November 7th, 2019

berlin

Дмитрий Быков (интервью) // «theБабель», 7 ноября 2019 года

«Нельзя заставлять ребёнка читать. Может, из него вырастет прекрасный дворник»

15 тезисов писателя Дмитрия Быкова — о городах, книгах, войне и о том, как определить человека, несчастного в семейной жизни.

Дмитрий Быков — российский писатель, преподаватель, автор более 60 книг, журналист, оппозиционно настроенный к нынешней власти РФ. Быков часто приезжает в Украину читать лекции и свои стихи. Корреспондент theБабеля Роксана Рублевская поговорила с писателем о войне, книгах, новом поколении и о том, почему читать нужно не всем.


Выступать в Украине мне не хуже, чем в Москве. Приблизительно, как в Питере. Я много пишу. За год 20—25 новых стихотворений, и ещё не дошёл до такой духовной продвинутости, чтобы сидеть над ними в одиночку и умиляться. Мне нужно их кому-то показывать. Я остаюсь советским человеком, который принадлежит к державе с размытыми границами, поэтому продолжаю ездить к своим друзьям. Так сложилось, что примерно 40 людей, чьё мнение меня интересует, живут в Киеве, 50 — в Петербурге, 10 — в Бостоне, 20 — в Лондоне, около 200 в Одессе. Я объезжаю эти города каждый год, читаю стихи или отрывки из своей прозы.

Во всём мире есть одна интеллектуальная тенденция, которая касается очень давнего прогноза братьев Стругацких, а ещё раньше — Уэллса. Заключается она в следующем. Человечество разделится на два лагеря: один из них, меньший, будет стремительно эволюционировать; другой — медленно деградировать. Среди студентов это особенно заметно. Часть из них умны и быстры, остальные индифферентны и ничем не интересуются, даже сексом.

Плюс гибридной войны в том, что в ней невозможно истребить новую генерацию, которая меняет мир. И, насколько я её понимаю, меняет в двух направлениях: строит новый тип человека-киборга, постоянно включённого в сеть, и продлевает его дееспособный период. Как будет эта сильная половина человечества реагировать на другую? Возьмут ли меня с собой? Эти вопросы меня заботят.

Если человек в беседе со мной начинает всерьёз употреблять термины «геополитика», «англосаксы», «русофобия», я сворачиваю с ним дискуссию. Думаю, «геополитика» интересует тех, у кого скорее не все дома, потому что её попросту не существует. Ею интересуются люди, несчастные в семейной жизни. Им всё время кажется, что против них существует какой-то всемирный заговор.

Человек, который занимается творчеством, гораздо свободнее того, кто не делает совсем ничего. У него есть дополнительная аптечка, еще одна пара рук и готовый способ, как реагировать на весь этот ужас. Я ведь пишу не от хорошей жизни — таким образом я разбираюсь в своих проблемах, довольно серьёзных, как и у всякого человека. Например, меня занимает вопрос, как взаимодействовать с государством, когда у него на руках мой контракт на работу, без которой я не могу? Как далеко может зайти мое с ним сотрудничество? Я пишу для того, чтобы себя успокоить, и в этом я абсолютно свободен.

Люди нового поколения устойчивы к любому воздействию — и к хорошему, и к плохому. Как говорит Олег Сенцов, в украинском обществе невозможно установить диктатуру, но и нельзя победить перманентную грызню. Плюс российского студента — его нельзя зомбировать. Минус — его нельзя заинтересовать. Я только недавно понял, что нужно не рассказывать им о литературе, а предложить ею заниматься. Чтобы понять Петрарку, я даю задание написать сонет. Сейчас растёт новое поколение, общаясь с которым, я теряюсь. Это те, кто в 12 лет задаются вопросами, которые меня заботили после тридцати. Вот они действительно странные, но я убеждён, что эти дети перепашут весь мир.

Книга года — это необязательно хорошая книга. В 2019 году вышел роман Сергея Самсонова «Держаться за землю», посвящённый жизни шахтёров Донбасса. Это антикнига. Как предположила Елена Иваницкая, это первый кандидат на литературную премию «Молчал бы». При несомненном таланте автора это оглушительный провал. Пожалуй, назову еще «Утки, Ньюберипорт» писательницы Люси Эллманн и «Заветы» Маргарет Этвуд, которая получила Букеровскую премию. Поскольку значимых романов в России за последнее время не выходило и взгляд задержать не на чем, придется писать самому. Этим я и занимаюсь. Пишу первый и, возможно, последний роман на английском «Океан». Это книга, от которой вы не сможете оторваться.

Я придерживаюсь элитаристской высокомерной концепции чтения. Читать — такой же талант, как петь или рисовать. Читать должны не все. Нельзя заставлять ребёнка читать. Может, из него вырастет прекрасный дворник. Это как гоняться за ним с ведром чёрной икры и умолять съесть ещё ложечку. Нам больше достанется.

