May 21st, 2020

berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Григорием Чхартишвили // «Новая газета», №52, 22 мая 2020 года

Akunin Chkhartishvili («Facebook», 21.05.2020): У нас с Дмитрием Быковым недавно был спор о Советском Союзе в лектории «Прямая речь». Многие в комментах спрашивали, где это можно посмотреть бесплатно. Посмотреть — пока не знаю, а прочитать несколько укороченный вариант можно во вчерашней «Новой газете». Заголовок выглядит пышно, но на самом деле допытывался про это не Дмитрий Львович, вопрос был «из зала». И ответ был менее фанфарный.


Григорий Чхартишвили: «Я абсолютно верю в счастливую Россию»

Почему? Допытывался Дмитрий Быков.

— Здравствуйте, Григорий Шалвович.

— Здравствуйте, Дмитрий Львович.

— Вы выглядите прекрасно.

— Я весь полон антител.

— В разговоре с вами я хочу для себя проговорить важную вещь. Я не хочу сказать, что люблю СССР, я его во многом ненавижу, но сейчас хуже. И я пытаюсь понять, почему хуже. Согласны ли вы с этим? И если сейчас лучше, то в чем?

— Я понимаю, почему другие с ностальгией вспоминают про Советский Союз или про какие-то его составляющие: они были тогда моложе, здоровее, счастливее, небо было синее или им тогда жилось лучше, чем окружающим, а сейчас живется хуже, чем окружающим, или они насмотрелись (это я про совсем молодых) какого-то кино и т.д. Но вы, свободолюбивый поэт, который при всем при том при Советском Союзе сформировался и прожил, что вас в нем манит? О чем вы скучаете?

— Три вещи. Во-первых, неуважение к национализму, хотя бы прокламированный интернационализм, который идеальным не бывает нигде, даже в Штатах, но на знаменах он был нарисован. Второе — религия, знавшая свое место. И третье — культ просвещения, культ интеллекта, который в СССР был. И надо вам сказать, даже помощники Андропова — такие, как Бурлацкий или Бовин, были интеллектуалами. То есть Советский Союз так или иначе ориентировался на ценности конца XVIII века, на ценности просвещения, а не на ценности пещерных врожденных данностей — места рождения, возраста, пола, нации и т.д.

— То есть кровопийца для вас все-таки милее?

— С кровопийцей возможна дискуссия, а ворюга, во-первых, легко становится кровопийцей, а во-вторых, у него принципов нет вообще, он вас просто убьет из личной выгоды — и все. Советский Союз не был монолитен, как минимум четыре их было: был Советский Союз 30-х, Советский Союз 40-х, 60-х и 70-х— это разные страны абсолютно. Мне нравится Советский Союз начала 70-х.

— Я для себя весь этот советский 70-летний период делю на две половины. Первая половина, первые 35 лет — это половина террористическая, вторая — более травоядная. По первому, слава богу, вы не ностальгируете совсем…

— Вы зря объединяете в одну эпоху Ленина и Сталина, антиимперскую политику и имперскую, — все-таки есть разница. Сегодняшние хотят Ленина выкинуть из мавзолея, а Сталина туда вернуть.

— Разница тут есть, но для меня она непринципиальна. Для меня принципиальны взаимоотношения между личностью и государством, и по этому типу я делю советскую эпоху на две — когда государство сжирало человека и когда оно его просто жевало. Я боялся, что вы ностальгируете по тому времени, « когда звенела и дымилась на берег рухнувши вода»…

— Нет, «о времени большевиков» не плачем.

— Слава богу. Значит, что касается второй половины — назовем ее травоядной, вторые 35 лет... Впрочем, и это относительно, потому что там были и жертвы, и мученики, последний по времени — Анатолий Марченко умер в тюрьме после голодовки уже в 1986 году в декабре… Но попробуем сравнить это с современной Россией. У меня для этого есть градация, поскольку я люблю все делить на кубики, квадраты и шкалы — мне так проще осознать неизмеримую другими способами реальность. У меня четкий критерий, по которому я определяю качество общества или государства. Значит, есть два параметра: параметр № 1 — это свобода выбора жизненного пути для людей, которые здесь живут, свобода прожить какую-то жизнь, которую ты выбрал себе сам, а не которую тебе навязывают со стороны. Чем в обществе у граждан таких степеней свободы больше, тем выше качество этого общества, с моей точки зрения. И второй параметр, тоже очень важный, — это уровень заботы государства о тех, кому в жизни по тем или иным причинам приходится трудно.

— Инвалиды, старики…

Collapse )


* Организация «Сеть» признана террористической и запрещена на территории РФ

Разговор состоялся в лектории «Прямая речь». Полностью его можно услышать здесь.
berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Григорием Чхартишвили // «Новая газета», №52, 22 мая 2020 года

Григорий Чхартишвили: «Я абсолютно верю в счастливую Россию»

Почему? Допытывался Дмитрий Быков.

