June 6th, 2020

berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №59, 8 июня 2020 года

Похвала скупости

Был ли Пушкин Бароном?

«Маленькие трагедии» исключительно трудны для постановки и редко удаются режиссёрам — прежде всего потому, что оксюморонны по существу, как и их названия. «Моцарт и Сальери» — два лика искусства, и художнику приходится их в себе сочетать; гость не может быть каменным, рыцарь не может быть скупым, чума — не время для пиров. Единственно правильной постановкой цикла из четырёх пушкинских пьес была бы дилогия: первый спектакль представлял бы традиционную, поверхностную версию, с весёлым и доброжелательным Моцартом, мужественным председателем, дерзким поэтом Дон Гуаном и жестоким скупцом Бароном. Второй демонстрировал бы депрессивного и мрачного Моцарта, грозно намекающего Сальери на его преступление («Правда ли, Сальери, что Бомарше…»), «бессовестного и безбожного» Дон Гуана, который радуется случаю заняться любовью в присутствии трупа врага, трусливого Председателя, страшащегося взглянуть в лицо трагедии и потому кощунствующего, — и…

Вот здесь заминка, поскольку сыграть «Скупого рыцаря» в противоположной, «обратной» трактовке ещё никому, насколько я знаю, не приходило в голову. На что велик был Смоктуновский — а и он в замечательном фильме Швейцера сыграл какого-то ростовщика, трактирщика Мойсея из чеховской «Степи», уже им сыгранного у Бондарчука. Между тем своя амбивалентность есть и тут, поскольку Пушкин изображает здесь не просто скупца, а подлинного рыцаря, аскета; и если во всех «Маленьких трагедиях» есть отмеченный Ахматовой автобиографизм, стремление переиграть собственную судьбу или подвести предварительные итоги, — то и «Скупой рыцарь» есть глубоко личное высказывание. Если увидеть в трагедии отголосок разрыва Пушкина с отцом, который шпионил за сыном и оскорблял его своей скупостью, — приходится признать параллель между Пушкиным и вспыльчивым юнцом Альбером, но думается, что в Бароне куда больше достоинства и ума; говоря прямо, Барон над своими сокровищами — это и поэт над своими сочинениями. Смысловой центр трагедии, её кульминация — монолог Барона, создание поэтического героя, заставляющее увидеть именно в Бароне автопортрет зрелого Пушкина.

Как молодой повеса ждёт свиданья
С какой-нибудь развратницей лукавой
Иль дурой, им обманутой, так я
Весь день минуты ждал, когда сойду
В подвал мой тайный, к верным сундукам, —


это прямое признание поэта, который среди любых занятий, чем бы он ни был увлечён и каким бы страстям ни поддался, ждёт на самом деле только одного: возвращения к творчеству, когда он будет наконец равен себе и, более того, сосредоточится на том единственном, для чего создан. Пока другие прожигают жизнь, тратя её на любовные или карьерные интриги, — Барон созидает крепость своего величия; и как он собирает дублоны — так поэт коллекционирует чужие страсти и судьбы, да и чужие слезы. Этот образ, кстати, странно аукнулся потом у Маяковского, тоже в трагедии: «В. Маяковский неуклюже топчется, собирает слезы в чемодан. Стал с чемоданом». И как за каждым дублоном в своих сундуках Барон видит трагедию — так и поэт за каждой новой строкой видит концентрат боли, чужой и своей.

Что не подвластно мне? как некий демон
Отселе править миром я могу;
Лишь захочу — воздвигнутся чертоги;
В великолепные мои сады
Сбегутся нимфы резвою толпою;
И музы дань свою мне принесут…


Эта декларация собственного величия сродни и будущему «Памятнику», и сонету, где утверждается право Поэта на верховное одиночество. «Отсюда править миром я могу» — это вполне созвучно формуле «Ты царь, живи один».

Мне всё послушно, я же — ничему;
Я выше всех желаний; я спокоен;
Я знаю мощь мою: с меня довольно
Сего сознанья...


Мотив памятника возникает и здесь — в рассказе о царе, который приказал своим воинам принести по горсти земли, «и гордый холм возвысился». Барон пересказывает здесь известную легенду о «камнях Тамерлана».

