September 10th, 2020

berlin

Дмитрий Быков (фотография)





Сергей Дмитриев
«Русские поэты и Иран. Персидская струна русской поэзии от Грибоедова и Пушкина до Есенина и нынешних дней»
// серия: Иранская библиотека
// Москва: «Вече», 2019, твёрдый переплёт, 560 стр., ISBN:978-5-4484-1049-9
berlin

Дмитрий Быков (видео)




Писатель Дмитрий Быков впервые высказался о приговоре Михаилу Ефремову
// «YouTube. Собеседник Интернет-редакция», 10 сентября 2020 года

https://sobesednik.ru/obshchestvo/20200910-vinovat-li-pashaev-v-prigovore
https://sobesednik.ru/politika/20200910-bykov-o-prigovore-efremovu-niz
https://sobesednik.ru/obshchestvo/20200910-bykov-kritikam-efremova-ya-evr


[Дмитрий Быков:]
— Вообще задача артиста — как-то прояснять ситуацию в стране. [Михаил] Ефремов её прояснил очень наглядно. И вообще весь его казус, весь его случай — это очень наглядная демонстрация таких трёх стадий отношения России к своим героям, к своим любимцам. Первая стадия — это горячая всенародная любовь. Вторая стадия — такое же горячее всенародное топтание. «А чтоб не расслаблялся, а чтобы не отрывался от народа, чтобы помнил, что он один из нас». Третья стадия — всенародное покаяние с установлением памятника, с многолюдными похоронами, с ежегодным фестивалем. Это всё на [Владимире] Высоцком было очень наглядно. Я их не сравниваю, хотя типологически все народные герои похожи. Но просто Высоцкому при жизни… (я хорошо это помню) вовсе не приходилось наслаждаться такой всенародной славой. Его полюбили, когда он умер. При жизни… Ну, некоторые любили, некоторые распространяли записи. А некоторые… (я отлично помню этих людей, я с ними за одними столами сидел ребёнком) они говорили: «Да ну, антисоветчик. Да ну, зазнался. А вы знаете, что от него все соседи стонут, что он женат на иностранной б. и что у него «Mercedes»?» Ненавидели, конечно. И повезло ещё Высоцкому, что он по пьяни, попадая в аварию, никого не убил. Хотя такое с ним бывало.

Значит, теперь что касается внутренней механики этой трагедии. Но прежде, чем об этом говорить, я хотел бы сказать, что в России от такой траектории — вот от этой синусоиды — не застрахован совершенно никто. И она, как правильно совершенно сказал [Борис] Пастернак, любых кумиров, (в том числе… они не только в искусстве, в политике), она себе назначает ровно для того, чтобы вытащить их на свет софитов и потом тем показательней топтать. И с каждой властью это будет тоже, не обольщайтесь. Вот сначала на него молиться, потом его затаптывать и низвергать, и скидывать его памятники, а потом закидывать могилу цветами. К сожалению, со Сталиным примерно такая же история. И со всеми будет.

Теперь вот что касается вот, собственно, механики этой истории насчёт адвоката. В личном общении [Эльман] Пашаев производит впечатление человека необыкновенно напористого. Т.е. он действительно очень уверен в себе, и это, наверное, требуется от успешного адвоката-решальщика. Я не знаю, решальщик он или нет. Но мне очевидно одно. В России, где инструмент адвокатуры вообще никакой роли не играет в суде… У Ефремова мог быть абсолютно любой адвокат. И любого топтали бы точно так же. Кстати, некоторые… Я знаю, что некоторые отказывались именно поэтому. Большинство, кстати, предлагали ему свои услуги, и очень охотно пошли бы его защищать. Ну, т.е. это громкое имя, громкое дело, шанс хорошо напомнить о себе. Но многие опасались, потому то любого адвоката в этой ситуации топтали бы. Ну, топчут вместе с Ефремовым. Ефремов убил простого человека (все постоянно это повторяют), как будто сам Ефремов не простой. Ну и, значит, надо затоптать, и затоптали бы любого, будь то Генрих Падва, будь то Генри Резник… Герман Падва, Генри Резник. Будь то, понимаете, кто-нибудь из молодых талантливых и зубастых. Это совершенно не принципиально. Любой абсолютно на месте Пашаева оказался бы… ну, не скажу, в полном говне, но оказался бы в поле всенародной ненависти. В случае Пашаева к этому добавляется неважное владение языком и довольно разбитные манеры, манеры, которые, конечно, на пользу делу не идут. Что касается его стратегии, то, понимаете, вот нам наглядно продемонстрировано что делает адвокат, когда ничего не значит закон, когда ничего не значат объективные факторы. Вот [Александр] Добровинский, вот Пашаев — это шоу, причём, шоу предельно циничное с обеих сторон. Сейчас… вот это да — такой адвокат новой плеяды, адвокат нового типа, человек, который устраивает шоу вокруг процесса, прекрасно понимая, что никакие его аргументы роли не сыграют, никакие заслуги обвиняемого и его болезни рассматриваться не будут.

