September 21st, 2020

berlin

в каком-то смысле он продолжается ©

Предварительное опровержение: заблаговременный отказ от ответственности; отречение; оговорка. Это чтобы прикрыть себе задницу. Компания «Вью Эскью» категорически заявляет, что данный фильм от начала до конца представляет собой комическую фантазию, и не должен приниматься всерьез. Считать сюжет провокационным — значит, упустить самую суть, вынести неправедное суждение, а ведь право судить принадлежит Богу и только Богу, о чем следует помнить кинокритикам. Шутка. Прежде чем наносить кому-либо увечье из-за этого кинопустячка, вспомните, даже у Всевышнего есть чувство юмора. Взять хотя бы утконосов. Спасибо, и приятного вам просмотра. Постскриптум. Мы искренне извиняемся перед всеми любителями утконосов. Коллектив «Вью Эскью» уважает благородных утконосов. Мы вовсе не хотели никого принизить. Еще раз спасибо, и приятного вам просмотра. © Kevin Smith, DOGMA, 1999


Аварийное расселение

Ветхий фонд

Проблема аварийного жилья по-прежнему остается актуальной для большинства регионов РФ. Одним городам не хватает средств для расселения таких объектов, в других, более крупных, слишком большое количество непригодных для проживания домов и процесс растягивается по времени. При этом, с одной стороны, количество аварийного жилья так или иначе сокращается, с другой — постепенно растет и количество потенциального ветхого жилья.

<...>


Дмитрий Быков, Мария Кузнецова

// «Коммерсантъ. Санкт-Петербург», приложение «Реализация национальных проектов в Санкт-Петербурге», №171/П, 21.09.2020



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 18-го сентября 2020 года:

Вот, скажем, у меня был очень плодотворный опыт соавторства, в каком-то смысле он продолжается. С Машей Кузнецовой (Максимом Чертановым) мы неплохо справляемся и повзрозь, но, когда мы выдумываем вместе, получается веселее.
berlin

Дмитрий Львович о травле...

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 17-го июля 2015 года:

Где вы найдёте сейчас человека, который не подвергается остракизму, который не подвергается травле? Сейчас вообще отличаться чем-то от стенки, поднять голову на миллиметр — это уже повод, чтобы в тебя всё полетело. Ну, это неблагоприятный такой климат в обществе, избыток агрессии. И, естественно, все стараются её выместить на том, кого стало заметно. Это не есть хорошо. Травля вообще не есть хорошо. Про это, знаете, замечательно Тэффи когда-то сказала: «Если кто-то из русских обратил на себя внимание, так уж я этого кого-то не поздравляю». Действительно, что мы каждое лыко человеку ставим в строку? Давайте дадим ему право на ошибку и даже право на глупость, в конце концов. Любой может сказать глупость — и вы можете, и я могу. Просто в условиях свободы это норма. Ну, сказал человек — и что, теперь его линчевать за это?





Дмитрий Быков в программе ОДИН от 8-го августа 2015 года:

«Как бороться со школьной травлей? Как должен вести себя её объект, что должны делать учителя? Как пережитая травля может изменить человека?»

Изменить его она может совершенно однозначным образом. Она его может закалить, и ему после этого ничего в жизни не будет страшно. Она может его убить, довести до самоубийства, до безумия, что и происходит, я думаю (там явное безумие, явный перелом), в фильме «Чучело». Я не думаю, чтобы девочка после этого могла уцелеть. Но может она сделать из человека… Понимаете, травят же необязательно чмошников и лучших. Травят того, кто потенциально может стать лидером, и травят для того, чтобы он им не стал. Травят всегда из страха, чтобы забить по шляпку, прежде чем он их всех забьёт по шляпку.

Как себя вести? Сразу скажу: рак надо иссекать. Не дай бог, конечно. По возможности, если это с вами случилось, надо менять среду, надо менять школу. Если здесь уже не задалось, вы ничего с этим не сделаете. Никакой катарсис, никакое прозрение для мальчиков и девочек из «Чучела» невозможно, они такими родились. В них вбита двойная мораль, школа уже своё сделала. И училка эта равнодушная, которую Санаева, великая актриса, героически сыграла, ничего уже не сделает, не поправит. Она именно глубоко равнодушна.