Но главное, что роднит поэта и скупца, — как ни странно, абсолютное бескорыстие Барона: он собирает золото в свои сундуки никак не для того, чтобы его тратить, а мысль о том, чтобы завещать богатство сыну, приводит старика в содроганье. Барон — подлинный аскет, своего рода рыцарь скупости: деньги нужны ему именно как концентрат жизни, своего рода эквивалент времени, запирать их в сундук — единственный, кажется, способ удержать все эфемерное и зыбкое, найти ему материальный аналог. Поэзия — такой же концентрат времени, единственный бессмертный след чужого бытия: «Ржавеет золото, и истлевает сталь, крошится мрамор»… с той только разницей, что золото не ржавеет. Сама мысль о том, что сокровища будут растрачены сыном и его беспечными друзьями, отравляет Барону мысль о посмертном покое: «И потекут сокровища мои в атласные диравые карманы» — сам-то Барон не потратил ничего, живёт аскетически, сына держит в чёрном теле. «Бескорыстная любовь к деньгам» — в этой шутке только доля шутки: для Барона деньги — никак не средство обмена. Это подлинно концентрат жизни, память о ней, памятник. Сам слог, которым говорит он о своих сокровищах, — сродни интонациям поэта, подводящего итог своему пути; и не следует думать, что поэт творчески преображает мир, а скупец только коллекционирует изделия чужих рук. От Барона требуется столько изобретательности, хитрости и даже самопожертвования, что его труд вполне сопоставим с творчеством. Главное же — Пушкин тоже категорически настаивает на том, что прагматические мысли о поэзии постыдны; деньги не для того, чтобы их тратить, — и стихи не для того, чтобы ими воспитывать народы и улучшать нравы. «Не для житейского волненья» etc, yes!

Мне возразят, что Барон жесток: чего стоит сцена, когда он с невероятным хладнокровием шантажирует стоящую на коленях вдову. Но и поэзия — жестокое занятие: «Поэзия выше нравственности или по крайней мере совсем иное дело». Пушкин цитирует слова Дмитриева о Державине, который повесил двух пугачёвцев «из пиитического любопытства». Ради искусства поэт не щадит себя — но не слишком церемонится и с другими: «Какое дело поэту мирному до вас!» Понимание поэта как всеобщего благодетеля, непременного гуманиста, народного слуги — это непозволительное предъявление прав на то, что людям совершенно не принадлежит. Искусство — для любования, а не для воспитания. И чувства Барона —

Хочу себе сегодня пир устроить:
Зажгу свечу пред каждым сундуком,
И все их отопру, и стану сам
Средь них глядеть на блещущие груды, —


весьма сродни тем, какие испытывал Пушкин при виде своих творений:

«Трагедия моя кончена; я перечёл её вслух, один, и бил в ладоши и кричал, ай да Пушкин, ай да сукин сын!»

Тем же, кто привык видеть Пушкина, даже зрелого, любвеобильным гулякой, другом своих друзей и страстным народолюбцем, — мы ничего возражать не станем, руководствуясь верным принципом «и не оспоривай глупца».
berlin

Дмитрий Быков (видео) // VI-й Книжный фестиваль Красная Площадь, 6 июня 2020 года





Молодой человек
Ну, Луиза,
Развеселись — хоть улица вся наша
[Безмолвное убежище от смерти,]
Приют пиров, ничем ненарушимых [невозмутимых],
Безмолвное убежище от смерти,
Но знаешь, эта чёрная телега
Имеет право всюду разъезжать.
Мы пропускать её должны! Послушай,
Ты, Вальсингам: для пресеченья споров
И следствий женских обмороков спой
Нам песню, вольную, живую песню,
Не грустию шотландской вдохновенну,
А буйную, вакхическую песнь,
Рождённую за чашею кипящей.

Председатель
Такой не знаю, но спою вам гимн
Гимн [Я в] честь чумы, — я написал его
Вчера, когда мы разошлись [Прошедшей ночью, как расстались мы.]
Мне странная нашла охота к рифмам
Впервые в жизни! Слушайте ж его [меня]:
Охриплый голос мой приличен песне.

Все [Многие]
Гимн в честь чумы! послушаем его!
Гимн в честь чумы! прекрасно! bravo! bravo!

Председатель (поет)
Когда могущая Зима,
Как грозный [бодрый] вождь, ведёт сама
На нас косматые дружины
Своих морозов и снегов, —
Навстречу ей трещат камины,
И весел зимний жар пиров.

Царица грозная, Чума
Теперь идёт на нас сама
И льстится жатвою богатой;
И [к] нам в окошко день и ночь
Стучит могильною лопатой....
Что делать нам? и чем помочь?