Ну и наконец, в какой степени виновата здесь оппозиционность Ефремова или во всяком случае его неучастие во всяких громких кампаниях типа «КрымНаш» и т.д. Ефремов, конечно, не оппозиционер. Хотя он никогда не говорил вот этой фразы, что он за Путина. Это Пашаев, конечно, подоврал. Ефремов только пошутил. Это я знаю от его общих знакомых — что «Путин — наш кормилец, потому что мы действительно о нём говорим» (сказал он). Но это единственное, что он сказал. Никаких признаний, никаких разговоров, что там «я шут, я не оппозиционер», ничего этого не было. Но важно здесь другое. Важно то, что в случае Ефремова — независимо от его позиции — он взят как показатель, он взят, конечно, для того, чтобы пугануть. Пугануть, разумеется, не оппозиционеров и, разумеется, не пьяных водителей, потому что, как показала статистика, из пьяных водителей большинство отделывается сроком там меньше пяти лет. Это показательный случай, чтобы никто не чувствовал себя элитой. И вот здесь очень важно подчеркнуть, что в России ведь никакой разницы между элитой и богемой на самом деле нет. А это разные понятия. У нас привыкли очень многие считать, что артист по определению — элита, что ему больше можно, что у него больше денег. Это не так. Артист богема. Имущественно не так уж ему и хорошо, хотя его съёмочный день иногда стоит дорого. К власти он, как правило, не имеет отношения. Он богема. Богема всегда себе больше позволяет. Она так живёт. Это часть её образа жизни. Так вот всем теперь дано понять: ни для кого ни поблажек, ни снисхождений не будет. Теперь каждый должен вести себя как оловянный солдатик своего государства. На сцене или в кадре он может вытворять всё, что угодно, писать в стол он может всё, что угодно…

[прохожий:]
— Здравствуйте.

[Дмитрий Быков:]
— (Привет.) …но в обычной жизни он абсолютно обязан ходить по струнке, отрабатывать всё, как есть, платить те же самые налоги, ничем абсолютно не отличаться в плане повседневного поведения, и больше того, если у него раньше там атрибутом звезды считались многочисленные связи на стороне, теперь и это тоже нельзя, во всяком случае нежелательно… «Oblico morale», товарищи! Это всё вернулось, это восстановлено. И обывателю здесь… интерес обывателя как бы очевиден. Ему, конечно, интересно читать светскую хронику. Но главное он хочет, чтобы все были как он. Потому что никто не должен выделяться. Вот я помню хорошо, как мне в детстве говорили мамаши такие: «Ты стараешься выделиться». — «А что тут плохого?» — «Нет, нехорошо, нельзя». Выделяться больше нельзя. Больше скажу. В стране, где большинство населения не имеет никаких прав, их гнев канализируется, он направляется против всех, кто хоть чем-то отличается. И виновата становится не власть. Власть внушает страх. Виноваты те, кто получше живут,— богатые и знаменитые. Поэтому этот приговор — предупреждение всем. Ну, конечно, это предупреждение не садиться пьяными за руль. Это понятно. Но главное — это предупреждение всем быть как все. Отныне правила для всех едины. Но это касается и властей. Они эту яму себе вырыли, надо к этому готовиться.

Последнее, что я хотел бы сказать. Мне кажется, что претензии к судье здесь неуместны. Судья… конечно, могла бы, наверное, учесть какие-то другие обстоятельства биографии Ефремова, его награды, его болезни. Но она не виновата ни в чём, потому что этот приговор, как и всё в случае Ефремова, выявило систему. Перед нами вот те магнитные линии, которые есть в обществе. Опилки всего лишь делают их зримыми. Перед нами наглядный кейс, на который будут ссылаться, который будут вспоминать. Поэтому судья не проявила никакой особенной кровожадности. И мне бы хотелось как-то отвести от неё гнев поклонников и сторонников Ефремова. Человек на государственной должности отныне больше ничего сделать не может, ничего сверх того, что разрешено ему регламентом.

