос о том, имеет ли режиссер право на творческую свободу, если ставит в государственном театре или снимает кино на государственные деньги. Само понятие «государственные деньги» почти везде абсурд — между государством и художником есть множество посредников, и только в России деньги на кино распределяются таким идеологизированным институтом, как министерство культуры (Северную Корею как случай вовсе уж экзотический в расчет не берем). Но даже если в России возникнут все эти посреднические институции, которые не будут заниматься идеологическим диктатом, — художник здесь всегда будет соотносить себя с властью, ориентироваться на нее, зависеть от нее.

Связано это с двумя особенностями: одна характеризует художника, вторая — власть. Российская власть тотальна, стремится контролировать все — не обязательно подчинять, но в любом случае быть в курсе. Нет сфер, о которых она не стремилась бы высказаться. Кажется на первый взгляд, что Владимир Путин не высказывается об искусстве и в отличие от советских вождей не вмешивается в его развитие, что художники сами стремятся поцеловать государственную руку. Но это иллюзия: Владимир Путин более всего озабочен консервацией, в том числе и сохранением собственной власти на максимальный срок, а следовательно, его заботит и положение дел в самой неуправляемой области. В образовании не может быть центров свободомыслия, хотя бы и дозволенного, как в «Вышке». Кинематограф должен находиться под идеологическим контролем — или лишаться прокатных удостоверений. Художники получают доступ к госфинансированию лишь тогда, когда их лояльность стопроцентна, а вне этого финансирования обречены на маргинальность.

К счастью, Владимир Путин совершенно не верит в роль литературы (и возможно, он прав, потому что никакая литература, включая Евангелие, не останавливает зла и не гарантирует человеку духовной трансформации), поэтому в области литературы политика партии ограничивается навязыванием идейно верных образцов, не доходя до прямого запрета инакомыслия. В этом причина существования в России второсортной, но жизнеспособной литературы. Второсортность ее предопределена атмосферой страха и лжи, которая в обществе установилась прочно — и которую не в силах преодолеть даже самый талантливый писатель: в этом причина малого количества и дурного качества текстов о современности, полного отсутствия хороших текстов о Великой Отечественной войне как главной духовной скрепе и т. д.

Кроме того, искусство всегда занимается вопросами жизни и смерти — кроме тех многочисленных случаев, когда оно играет в бирюльки. А жизнь и смерть в России находятся в руках власти, без какого-либо вмешательства права, судов, международной общественности и т. д. Поэтому всякий художник, будь он хоть авангардным музыкантом, хоть детским писателем, вынужден позиционировать себя по отношению к власти, а в последнее время даже и поляризоваться: в свободном обществе можно игнорировать начальника, но в условиях диктатуры можно быть либо ее сторонником, либо противником, никакого третьего жизнь не предлагает.

Что касается особенностей художника, то для русской культуры характерна иерархичность — объяснение причин этого явления заняло бы слишком много места. Она иерархична как по структуре (четкое разделение на литературу и беллетристику, авторское и массовое искусство, писателей первого и второго ряда и т. д.), так и по тематике: какие ценности считать приоритетными, а какие второстепенными? Есть ли ценности выше человеческой жизни? Является ли религиозность разновидностью рабства или высшей степенью свободы? Культура, в которой все равно всему или все независимо от всего, теоретически возможна, но вряд ли осуществима при нашей жизни. Глубокая сосредоточенность на личном эго и полная независимость от общественного мнения допустима для богатых одиночек, но таковы далеко не все художники (в России таких вовсе нет).

Если для художника существует иерархия текстов — одни хороши, другие плохи, — он волей-неволей признает и социальные иерархии, верховенство одних и зависимость других. Отсюда интерес большинства советских писателей к Сталину — у каждого был свой роман с ним. Отсюда появление Сталина и напряженный диалог с ним в дневниках Чуковского, набросках Довженко, предсмертных видениях Булгакова. Художник стремится к абсолюту и не может не интересоваться абсолютной властью. Примеры абсолютной власти в ХХ веке немногочисленны, в XXI и вовсе экзотичны — но Россия в этом смысле изменилась мало, и потому тяга таланта к власти здесь куда отчетливей, чем, скажем, в Украине (где артист пришел к власти — но власть от этого не стала ни артистической, ни абсолютной).