Как от проказницы Зимы,
Запрёмся также от Чумы!
Зажжём огни, нальём бокалы,
Утопим весело умы
И, заварив пиры да балы,
Восславим царствие Чумы.

Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъярённом океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.

Всё, всё, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неисчислимы [Неизъяснимы] наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.

Итак, — хвала тебе, Чума,
Нас не страшит [Нам не страшна] могилы тьма,
Нас не смутит твоё призванье!
Бокалы пеним дружно мы
И девы-розы пьём дыханье, —
Быть может... полное Чумы!

из «Пира во время чумы» Александра Пушкина, 1830 год





видео-трансляция во ВКонтакте
видео-трансляция в Facebook'е


Пионерские чтения. «Пушкин с нами, мы с Пушкиным»

Литературный иллюстрированный журнал «Русский пионер» посвящает свои Первые пандемические «Пионерские чтения» великому поэту и узнику карантина. Пушкин вернулся из болдинской изоляции не с пустыми руками, а с собранием литературных шедевров. Вот и авторы «Русского пионера» представят читателям, что они сочинили в самоизоляции.

участники:

📌 Андрей Колесников
📌 Андрей Бильжо
📌 Виктор Ерофеев
📌 Дмитрий Быков
📌 Андрей Макаревич
📌 Константин Богомолов
📌 Ксения Собчак




Collapse )
berlin

...

Дмитрий Быков рассказал о новом романе и любимом месте в Петербурге

Как отметил писатель, накануне создания сюжета он всегда старается провести неделю в Северной столице.


Писатель, поэт и журналист Дмитрий Быков в рамках XV Санкт-Петербургского международного книжного салона принял участие в пресс-конференции ТАСС и рассказал о любимом месте в Петербурге, а также поделился подробностями готовящейся книги.

Как отметил писатель, в его жизни существует множество мест, где он в разные периоды своей жизни чувствовал себя как дома. Одним из таких мест до сих пор остается Петроградская сторона в Петербурге. Как признался Быков, накануне создания нового романа он всегда старается приехать на неделю в Северную столицу, чтобы пообщаться с друзьями и окончательно сформировать сюжет.

Так, Быков всегда останавливается в доме на Большой Зелениной улице, где жила его литературный учитель и любимый поэт Нонна Слепакова.

«Для меня это родное и самое лучшее место. Скалистые виды этих домов потрясают. Для меня было счастьем вписывать героев книги «Орфография» в географию Петроградской стороны. Когда я затеваю роман, я приезжаю на неделю и просто хожу по Петроградской стороне, обсуждаю идею со своими друзьями — и постепенно мне становится ясно, что я хочу написать»,— отметил писатель.

К концу этого года Дмитрий Быков планирует выпустить книгу «Истребитель» — книга завершит трилогию прошлых романов «Икс» и «Июнь». Сюжет повествует о загадочной гибели в 1938–1939 годах всех главных летчиков Советского Союза.

Недавно у Дмитрия Быкова вышли в свет две новые книги — травелог «Палоло, или Как я путешествовал» и третья часть лекций по литературе из серии «Прямая речь» (в сборник вошли лекции о популярных зарубежных писателях).


Мария Шевлягина // «Петербургский дневник», 6 июня 2020 года




Дмитрий Быков рассказал, каким видит мир после окончания самоизоляции

Писатель оценил развитие российской культуры на фоне глобальной самоизоляции.


Писатель, поэт и журналист Дмитрий Быков в рамках XV Санкт-Петербургского международного книжного салона принял участие в пресс-конференции ТАСС и обозначил тенденции, которые будут наблюдаться после окончания всемирного карантина.

«Когда-то Бернард Шоу высказал такой парадокс: «Уайт вышел из тюрьмы таким же, как вошел в нее». Я считаю, что мы выйдем из карантина абсолютно такими же, какими мы в него вошли. Смотря на своих детей, уверен, что характер закладывается с рождения — мир может его как-то уточнить, заострить, направить, но изменить природу человека не может ничто. Человек — самое твердое, неизменимое и сопротивляющееся существо на свете»,— отметил Быков.

Единственное, что может измениться в будущем, по мнению Быкова,— это то, что люди будут с большей радостью относиться к скоплению людей. «Я последние две недели езжу на запись аудиокниги и очень радуюсь пробкам»,— заметил писатель.