Я уверен, что Ефремов выйдет, не знаю — раньше или позже ли, но выйдет и ещё сыграет. Я уверен, что Ефремов не сломается, потому что Ефремов известен мне как человек большого мужества, большой доброты. И главное, вот не надо его пугать тем, как ему тяжело будет сидеть. [Андрея] Синявского тоже все пугали. А он на зоне был окружён бесконечным уважением и сочувствием. Ефремова народ любит. И тот народ, который сидит, затравить его не даст.

Некоторый, кстати сказать, перелом отношения к Ефремову я действительно сейчас наблюдаю. Я вижу, что люди, которые его топтали и травили, после реального приговора как-то несколько охолонули, потому что в России так принято: от тюрьмы и от сумы не зарекаться. Но остались некоторые злорадные ребята, которые особенно в «Яндекс.Дзене», но не только там, это уж полное днище, но и в своих каналах они так: «Пущщай посидить!» Есть такие ребята. Ребята, когда вас будут сажать, мы ничего подобного не скажем. Мы не хотим вам уподобляться. Но вот что здесь важно. Понимаете, про Ефремова сейчас говорить «Пущщай посидить!» — это то же, что злорадствовать над мёртвыми. Ну, нехорошо. Ну, как-то в России не принято. Как-то это не по-русски. Да, я — еврей — буду вас учить как принято в России! И не только потому, что у меня есть русская половина, а потому что вы не русские. Русские — не сволочи, понимаете? Вот эти злорадные ребята — они — есть, они существуют. Но злорадствовать сейчас над Ефремовым — всё равно что злорадствовать над человеком, который из-за него погиб. Это мерзко. Это в России не принято. В России могут злорадствовать над преступниками. Но над сидельцем не принято, потому что сиделец находится как бы в аду. Русская тюрьма так устроена, чтобы это было таким посмертным пространством. Поэтому пока Ефремов сидит, к нему будет медленно проходить такой перелом в отношении. «Страданию твоему поклонился» [«Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился»] — как сказано в русской литературе. В русской литературе принято кланяться состраданию.
berlin

Расписание предстоящих лекций и встреч Дмитрия Быкова...

Расписание предстоящих лекций и встреч Дмитрия Быкова

когда
во сколько
город что
где
цена
17 сентября
четверг
19:30
Москва Дмитрий Быков: «Русские сказки» (лекция для взрослых)
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
билеты: 1.950 руб.
онлайн-трансляция: 750 руб.
+ комиссия платежной системы
24 сентября
четверг
19:30
Санкт-Петербург Дмитрий Быков + Алексей Иващенко: «Золушка» (чтение музыкальной сказки для взрослых)
Концертный зал «Колизей» — Невский пр., д.100
В чтении, помимо авторов, принимают участие артисты Мария Иващенко, Павел Левкин и Эльвина Мухутдинова.
от 1.000 до 3.000 руб.
28 сентября
понедельник
19:30
Москва Дмитрий Быков: «От семейного счастия до крейцеровой сонаты» (18+)
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
билеты: до 17 сентября 1.750 руб., с 18 сентября 1.950 руб.
трансляция: до 17 сентября 500 руб., с 18 сентября 750 руб.
+ комиссия платежной системы
18 октября
воскресенье
19:00
Москва Дмитрий Быков + Алексей Иващенко: «Золушка» (чтение музыкальной сказки для взрослых)
ЦДЛ — ул. Большая Никитская, д.53
В чтении, помимо авторов, принимают участие артисты Мария Иващенко, Павел Левкин и Эльвина Мухутдинова; музыкальный руководитель проекта и аккомпаниатор — Татьяна Солнышкина.
билетов нет
13 ноября
пятница
19:00
Москва Дмитрий Быков + Алексей Иващенко: «Золушка» (чтение музыкальной сказки для взрослых)
ЦДЛ — ул. Большая Никитская, д.53
В чтении, помимо авторов, принимают участие артисты Мария Иващенко, Павел Левкин и Эльвина Мухутдинова; музыкальный руководитель проекта и аккомпаниатор — Татьяна Солнышкина.
от 1.000 руб. до 3.000 руб.
berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Коммерсантъ-FM», 10 сентября 2020 года