окончание, начало здесь

— Ну, дело вкуса. И я благодаря тому, что родился в нашей стране, прожил за свою жизнь несколько жизней, не похожих одна на другую вот совсем — пять или шесть жизней. Вот это, конечно, плюс, но в то же время и минус. Я не уверен, что в 17 лет нужно вопреки природе быть, уже так сказать, умудренным жизнью циником, у которого есть двойной стандарт. Не знаю, мне кажется, надо идти и развиваться естественным путем. А еще я хочу сказать, что даже если ты живешь в Швейцарии, жизнь все равно поставит тебя в такую ситуацию, что тебе придется…

— Трогает, трогает жизнь, я понимаю. Григорий Шалвович, вот для меня очень важный вопрос. Я очень ждал вашей книги, вашего тома о петровской эпохе, и с ужасом понял, что отношение ваше к Петру, в общем, преимущественно негативное. Мне показалось, что это связано и с вашим отношением к советской власти. Неужели продуктом Петра не был весь русский XIX век, Золотой русский век?

— Вы знаете, я тоже всегда думал, что Петр прорубил окно в Европу и сдвинул Россию в сторону каких-то вот таких ценностей предпросвещения. Когда я стал в этом разбираться, я увидел, что — нет, ничего подобного. То есть он, конечно, окно прорубил, но дверь он туда не открыл. Это было окно с решеточкой, через которое можно было смотреть тем, кому положено туда смотреть. Что сделал Петр? Он взял рыхлое Московское царство XVII века, где на самом деле настоящей вертикали не существовало, она пошатнулась после Смуты. Там, кроме самодержавия, были, так сказать, другие подпорки: там была очень сильная патриархия, авторитет церкви невероятно возрос после того, как она сыграла такую важную роль в национальном возрождении в начале XVII века, и еще там была боярская Дума, которая имела большое значение, а еще иногда приходилось собирать земские соборы. Петр на самом деле восстановил абсолютно жесткую, такую вот ордынскую структуру государства, абсолютную вертикаль, в которой все решалось только в одной точке, эта точка находилась в голове государя, все решения принимались только оттуда. Это никакая не европеизация, это абсолютная азиатиация, которая закамуфлирована париком, камзолом и башмаками с пряжкой.

Что касается XIX века, а также русской литературы, вот той культуры, из которой мы все произросли, возникла она, как я теперь понимаю, не благодаря Петру, а благодаря Екатерине, то есть существенно позже.

— Ну, Екатерина и есть несколько более бледный вариант Петра, его зеркальное отражение.

— Нет, совсем нет, вот совсем нет. Екатерина, как мне кажется, в историческом смысле нам интереснее всего как первый эффективный вариант использования мягкой силы в российской истории. Потому что до сего момента российская монархия использовала или жесткую власть через запугивание, или вообще ничего не делала, как кроткая Елисавет. Екатерина открыла невероятно продуктивное и интересное ноу-хау: она продемонстрировала, что можно добиться лучших результатов не когда ты грозишь отрубить голову и посадить на кол, а когда ты обещаешь наградить, что царский престол это не пугало, как при Иване Грозном, а это некое солнце, к кому надо стремиться, и ты согреешься в его лучах. И оказалось, что это отлично работает.

Кроме того, Екатерина совершила еще несколько очень важных в культурном смысле вещей. Она любила писать, она была графоманка, но то, что она любила писать, то, что она любила литературу, задало моду писать, и через поколение русские начали писать уже хорошо (при Екатерине они писали довольно ужасно). Потом у нее возникла совершенно гениальная педагогическая идея: она понимала, будучи женщиной своего века, пользу просвещения, она понимала, что России необходимо просвещение, она понимала, что учителей взять негде, и она сказала, что лучший учитель — это мать, давайте мы воспитаем новое поколение дворянок, а они уже нам вырастят поколение новых людей, и она открыла Смольный институт, и это был невероятный прорыв… И именно эти женщины, бывшие смолянки, воспитали Татьян Лариных, тургеневских барышень, декабристов и т.д. Это была важнейшая педагогическая революция.

— С этим я согласен вполне. К вопросу о Петре. Понимаете, ведь все упирается в соотношение русского и советского. Для одних советское — продолжение русского, а для меня это что-то совершенно иноприродное, и неизвестно, лучше или хуже. Как это для вас?

Collapse )


* Организация «Сеть» признана террористической и запрещена на территории РФ

Разговор состоялся в лектории «Прямая речь». Полностью его можно услышать здесь.
berlin

Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Дождь", 21 мая 2020 года

«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

Иосиф Бродскийпроект
НОБЕЛЬ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №29
ИОСИФ БРОДСКИЙ

аудио (.mp3)

Нобель, расколовший страну. Дмитрий Быков — о поэте «русского мира» Иосифе Бродском.

Лекция Дмитрия Быкова в проекте «Нобель» — об Иосифе Бродском. В 1987 году ему присудили Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «за всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью».

The Nobel Prize in Literature 1987 was awarded to Joseph Brodsky «for an all-embracing authorship, imbued with clarity of thought and poetic intensity.»

все лекции на одной страничке
berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 22 мая 2020 года




Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 255-й)

звук (.mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции «Евгений Замятин» отдельным файлом | все прочие лекции здесь

весь ОДИН в хорошем качестве