Учитель может переломить ситуацию. Я всегда, когда прихожу в класс, ищу, кого травят. Если не нахожу — слава богу. Если нахожу, начинаю этого человека постепенно выдвигать в лидеры, постепенно выдвигать в центр, потому что в нём лидерские потенции обязаны быть. Если их нет — значит, его травят зря. Но тут возможна просто другая крайность: ты его приподнимешь, а из него получится маленький тиран, диктатор. Травля — это палка о двух концах, поэтому здесь надо с крайней осторожностью к этому подходить.

У меня есть мечта написать роман о группе учителей… Знаете, такой тайный слой учителей-профессионалов, методистов. Как Малдер выезжает на паранормальные явления, так и они выезжают в школы на какие-то критические ситуации, на травлю. Ну, такие методисты. Мне всегда казалось, что городской методист — это что-то вроде «скорой помощи». Я думаю написать о таком «учительском десанте» роман. Это интересно будет, тем более что это мой родной материал.

Я не знаю, честно вам скажу, может ли учитель с этой ситуацией справиться. Оптимально — убирать ребёнка из школы, где его травят. Это единственный вариант. Это плохая школа. В хорошей не травят, в хорошей у детей есть другие занятия. Я вернусь потом к этой теме, она для меня очень важная.





Дмитрий Быков в программе ОДИН от 18-го декабря 2015 года:

«Периодически в разных передачах слышал, что вы ненавидите свою школу. Возможно, я что-то пропустил? Никогда не слышал чёткого объяснения, почему именно. При этом вы говорили, что в школе вас не травили, закончили вы её с золотой медалью — и вот так? А ведь вы два года провели в армии. Сложно поверить, что в школе было хуже».

Поверьте, хуже. Я не могу сказать, что меня не травили. Меня травили там первые пять лет, а потом я как-то приспособился. Но это была действительно очень плохая школа. Она и потом была плохая. Там очень много было детей с так называемых «генеральских домов», детей элиты, поэтому была двойная мораль, дикий цинизм. Об институте травли, о феномене травли, который тогда возник (применительно к «Чучелу»), я написал сейчас довольно большую колонку для журнала «Русский пионер», она называется «Синдром». Надеюсь, что вы её скоро прочтёте. Это важная для меня тема.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №36, 23–29 сентября 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

«Ачётакова?!» Да ничё!

Максима Марцинкевича, более известного как Тесак, убили не тогда, когда он был националистом, а когда он перестал им быть.


Правда, либертарианство не кажется мне такой уж хорошей альтернативой. Да и не был он по большому счету ни националистом, ни либертарианцем, а искал идеологию, которая подходила бы его радикальному характеру. Мне этот характер не нравился, не нравится его проза, его окружение и его методы социальной санитарии. Но его убили (или довели до самоубийства, причём он предупреждал, что его уберут именно так и верить в суицидную версию не нужно). И радоваться его смерти я не буду, хотя понимаю, что для многих это чувство естественное. Он враг. Но человек — это и есть существо, которое не должно вести себя естественно. Это определение мне очень нравится. И очень нравится, например, Оскар Уайльд, который настаивал на том, что всё естественное отвратительно.

Мне кажется, что стыд — это как раз самая человеческая эмоция, потому что она ставит барьер на пути естественного поведения. Естественно брать чужое, если никто не видит, врать, если это безнаказанно, продвигать на должности своих (потому что свои же!) и радоваться несчастьям чужих (ведь чужие!). Все это — именно естественное поведение, вытекающее из человеческого естества, но человек только в той мере интересен, в какой побеждает это естество, во многих отношениях звериное. Вот Тесак, кстати, как раз эволюционировал, работал над собой, книги умные читал — не думаю, что сильно изменился, но работал над этим. Современная Россия поражает полным отсутствием стыда: убили человека в тюрьме (или заставили самоубиться, невелика разница), отравили оппозиционера, поддержали людоедство — нормально. Что естественно, то не стыдно. