February 17th, 2020

berlin

Дмитрий Быков // «iностранец», №9(168), 12 марта 1997 года

рубрика «Истории»

Как я пел «Марсельезу», или Швейцарская конина


Перелом в отношении Европы к России происходил на моих глазах. Это заслуживает разговора.

То есть, конечно, свидетелем самого перелома я не был. Я только застал его первые проявления, позволявшие говорить о тенденции. В конце 1991 года, аккурат между путчами, меня отправили во Фрибур — швейцарский город, который некоторые неправильно называют Фрайбургом, но расположен он во французской части страны, так что произносить следует «Фрибу-у-ур», с глотанием «г». Там происходил студенческий конгресс на тему «Единство Европы».

Группы тогда формировались по забавному принципу: студенческий совет, существовавший при Комитете молодёжных организаций, остро страдал от недостатка денег. В результате на всякого рода конгрессы, посвящённые будущему Европы или защите амазонских племён, посылался докладчик (он ехал бесплатно), куратор-переводчик (он выполнял организаторские и надзорные функции) плюс пять шесть новых русских, которые за такие поездки платили меньше, чем за обычный тур, да туров толком ещё и не было. Так что в Швейцарию поехал я, известный студсовету своей способностью долго и бессодержательно говорить на общечеловеческие темы, два студсоветовских активиста и пара новых русских, с которыми у КМО было что-то вроде бартера: бизнесмен из Львова и жена какого-то партайгеноссе, ныне торговавшего автомобилями.

Денег мне с собой никаких не дали, а долларов у меня не было. В видах торговли сувенирами, которые ещё могли иметь некоторый успех, я взял с собой штук десять юбилейных рублей, несколько футболок с советской символикой, закупленных на Арбате, и мешочек чёрных сухарей для угощения любопытных. Вообще деньги были только у новых русских, остальным не поменяли ни франка и пообещали, что там будут хорошо кормить. Привередничать не приходилось — шутка ли, Швейцария! Мать заказала зонтик — взамен того, который я посеял незадолго до поездки. Я обещал, что буду крутиться.

Представления о единой Европе у меня были самые туманные, ограничивавшиеся в основном ленинской статьёй 1915, кажется, года «О Соединённых Штатах Европы» и набором либеральных клише. Остальные, по-моему, не читали и ленинской статьи. Бизнесмен из Львова, тяжеловесный мужик лет сорока, после ста граммов начинавший говорить о бабах, собирался завязать контакты с какой-нибудь швейцарской фирмой. Все мы были здорово разбалованы отношением к нам иностранцев, прибывавших в Россию на волне интереса к перестройке. Нам представлялось, что все объятия будут распростёрты и все флаги, в гости к которым были мы, начнут в нашу честь приветственно трепетать ещё в аэропорту. В аэропорту нас никто не встретил, и около часа мы проторчали в зале ожидания, напевая известную песню из кинофильма «Бродяга» — «Нигде никто не ждёт меня-а, бродяга я-а»…

Швейцарцы на нас косились, хотелось есть и пить, новые русские берегли свои деньги. Неожиданно переводчика, студента иняза, осенила блестящая мысль: он заметил, что швейцарский пятифранковик по размерам и весу идентичен металлическому русскому рублю. Он произвёл эксперимент (тоже привёз рубли, собака) и посредством разменного автомата немедленно конвертировал российский рубль один к двадцати. Ему выбросило пять монеток по одному франку. Думаю, столь удачного опыта конвертации в российской истории не было. Мы стремительно поменяли по два рубля и получили сумму, вполне достаточную для утоления жажды. Группа срочно обшарила свои карманы и обнаружила в общей сложности двадцать пять рублей, которые были объявлены неприкосновенным запасом.

После долгих звонков в посольство мы наконец достучались до отдела культуры или как там называется это подразделение, так что к вечеру нам подали рафик с недоумевающим шофёром и повезли во Фрибур по плавной холмистой дороге вдоль женевского озера. Швейцарский пейзаж радовал абсолютной мирностью и подчёркнутым нейтралитетом. Мне вспомнился Штирлиц, отправляющий Кэт на Родину и после трудов праведных зашедший поесть сметанки в вокзальный буфет. Сметана была только взбитая. «А наши там голодают»,— подумал Штирлиц, уже не делая различия между своими в России и ихними в Германии. «Если бы не Сталинград.— подумал Штирлиц,— то тю-тю бы ваш нейтралитет вместе со взбитой сметаной». Эту его реплику я помнил наизусть.

Фрибур — очень маленький университетский город, университет которого известен замечательной библиотекой по истории католичества. Никаких других приоритетов там нет — только католичество, почему общежитие, где нас попервости поселили, было оформлено в традициях католического монастыря. Это и был монастырь в прежние времена. Теперь тут в одном крыле жили очкастые серьёзные студенты, а в другом — красивые серьёзные студентки, заигрывать с которыми было в принципе бесполезно. По-французски я знал единственную фразу: «Ву ле ву куше авек муа» (и, конечно, «Жё не манж па…» — но в этом признаваться уже стыдно). Если кто не знает, «Ву ле ву куше авек муа» означает «Не хотите ли вы спать со мной?» — и с таким багажом привлечь доброжелательное внимание европейской католички, сами понимаете, очень трудно. Селить в монастырское общежитие нас не хотели. Меня как самого убедительного отправили на поиски организаторов конгресса. Времени было уже около восьми вечера, и застать кого-то на рабочем месте не представлялось исполнимым,— тем не менее нюх сразу привёл меня в кабинет ректора. Он что-то писал, отпустив секретаршу. Дубовый кабинет был увешан гобеленами с изображениями средневековой охоты.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (фотографии)