Мне очень жаль, что два главных деятеля украинской культуры — Марина и Серёжа Дяченко — живут сегодня в Лос-Анджелесе. Бывая там, всегда с ними обедаю, мы дружим, переписываемся. Ну, а некоторые в Украине до сих пор остались: Валерий Примост, Михаил Назаренко, Сергей Жадан, разумеется.

Жадан — довольно политизированный писатель. Это нормально, вы ведь воюете. Политика — это концентрированное выражение морали, это душа страны. Пренебрежительно относиться к политике может только глубоко равнодушный к жизни человек. Сегодня на наших глазах творится много историй. Если человек об этом не пишет, то он трус. Поэтому это даже не политизированность, а обобщенное моральное чутье.

Постсоветская литература — это литература деградации и упадка. Союз блочил всё, но его всё равно победила лень, распад и корысть. Союз образовал Средневековье, откуда там взяться Роулинг и Кингу? Хотя Кинг, вероятно, мог бы появиться, потому что имеет дело с хтоническим ужасом, которого в мире много. Но представьте себе Роулинг, которая выросла в советской школе? Долгое время в России считалось, что мейнстримовый жанр — социальный реализм. Нет. Писатель должен рассказывать сказки. Все великие умы последнего время вышли из фантастики и фэнтези.

Это предрассудок, что писатель работает один. Он зависит от колоссального количества внешних факторов. Во всяком случае, я. В романах я всегда пишу список благодарностей, как Кинг. Приходится перечитывать огромное количество газет, журналов, работать в архивах. Потом огромную роль играет жена — без неё я бы ничего не писал. Друзья, которые снабжают меня данными. Современная литература — это фабрика, ничего не поделаешь. Однажды мы устроили роман-баттл, моя команда против команды Михаила Веллера. У меня сформировался коллектив из шести человек. Мы забабахали роман «Финал» о футбольном чемпионате в России, который продаётся лучше, чем все мои книжки вместе взятые. Я его придумал, они его написали.

Литература будущего будет создаваться только коллективным усилием. Во-первых, роман не должен быть стилистически монолитен, поскольку речь идёт о разных пластах реальности. Необходима некоторая быстрота и разнообразие. Во-вторых, жизнь усложняется, диверсифицируется. Фантастический роман, где ты хозяин своего мира, написать можно, но современную реалистическую прозу должны писать несколько человек. Вот мы сейчас пишем роман о затопленном городе, в котором прорвало дамбу и его восстанавливают. Это такая история России в одном городе. Архитектор пишет о том, как восстанавливают дома, мостостроитель о разрушенных мостах, а издательница женского журнала — любовную линию. Думаю, хорошую книгу о современной Украине должны писать экономист, политолог и сатирик, который бы добавил здорового гротеска.

Украинский читатель неравнодушен. У него на глазах творится история его страны. Воспитанный Гоголем, он любит мистику, фантастику, с ним проще разговаривать. Украинская литература тяготеет к мифу — это хорошая черта. «Тени забытых предков» могли написать только в Украине — из этой повести и фильма выросла любовь к современной славянской этнической культуре.

Российский читатель избалован и испорчен социальным реализмом. Он отвык от фантастики, поэтому спасибо Пелевину за то, что её возвращает.
berlin

Лауреаты премии «Поэзия» 2019 года (пресс-релиз)





Лауреаты премии «Поэзия» 2019 года (пресс-релиз)

7 ноября подведены итоги премии «Поэзия» — самого заметного литературного события года. В номинации «Стихотворение года» премию поделили:

Дмитрий Веденяпин. «Тебя не будет, тебя не будет, тебя не будет…»
Екатерина Симонова. «Я была рада, когда бабушка умерла»



Дмитрий Веденяпин

* * *

1

Тебя не будет, тебя не будет, тебя не будет, —
Подпрыгнул как-то в своей кроватке дошкольник Изя,
Ладошки взмокли, губа трясётся, глаза как блюдца,
Один на целом-прецелом свете во мраке жизни.
Настало утро, и мальчик Изя и все проснулись.
Вот солнце светит, вот папа ходит, вот мама гладит.
Ночные страхи вдруг расступились, перевернулись
В какой-то дикий теду бе нябет, теду бе нябет.

2

Однажды Изе приснилась птичка с часами в спинке.
Она сидела, потом вспорхнула и улетела,
И понял Изя, столетний Изя, тараща зенки,
Что худо дело, ох, худо дело, эх, худо дело.
Опять за горло его схватили железной хваткой,
Опять сверкнули в углу над шкафом клыки и когти.
Будь Изя прежним, подпрыгнул б снова в своей кроватке,
А этот просто, держась за сердце, привстал на локте.