Важно чувствовать эту принципиальную особенность — связь художника с властью не через финансирование, а через общую причастность к иерархичности мира. Власть — точно такой же заложник массы, как и художник: она болезненно зависит от этих масс и больше ни от кого. Только масса, восстав, может опрокинуть российскую пирамиду. Только восстание массы опасно для культуры, ибо культура держится на консенсусе творца и зрителя и гибнет при разрушении этого консенсуса. Рифма «художник-заложник» для России особенно значима. Если рухнет иерархия российской вертикали, пощады властителям не будет, но и художнику не поздоровится, ибо уважение общества к его занятиям не прочнее авторитета правительства. Масса в любой момент может ворваться в верховный кабинет или в мастерскую с одним и тем же лозунгом: «Которые тут временные? Слазь!». В этом — трагедия всякого властителя и всякого мастера, в этом же тайна их взаимного интереса. Там, где позиция художника не сакральна, а чисто служебна, там, где власть — нанятый чиновник, а не верховный арбитр, этой трагедии не понимают.

Россия — едва ли не последний заповедник священных чудовищ, часть из которых — реальные чудовища, а другой части (как Лимонову, например) просто нравится так называться. Когда-нибудь, конечно, это удивительное болото в мировой системе ландшафтов будет осушено. Но вся его уникальная флора и причудливая фауна погибнет вместе с ним, и мир будет не столько усовершенствован, сколько обеднен.
berlin
«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Депрессивный МГУшник и агрессивные ПТУшники

Не так давно в социальных сетях все ринулись вспоминать про Виктора Цоя, в связи с днём его гибели. Я не придал этому дню особого значения, но 15 августа, проходя мимо «Камчатки», увидел небывалое в будние дни столпотворение и задумался. Кто-то обсуждал лекцию Дмитрия Быкова, и меня потянуло её изучить.

«Немногие интервью Цоя были скупы, ему не о чем было сказать, и непонятно, о чем было с ним говорить. Он всегда повторял, что песня должна быть такой, чтобы каждый её понимал по-своему», — так начинает Дмитрий Львович, намекая, что сейчас он-то и расскажет, что к чему. Сразу бросается в глаза то, что Быков не совсем понимает самиздатовские традиции рок-прессы, особенно питерской. Интервью у Цоя были довольно остроумны, в них ему было не очень-то интересно раскрываться, гораздо любопытнее было троллить собеседников, вспомнить хотя бы:

— Скажите, ваша любимая игрушка в детстве?
— Пластилин.
— Что из него получалось?
— Всё!

Читаем дальше, что получилось у Быкова.

«Самые употребляемые Цоем слова: звезда, Солнце (как её разновидность), небо, земля, ночь, чай, иногда ещё асфальт. Почти все эти предметы чёрные, это главный цоевский цвет. Удивляет стёртость его поэтики, отсутствие личностного начала. Он угадал приход вырождения значимости слова, когда его осмысление становится произвольным».

Забавно, что Дмитрий Львович кидается такими пафосными строчками, типа «вырождение значимости слова», если кто-то затрагивает вечные, фундаментальные вещи. Мне всегда казалось, что когда поэт, даже если он поэт-песенник, апеллирует в своих текстах к природе, к вещам неменяющимся и при этом делает это не пошло, то это чуть ли не самый высокий уровень, которого можно достигнуть.

И тут он переходит к своей главной мысли.

«Я с ужасом понял, что главный сюжет постсоветской эпохи — это ПТУшник, призываемый в армию. У него узкопрофильное техническое образование, широкое понимание ему не нужно. Он агрессивный представитель городской окраины — мстит за то, что оказался выброшенным не только из 9-го класса, но ещё и из общества. Не случайно «Камчатка» — это название не только любимой котельной Цоя, в которой тот работал, но и задняя парта, за которой сидит антилидер класса. В каком-то смысле это относится и к России, а популярность Цоя не говорит о её состоянии ничего хорошего — плачевно, что сегодня он самый востребованный рок-исполнитель».