Collapse )


Владимир Герлах («Facebook», 14.02.2020):

Вялый Быков: наши встречи с… великими? И что с кем же ещё распивать вискарь Венику как не с Димой Песковым? С Навальным, что ли? И что он, Быков, конечно уважает своих друзей Виктора Шендеровича и Иртеньева, но как писатели они не очень: гениальный Мастер всегда поддерживает Власть, ибо видит в Ней Реальную Силу. А демократия и эти ваши девяностые… Это всё хуже, разрушительнее и опаснее для художника. Вот так-то! Короче, выглядело это всё довольно беспомощно, не умно и вполне себе бессвязно. Даже знаменитый издатель Лена Шубина (А мы же видели там и её, красивую!) не выдержала этой похожей на бред речи и, извинившись, покинула зал, не дождавшись конца этой чудной «лекции». Но что же случилось с Быковым? Кризис среднего возраста? Тупик в отношениях с новой молодой женой Катькой? Иссяк фонтан творческих идей? Вы простите меня великодушно, но на мой скромный и субъективный взгляд, Дмитрий особо никогда и не был силён в беллетристике (разве что «Эвакуатор» и «ЖД» удались ему неплохо)…

Владимир Герлах («Facebook», 14.02.2020):

Дмитрий Быков: разбор полёта (Или падения?). А всё остальное… Слабенько, натянуто, вторично. Вот как литературовед он — сила и мощь, без базара! А художественная проза и общественная позиция — это не его, раз так. Как говорил Иосиф Бродский: «Если Евтушенко против колхозов, то я — за!». Так и тут: если Быков — вместе с Путиным, Песковым и Собчак, против Навального, Иртеньева и Шендеровича — то я уж лучше с этими, последними, но точно не с Быковым и компанией! Это факт. Впрочем, я уже довольно давно утратил интерес к этому с недавних пор противоречащему самому себе персонажу (что-то с ним не то). Хотя и хотели мы попасть на эту его последнюю (Для нас?) лекцию 26 ноября 2019 года. Долго думали: брать или не брать билеты за две тыщи каждый. Наконец решились — и прогадали! Одно хорошо: каждый слушатель получил по новой книге автора (она входила в стоимость билета). Даже автографы он давал эдак презрительно: «на отвали», не глядя на подошедших людей. Довольно-таки омерзительно и противно.
berlin

Дмитрий Быков (видео) // «YouTube. ЖЗЛ с Дмитрием Быковым», 17 февраля 2020 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 24-го января 2020 года:

Не знаю, насколько это будет интересно слушателю или зрителю, но мне это интересно. Я сейчас начал такую серию интервью — то, что я делал на «СитиFM». Я скучаю же по этому. Мне нравилось делать вот эти беседы на свободные темы с умными людьми. Когда я сижу в студии «Один» один, то я разговариваю сам с собой или с несколькими авторами вопросов, но когда я разговариваю с собеседников, это вышибает из меня самого какие-то искры, какие-то мысли довольно неожиданные. И мне кажется, что в данном случае этот собеседник (Павловский, Ефремов, Кончаловский, Петрановская — много их уже было, десять эфиров уже отсняли, там и Илья Колмановский, биолог) — они будут, мне кажется, и небесполезны и для вас. Мы в «Прямой речи» то делаем, и, начиная где-то с февраля я буду это в Youtube выкладывать.


ЖЗЛ с Дмитрием Быковым («YouTube», 17.02.2020):

Когда-то у меня была программа на «Сити-FM» «Беседы на свободные темы». Там я встречался с теми, кто был мне интересен, и по часу разговаривал без всякой цензуры о всяких сложных и увлекательных вещах. С тех пор, как программа закрылась по независящим, как говорится, обстоятельствам, — я тосковал по этому формату. Наконец появилась возможность возобновить эти разговоры на базе «Прямой речи», причём в видеоформате. Слушателя ожидает сеанс полной откровенности и высокого интеллектуального напряжения. А в гостях у нас побывают те, кто независимо от убеждений заслуживает попадания в ЖЗЛ. Это не только жизнь замечательных людей, но и разговоры о смысле жизни — жалкая замена литературы.








Михаил Ефремов
в программе ЖАЛКАЯ ЗАМЕНА ЛИТЕРАТУРЕ
с Дмитрием Быковым


Приветствую всех на своём канале. Мой первый гость Михаил Ефремов. Нас связывает давняя дружба, совместная работа и много гастрольных путешествий. Смею думать, что я знаю настоящего Ефремова — не столько фаната Спартака, сколько фаната Рильке. Его маска никогда не прирастает к лицу, и кажется, наш разговор поможет увидеть в нем не столько любимца публики, сколько большого артиста МХАТовской школы, истинного наследника великой традиции. Кроме того, с Ефремовым весело, даже когда он совершенно серьёзен.





Хочешь — жни, а хочешь — куй, всё равно получишь... © ЖеЗЛ


Как по взмаху царственного жезла —
Или царского жезлА —
Дружно нечисть разная полезла,
Закипела, приползла. ©




ЖеЗЛ с Дмитрием Быковым и ЖЕСТ Дмитрия Быкова