Екатерина Симонова

* * *

Я была рада, когда бабушка умерла.

Сначала она начала задумываться, замолкать,
смотреть куда-то между нами,
потом каким-то последним усилием воли
возвращаться обратно.

Через месяц вдруг спросила маму:
«Что это за мальчик сидит на холодильнике?
Видишь, смеётся, хорошенький такой, светловолосый.
Смотри, смотри же — спрыгнул, побежал куда-то,
куда побежал?»

Назавтра увидела деда, молодого, весёлого,
наконец впервые через семнадцать лет после его смерти:
«Что за рубашка на тебе, Афанасий?
Я у тебя что-то не помню такой, я тебе такую не покупала».
Через пару дней напротив за столом
сидела её мачеха. Бабушка толкала мою мать в бок локтем:
«Оль, ничего не пойму — что она молчит и улыбается и молчит,
молчит и улыбается. Матрёна, да что с тобой?»

Через неделю людьми был полон дом.
Бабушка днём и ночью говорила только с ними, знакомыми нам,
ни разу нами не виденными, мёртвыми, довольными,
рассказывающими наперебой,
какой в этом году будет урожай,
как они рады встрече,
а что это за чёрный котёнок прячется в ванной?

При следующей нашей встрече не узнала меня,
как будто меня никогда и не было.

Перестала вставать, открывать глаза, только что-то шептала,
тихо, нехорошо так смеялась —
пустая оболочка, полная чужим духом, как дымом.
Это была не жизнь и не смерть, а что-то совсем чужое,
что-то гораздо хуже.

Потом перестала и смеяться.
Когда мы с мамой меняли простыни, пытались вдвоём её приподнять —
измучились, крошечное тело стало втрое тяжелее,
будто уже заживо пыталось уйти в землю,
стремилось к ней.

В день похорон мама первой пришла в бабушкину квартиру,
присела на кухне.
Рассказывала, что вдруг стало тихо,
потом вдруг ни с того, ни с сего
начали трещать обои по всем комнатам,
вдруг заскрипели, приближаясь, половицы в коридоре.
Но, слава богу, тут кто-то постучался в дверь.

Целовать покойницу в лоб никто не целовал:
тело начало неожиданно чернеть и разлагаться.
Говорят, переморозили в похоронном бюро.
Что-то, говорят, пошло не так.

Я не хочу об этом помнить.
Я всегда думаю об этом.
Ужасно скучаю.

В итоге
смерть даёт нам не меньше, чем жизнь:
законченный образ, историю,
которую нужно однажды рассказать,
чтобы не сойти с ума.

Треск обоев в пустой утренней квартире,
маленький-невидимый-смеющийся мальчик.



номинация «Стихотворение года»:

Дмитрий Быков
Памяти Бунюэля

Когда бы я был Испания времен генерала Франко,—
Зараз содержанка старая и старая каторжанка,—
Где был он в функции промысла, вождя и премьер-министра,
Должно быть, я бы подстроился. Наверно, я бы смирился.
Со временем в смысле почерка он стал добрей неокона:
Сажал уже только точечно. Пытал уже неохотно.
Фрегат, непривычный к плаванью, давно бы дремал в болоте
И мнил его тихой гаванью в предутренней позолоте.
Когда бы я был Испанией времен генерала Франко,
Со лба бы сошла испарина, закончилась бы болтанка,
Пошла бы в рост экономика, взлетев процентов на триста,
Собор бы привлек паломника, курорт бы привлек туриста,
Медлительные холерики смешали бы хронотопы
Не то Латинской Америки, не то Восточной Европы,
И бывшая эмиграция в припадке тоски и злости,
Смущенно включая рацио, пожаловала бы в гости.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (фотография)

Дмитрий Быков



Высшая Школа Правоведения («Facebook», 07.11.2019):

29 октября 2019 года в ИГСУ РАНХиГС состоялось совместное занятие студентов бакалавриата профиля Деловая журналистика и Финансово-правового профиля (ПРОФИТ).

Занятие проводил преподаватель литературы, писатель, поэт и публицист, литературный критик, радио и телеведущий, журналист Дмитрий Львович Быков. Студентов финансового-правового профиля представляла доцент Высшая Школа Правоведения Юридический Портал Людмилы Емелиной (Людмила Емелина).Тематика занятия — творчество Уильяма Шекспира. В процессе семинара студентам была дана возможность на основе анализа пьесы «Король Лир» провести собственные диалоги, переложив монолог короля Лира на современный лад. Занятие прошло в интересной, творческой обстановке.

Ссылка на программу ПРОФИТ: http://igsu.ranepa.ru/program/p113151/
berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 7 ноября 2019 года




Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 227-й)

звук (.mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции «Лев Аннинский» отдельным файлом | все прочие лекции здесь

весь ОДИН в хорошем качестве