Что касается глобального влияния карантина на взаимоотношение стран и развитие культуры, то в этом отношении Быков склоняется к мнению, что тенденции на объединение наблюдаться не будет.

«Россия на ближайшее время абсолютно не склонна к любой конвергенции. Мир сейчас также максимально обособлен, но, может, это и лучше — это может позволить сосредоточиться и прийти с какими-то наработками.

Наша страна, безусловно, органическая часть мира и не является альтернативой ему. У России есть исключительное предназначение — она рождает в силу ряда причин великих писателей и великих читателей. Русская культура, по сути, — это наша национальная идея. Как не уронить это знамя — для меня серьезный вопрос
»,— заключил писатель.

Ранее Быков рассказал, где находится его любимое место в Петербурге, и анонсировал выход новой книги. Подробности — здесь.


Мария Шевлягина // «Петербургский дневник», 6 июня 2020 года




«Я не верю»: на Книжном салоне Быков высказался о влиянии пандемии на характер человека

Писатель уверен: человек – самое твёрдое и непоправимое существо на свете.


Известный российский писатель Дмитрий Быков во время онлайн-пресс-конференции в ТАСС в рамках Международного Санкт-Петербургского книжного салона рассказал своё мнение по поводу того, что, возможно, характер людей после пандемии изменится.

И по мнению публициста, этого не случится.

— Я не верю в то, что человек радикально может измениться. Характер человека заложен с рождения, поэтому мир может его заострить, но не изменить. Человек — самое твёрдое и непоправимое существо на свете. Мы выйдем из карантина точно такими же, какими были до него, — уверен Быков.

У россиян, по мнению литературного критика, повышенная адаптивность, поэтому он твёрдо убеждён, что из карантина люди выйдут прежними — почти.

— После карантина будем разве что менее раздраженно реагировать на пробки, на толпу. Сейчас, когда я езжу на записи аудиокниг, с радостью попадаю в пробки. В проекте аудиокниги я недавно начитал Тургенева, в процессе у меня Гаршин, а скоро я запишу свой старый роман «Орфография», — рассказал писатель.

К слову о писателях, Дмитрию Быкову очень нравится творчество Трумена Капоте, создавшего «Завтрак у Тиффани», поэта Александра Блока, а также «ленинградскую школу» — Нонну Слепакову, Валерия Попова, романы братьев Стругацких, Оскара Уайльда и Редьярда Киплинга.

А ещё его «чрезвычайно интересует» Иван Тургенев.

— Думаю, что XXI век будет веком Тургенева. Он заставляет думать, он доверяет читателю. Он придумал то, что мы сейчас называем европейским романом. Европейские романы были неряшливы до Тургенева, а благодаря ему стали короткими, динамичными и с богатым подтекстом. Сейчас его самая актуальная книга — это «Ночь», — высказался публицист.

Напомним, ранее литературный критик Галина Юзефович рассказала о лучших книгах последних лет.


Олеся Курдюкова // «78», 6 июня 2020 года
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №59, 8 июня 2020 года





Сопоставительное


Мир стал мучительно нагляден. Господь решил в конце концов сравнить публично ихних гадин и наших праведных бойцов. Убили в Штатах Джорджа Флойда почти пятидесяти лет. Он был обидчивый и злой, да, и он за пачку сигарет платил фальшивою купюрой, засунув пачку в свой карман. Да, был он сложною натурой и был при этом наркоман, не соблюдал законных правил, три раза преступал черту, причём беременную грабил, приставив дуло к животу, — но убивать его за это, да вчетвером на одного, когда при нём ни пистолета, ни автомата, ничего?! Немудрено, что сразу в Штатах возникла бунтов череда, отряды черных и пейсатых громят и грабят города, — плати, Америка, за всё ты! Протестный ширится размах, и губернатор Миннесоты публично кается в слезах. Всегда мы знали, что пиндосы — ходячий, воплощённый грех, а у кого ещё вопросы — вопросов больше нет у тех. Мы видим сброшенную маску на карантинном рубеже. Кто аплодировали Маску — не аплодируют уже. Уже Захарова Мария сказала, грозно посмотрев, что наши граждане былые обратно просятся в РФ (но мы ещё посмотрим, правда, хочу я тихо намекнуть; мы пустим тех, кто был за Трампа, а кто за Хиллари — отнюдь). Случился полный мозговынос, кренится дьявольский престол; страшней, чем был коронавирус, их исторический раскол, и как-то мы на этом фоне лишь подчеркнули их облом, на обнулённом нашем троне усевшись истинным орлом.