Непонятно, с каких это пор на задних партах у нас сидят антилидеры класса, наоборот же?

Забавно, что тема «ПТУшника, призываемого в армию», была так близка самому широкому кругу слушателей. От бездельников-маргиналов до людей старшего поколения. Может быть, они слышат нечто большее, чем то что расслышал Быков? К примеру, у моего командира батальона в звании полковника Цой был любимым музыкантом, которого он слушал при любом удобном случае. На пробежках он всегда держал в руке телефон, из которого негромко звучал Виктор Робертович. В общем, Цоя слушали и слушают люди самых разных профессий и возрастов, однако Быков настырно сужает масштаб Цоя, запихивая его в сомнительную классификацию мстительного представителя городских окраин, в котором и отражается наша страна.

«Он говорит сам о себе: я обычный городской асфальт, покрытый плевками, грязный, твёрдый, по-своему надёжный. Агрессия присутствует в каждом слове. Большая часть настроений современной России — это переживания людей, которые мстят за своё положение в обществе, Америке — за её однополярный мир, Европе — за то, что она от них отвернулась. Это население спальных районов — недовольное, но и не желающее что-то менять, обитающее на городском дне и получающее за это огромную степень свободы. Они не выражают, больше чувствуют. Цой точно поймал это самоощущение и интонацию, которую выражать особо не рвался, — она живёт в молчании, пустотах, ритме, повторах. Он не диктор, а безусловный транслятор эпохи».

Агрессия в каждом слове?! Такое ощущение, что кроме троечки боевых хитов Дмитрий Львович больше ничего не слышал у Цоя. Тут и Америка с Европой нелепо пришлись к разговору, и «население спальных районов — недовольное, но и не желающее что-то менять, обитающее на городском дне», даром, что «перемен требуют наши сердца».

Быков Цоя не понимает, поскольку тупо его не знает. Такое впечатление, что он действительно слышал максимум пять его хитов, вокруг которых и построился весь этот натуральный гон, с бесконечными самоповторами и монотонной болтовнёй вокруг полутора неоригинальных идей.

Далее Быков действует по проверенной схеме. Даёт ссылку на сказку Гаршина про пальму — в каждой второй лекции Быкова есть эта пресловутая пальма.

«Мы понимаем, что при всей его поэтичности и виртуозности выражал он именно усталость от сложности советского перегретого пространства и жажду простоты. Как в гениальной сказке Attalea princeps Всеволода Гаршина: когда пальма пробивает теплицу, она погибает. Во всем русском роке мы слышим звон бьющегося стекла».

Конечно же, без советского перегретого пространства не обошлось. Эту сову на глобус Быков натягивает постоянно. Тут хочется сказать, как учитель девятикласснику в фильме «Доживём до понедельника»: «В твоём возрасте люди читают и другие книжки».

Также в глаза бросаются противоречия Дмитрия Львовича. То Цой символ всеобщего упрощения и стёртой, безличностной поэтики, то вдруг появляются поэтичность и виртуозность. Может, уже пора выбрать что-то одно?

Далее он говорит про котельную (брезгливо), грязные кроссовки и блатную гитару (есть и такие, оказывается) с тремя дворовыми аккордами. И тут уж совсем очевидным становится то, что Быков даже не осознает, насколько Виктор Цой был гениальным и разносторонним мелодистом. Совершенно точно он не слышал, пожалуй, самый лиричный альбом «Это не любовь» 1985 года и далее по списку.

Ещё великий знаток поэзии Дмитрий Быков принялся рассуждать об азиатском минимализме, где следующим образом процитировал Владимира Соловьева: «… и Третий Рим лежит во прахе, а уж четвёртому не быть, и жёлтым детям на забаву даны клочки твоих знамён». Хотя на самом деле соответствующая строфа из программного стихотворения «Панмонголизм» звучит так: «Смирится в трепете и страхе, / Кто мог завет любви забыть... / И Третий Рим лежит во прахе, / А уж четвёртому не быть.»