Российские писатели выступили с ответом

Российские писатели ответили на обращение Светланы Алексиевич. «Ъ FM» поговорил с некоторыми из них. Накануне лауреат Нобелевской премии по литературе призвала российскую интеллигенцию отреагировать на происходящее в соседней стране. «Мы слышим только редкие голоса в поддержку. Почему вы молчите, когда видите, как растаптывают маленький, гордый народ? Мы все еще ваши братья»,— написала Светлана Алексиевич в своем обращении. В четверг сразу несколько российских писателей выступили с ответным словом.


Денис Драгунский заявил на своей странице в Facebook, что главный двигатель белорусских протестов — честь. В интервью «Ъ FM» он подчеркнул, что готов оказать всю необходимую помощь несогласным: «Я почувствовал, что оно адресовано мне, что почему-то не было до этой поры никакого большого коллективного письма, петиции от имени российской интеллигенции. Я думаю, что вскоре такое обращение, может быть, появится. Были обращения таких известных людей, как Чулпан Хаматова, Гарик Сукачев, Андрей Макаревич, и они говорили примерно то же, что говорил я, что мы поддерживаем, желаем успеха белорусскому народу. Если надо будет собирать средства кому-нибудь на лечение или на поддержку политзаключенных, если будет такая необходимость, помочь всегда можно. Я поддерживаю эти протесты, потому что я вижу, что это не оппозиция и власть, а это народ против диктатуры».

Людмила Улицкая сообщила в интервью русской службе «Би-би-си», что направила письмо Светлане Алексиевич. В нем она назвала белорусские протесты моделью скорого будущего в России и пожелала «жить в стране, свободной от тупой и тошнотворной власти».

В свою очередь, писатель Дмитрий Глуховский в беседе с «Ъ FM» согласился со Светланой Алексиевич — российская интеллигенция недостаточно поддерживает белорусский протест. «За исключением Людмилы Улицкой и Дмитрия Быкова, какую-то критическую позицию по отношению к власти за последние несколько лет, наверное, отваживались занимать только молодые актеры, которые в прошлом году вступались за своего коллегу по цеху. Остальные все, наверное, писатели и режиссеры, за редким исключением, предпочитают в этой истории, как и в прошлогодней, притвориться, что ничего не происходит. Это скорее богема, чем интеллигенция. Безусловно, свои публицистические способности и возможности, также свои социальные медиа, сети я могу использовать для того, чтобы с людьми говорить о ситуации. Другой вопрос, что, конечно, после Болотной площади меня, как и, наверное, многих других людей, которые в этой истории принимали участие, одолевают сомнения насчет осмысленности этих действий. Дальше встает вопрос просто, не западло ли тебе будет потом с самим собой оставаться во внутреннем диалоге, если сейчас ты полностью проигнорируешь ситуацию в Белоруссии, смолчишь, ничего на эту тему не скажешь».

Ответил Алексиевич и поэт Лев Рубинштейн. Белорусские протесты реабилитируют обесцененное слово «патриотизм», написал он в Facebook. Происходящее в стране Рубинштейн назвал величественным, трагедийным и бесконечно завораживающим зрелищем.

Писатель и журналист Дмитрий Быков заявил «Ъ FM», что поддерживает протесты с самого их начала. Однако помощь, которую может оказать российская интеллигенция, ограничена:

«Восхищает меня мужество руководителей этого протеста, хотя руководители там играют не большую роль, я думаю, это явление сетевое. Сочувствую Координационному совету. Я был в нашем координационном совете и хорошо понимаю, до какой степени на него валятся все шишки. Сделать он может очень немного и скорее оттягивает на себя внимание власти. Конечно, Светлана Алексиевич сейчас как единственный неарестованный член верхушки Координационного совета выдерживает огромную эмоциональную нагрузку. Душой я совершенно с ней. Никакие организационные формы этого протеста или его поддержки в России действительно сейчас незаметны. Потому что вопрос в том, что можно сделать. Написать коллективное письмо? Но это, по-моему, ничего не изменит. В России сейчас возможны всего три формы поддержки. Одна — ехать в Белоруссию, но я не знаю, насколько сейчас белорусам это нужно, и не испортит ли это их положение, и без того достаточно тяжелое. Вторая — личная форма поддержки, обращение вроде того, что сделали Драгунский, Улицкая, Рубинштейн — это такие частные заявления, которые просто позволяют сохранить лицо. И третья возможная форма — это насколько можно громче рассказывать о фактах нарушения прав человека там».