А что у нас, в отчизне танков и покровителей орбит? Убит Владимир Таушанков, при штурме гвардией убит. Сбежал, побоище устроив, затеяв форменный разгул (он утащил рулон обоев и локтем девушку пихнул). Его квартиру штурмом взяли: неадекватный, злобный чел! Бойцы Росгвардии не знали, вооружён ли он и чем. Им померещилось сперва там (и мы, конечно, их поймём), что он с ножами, с автоматом, баллон перцовый был при нём… Увидев удостоверенье, он запер дверь, и все дела. (Другой бы предложил варенья: ку-ку, Росгвардия пришла! Любой, Росгвардию завидев, пред ней распахивает дверь, а он увидел в этом вызов и разозлился. Ну не зверь?) Убит в последний день весенний, но в честном, так сказать, бою, причём не ранили соседей, причём не тронули семью, согласно кодексу героев, не посрамив родной берет… Заметим, что рулон обоев — отнюдь не пачка сигарет! Предмет не лёгкий и не малый, и без особого труда им можно и убить, пожалуй. Как тем стаканчиком тогда. И он при путинском режиме (проблемы Штатов нам чужды) убит не расово чужими, не в силу расовой вражды, — застрелен нашими, своими, вступивши с ними в честный бой, убит законности во имя, о чём бы мог мечтать любой.

И вы, долдоня о прогрессе и об отравленной среде, судов хотите и репрессий? А гуманизм, простите, где? Ведь вы же, кажется, решили, и согласиться я готов, что вам при путинском режиме хватило следствий и судов? Так вот: отстаньте от героев. Не придирайтесь к их правам. Иначе, бдительность утроив, они отправятся и к вам.

И вот заметьте, скажут Громов, и Кириенко, и Песков, — что никаких тебе погромов и никаких тебе свистков, и все спокойно проглотили. И так в крови уже до пят! Сидят себе на карантине и кротко в масочку сопят. Довольно этих революций, и конституций, и борьбы, и заговорщицких поллюций на тему будущей судьбы, — все эти штуки подростковы, и всем борцам цена пятак. Зачем нам склоки и расколы? Пассионарны мы и так, мы так друг друга ненавидим, как вам не снилось искони, — но мы на улицу не выйдем. Мы потому что не они. Мы не уступим даже в малом, мы всех соседей загрызём — но в тишине, под одеялом, как учит местный чернозём. Хотите вы, как в Миннесоте? — спрошу с ухмылкой деловой.

Ну что ж поделать. Отсосёте. Вам это делать не впервой.
berlin

VI-й Книжный фестиваль Красная Площадь 2020

Сергей Селёдкин // «Комсомольская правда»;, 6 июня 2020 года

Литры санитайзера и бесстрашные литераторы: На Красной площади открылась первая после карантина книжная ярмарка

Наш корреспондент побывал на фестивале в центре столицы.

<...> Продолжив осмотр книжных рядов, я обратил внимание, что они буквально уставлены книгами Дмитрия Быкова. <...>


НАТЕ! с Дмитрием Быковым // «Газета.ru», 5 июня 2016 года:

<...> Так получилось, что в канун Дня независимости России в центре внимания страны опять оказалась русская литература. Тому причиной три события. Ну, во-первых, как образ синтеза литературы и власти на Красной площади проходит большой книжный фестиваль, где подавляющее большинство российских литераторов (исключая, естественно, меня и нескольких ещё отщепенцев) демонстрируют радость от близости к Лобному месту. Понятно, что Лобное место это действительно некий интеллектуальный центр страны, потому оно и называется Лобным. Многие выдающиеся умы побывали там в разное время. <...>



bykov // «LiveJournal», 30 мая 2018 года:

Не будет меня там!



bykov // «LiveJournal», 8 мая 2019 года:

Cвоих книг я не представлял там и представлять не намерен. Я по-прежнему думаю, что Красная площадь -- для другого, а не для книжных фестивалей. Ну просто жанр другой. Но финал "Класса" -- протокольное мероприятие, а я в жюри. Та же история с романами -- если проект презентуется там, ничего не сделаешь. Сам роман, если он выйдет, как планируется, будет на ММВКЯ.