Затем ещё более комичная осечка: «Героиня его песен, скажем, таких как «Малыш» или «Восьмиклассница», заведомо не понимает его, дистанцируется, им не найти общий язык». Во-первых, мягко говоря, никто не дистанцируется, а, во-вторых, песня «Малыш» посвящена сыну, а вовсе не «героине», что ещё раз подчёркивает степень внимательности Быкова при прослушивании музыканта — героя ПТУшников.

Далее Быков без страха быть уличённым во лжи говорит: «Цой, наверное, единственный автор русского рока, у которого лирическая тема отсутствует практически напрочь», — что уже совсем звучит по-идиотски, но ещё веселее «единственным» — относительно Летова этот вывод был бы более-менее верным, хоть опять же крайне поверхностным.

А ведь весь этот анализ Цоя, который на самом деле даром не нужен Быкову, сводится к обыкновенному идеологизированному нытью про концы времён и исчерпанность смыслов в нашей дикарской стране.

Но если, допустим, я, как человек, который может закончить по памяти практически любую строчку Цоя, заметил очевидные нестыковки Дмитрия Львовича, который столь оглушительно и курьёзно прокалывается, то как относиться к его лекциям о писателях? Там всё аналогично? А ведь некоторые из них казались любопытными и глубокими...

Цой, как и все персонажи его лекций, — маленькие брюзжащие копии напуганного резонёра Быкова. Он им просто отказывает в праве оставаться самими собой. И без разницы, кого он расписывает, будь то Цой или Маяковский, — это всегда будет только Быков. Остальные его не интересуют. Остальных он отказывается видеть.

У-у-у-у, Дмитрий Львович, это не любовь.


«Вот, собственно, и всё, что я хотел(а) сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin
Дмитрий Быков


Дмитрий Быков


ДАЛЬШЕ...Collapse )


Леонид Кроль («Facebook», 23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков был у нас в гостях. Я, сняв шляпу, стоял рядом. Кстати, панамка нанесла вреда, больше цунами в Incantico. Из-за неё наш лидер по продвижению забраковал все фотографии. «Когда в этой панамке увидят человека, к нему никто не приедет — тем более, денег не заплатит». Так что это очень дорогая панамка, если развиваться будем успешно — пойдёт в музей.

Триклиниум — это историческое место, на нем лежали в Греции и Риме, тут возникли, на пирах, диалоги Платона, римские императоры принимали избранных гостей, пили лучшее вино и вели возвышенные беседы. Правда, кого-то могли и казнить после этого

Как знают истинно благородные люди — лежать лучше, чем сидеть. Как раз рассказывал об этом Диме. По-моему, судя по его плотоядной улыбке, тезис ему нравится. Он утверждает, что в Москве ходит непрерывно, а вот у нас тут — холмы. Но всё равно, когда ходит — у него получается величаво. Явно (может он об этом не знает), но осваивает роль патриарха.

Я куда проще, мне бишь бы панамку поносить.

Триклиниум из настоящего мрамора, мы его специально старили, тут же старые колонны. Он расположен под тремя очень старыми дубами (200 лет уже исполнилось, но британские учёные спорят, лет на десять больше или меньше. Чтобы узнать точно — предлагали спилить. Но мы не пошли навстречу науке.

Пусть она идёт навстречу к нам или дождёмся более гуманных методов обращения с дубами. Под ними всегда тень, дует ветерок, так как внизу овраг (его у нас три гектара), мы называем его — Нижний мир и, как положено, храним там много чудес (Ванна Афродиты, водопад, Японский камень и др.).

Все это приходится рассказывать Диме, так как идти дальше ему лень. Но Триклиниум, если полежать под пение птиц — даёт силы. Про полежать — наша инженерная мысль не дремала, так что есть и циновки, и подушки.

Триклиниум это мир и машина времени. Как и раньше. полежав и с новыми силами, можно отправляться бродить и разговаривать. Так что для нас с Димой, — это пружина к дальнейшему.

Если бы панамка не подвела — было бы куда больше фото.
This page was loaded Oct 19th 2019, 12:18 am GMT.