В свою очередь, писатель Сергей Лукьяненко считает, что россияне не должны вмешиваться в происходящее в Белоруссии: «Это является делом Белоруссии. Существует правительство, народ, оппозиция, спор по поводу того, кто же все-таки какой процент набрал на этих выборах, но все это, разумеется, должен решать народ Белоруссии. Я думаю, что он решит, кто все-таки победил, кто представляет его интересы. На мой взгляд, достаточно неправильно влезать со стороны, будь то интеллигенция, или простые люди. Будет совершенно неверно навязывать свое мнение. Призыв, конечно, эмоциональный, но мы видели множество цветных революций, все зависит от того, за кого выступает основная масса населения, а не толпа протестантов, вышедших на площадь. Так что я, как гражданин России, пожелал бы белорусскому народу самому определиться, чего он хочет».

Светлана Алексиевич — последний член президиума Координационного совета белорусской оппозиции, который остается в Белоруссии и при этом на свободе. Павел Латушко и Ольга Ковалькова покинули страну после того, как им угрожали уголовным преследованием. Мария Колесникова, Максим Знак, Лилия Власова и Сергей Дылевский арестованы по делу о призывах к захвату власти.

текст: Александр Рассохин

«Беларускі ПЭН-цэнтр», 9 верасня 2020

Заява Нобелеўскай лаўрэаткі Святланы Алексіевіч

Святлана Алексіевіч, нобелеўская лаўрэатка, старшыня Беларускага ПЭНа:

Уже не осталось никого из моих друзей-единомышленников в Президиуме Координационного Совета. Все или в тюрьме, или выброшены за границу. Сегодня взяли, последним, Максима Знака.

Сначала у нас похитили страну, похищают лучших из нас. Но вместо вырванных из наших рядов придут сотни других. Восстал не Координационный комитет. Восстала страна. Я хочу повторить то, что говорю всегда. Мы не готовили переворот. Мы хотели не допустить раскола в нашей стране. Мы хотели, чтобы в обществе начался диалог. Лукашенко говорит, что не будет говорить с улицей, а улица — это сотни тысяч людей, которые каждое воскресенье и каждый день выходят на улицу. Это не улица. Это народ.

Люди выходят на улицу со своими маленькими детьми, потому что они верят, что они победят.

Еще я хочу обратиться к русской интеллигенции, назовем это так по-старому обычаю. Почему вы молчите? Мы слышим только редкие голоса в поддержку. Почему вы молчите, когда видите, как растаптывают маленький, гордый народ? Мы все еще ваши братья.

А своему народу я хочу сказать, что я люблю его. Я горжусь им.

Вот опять кто-то неизвестный звонит в дверь…

Светлана Алексеевич // «Неман», №9, сентябрь 1977 года

Меч и пламя революции

К 100-летию со дня рождения Феликса Эдмундовича Дзержинского.


Дзержиново.

Мягко стелется среди леса узкая речушка, шумят берёзы. Здесь их неожиданно много. Старые, молодые, они вольно рассыпались среди тёмных сосен, опоясывая празднично белой лентой место бывшей усадьбы.

Дома нет. Дом в сорок третьем сожгли фашисты, казнив брата Казимира и его жену Люцию за связь с партизанами. На его месте стоит каменная плита с надписью: «Здесь 30 августа (11 сентября) 1877 года на хуторе Дзержиново (Столбцовский район Минской области) в семье польских мелкопоместных дворян родился «меч и пламя» пролетарской революции Феликс Эдмундович Дзержинский».

В моём сознании задерживается год — сорок третий... Немногим более тридцати лет прошло с тех пор, когда тут стоял большой дом, помнивший его детство, сберегавший его вещи и его книги. Всего лишь три десятилетия... А из поросшего мхом фундамента уже поднялись тонкие берёзки.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 11 сентября 2020 года




Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 271-й)

звук (.mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции «Сергей Колтаков» отдельным файлом | все прочие лекции здесь

весь ОДИН в хорошем качестве