Дмитрий Быков в программе ОДИН // «Эхо Москвы», 7 июня 2019 года:

Тут всякие приятные благодарности по случаю нашего выступления коллективного на Красной площади. Мне по-прежнему кажется, что Красная площадь не самое удобное место для книжного фестиваля. Но если кому-то нравится, то и ради бога.



Дмитрий Быков в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ // «Эхо Москвы», 2 июня 2020 года:

[Татьяна Фельгенгауэр:]
― Нет никакого коронавируса. И, например, уже 6-го июня будет большой книжный фестиваль на Красной площади. Даже, несмотря на то, что участники издательства, которые говорят, что ребят, вы чего, не надо нам никакого фестиваля. Вы чего устраиваете. Писатель Дмитрий Быков, как вы видите этот книжный фестиваль.

[Дмитрий Быков:]
― Меня пригласил Колесников Андрей, дай бог ему здоровья. У него тоже как вы знаете, подозревали, но обошлось. Потому что не надо есть грибы. Вот он послал меня на пионерские чтения. И даже меня спросили, нет ли у меня какого-нибудь жизнерадостного девиза для моего выступления. Он у меня есть. Никакой вирус даже и в короне не помешает нам писать и читать. Так что я таким половинчатым образом, то есть, высказавшись по этому поводу, я получаю право там почитать. Для меня это большое счастье. Я знаю, что на этих чтениях будут присутствовать люди, добросовестно изолировавшиеся. Например, Макаревич. Поэтому без страха к этому отношусь. В принципе отношение к этому фестивалю у меня двойственное. С одной стороны читать и писать хорошо, с другой стороны мне кажется, это делается для подготовки, для легитимации голосования по Конституции. Это вызывает у меня определенные вопросы. Ну, мое отношение к этим поправкам вы знаете. Я надеюсь, что на фестиваль люди пойдут. А насчет голосования подумают.
berlin

Дмитрий Быков (без комментариев) // "Facebook"


Сергей Шмидт («Facebook», 06.06.2020):

Когда писатель очень хочет быть пророком.

Насчёт умных у меня банальный взгляд. Умный — не тот, кто не ошибается, а тот, кто не стремается признать свои ошибки.

Известный прогнозист Дмитрий Быков 6 декабря 2013 года.

(цит.) «... Разумеется, никаких войск Россия не введёт — Крым не Осетия, Украина не Грузия, времена не те, а новая пражская весна сейчас никому не нужна, тем более что никакой весны на Украине и нету...

Давать прогнозы в этой ситуации — дело крайне неблагодарное, тем более что и меняется она быстро. Мой прогноз, однако, таков: Виктор Янукович пойдёт на переговоры, сделает все возможное для их срыва или безрезультатности, а затем жёсткими силовыми методами разрубит узел: разгонит Майдан, сделает заведомо невозможным вхождение Украины в Евросоюз, после чего на выборах потеряет власть. Когда именно пройдут эти выборы — в 2015 году или раньше, — предсказывать не возьмусь. Этот вариант представляется мне оптимальным и наиболее вероятным: худшие и самые радикальные сценарии вроде раскола или гражданской войны осуществляются обычно в головах политологов. В ТАИЛАНДЕ, ПО-МОЕМУ, ВСЕ СЕРЬЁЗНЕЕ, да и Америке с Россией как-то меньше до него дела
».


Прогноз в молоко, чего уж. Прогнозиста прищучили, но он уходит в несознанку.

(цит.) «... «Также попалось в «Собеседнике» от декабря 2013 года ваша рубрика о том, что Крым не Осетия, а Украина — не Грузия, и Россия не полезет туда. Подробно за вами не слежу. Что-нибудь у вас получилось спрогнозировать удачно?».

Андрей, ОЧЕНЬ МНОГО. Вы вот подробно за мной не следите, а ведь я первый сказал, что Крым будет наш уже в начале 2014 года. И РОССИЯ, КСТАТИ, НЕ ПОЛЕЗЛА С ВОЙСКАМИ — Россия все сделала тоньше, быстрее, и, если угодно, бескровнее. Проблема в том, что многие вообще не допускали, что Будапештский меморандум будет нарушен, а я тогда уже допустил...
».


Отрицает, значится, Дмитрий Львович, что Крым был взят военной силой. За такое «отклонение от дискурса» и разрукопожатить могут.

Но в целом — детский сад у великого писателя какой-то.

«Вот же ваш прогноз, все же не так получилось. Признайте ошибку?».
«Нет! Все получилось так, как я сказал».


без комментариев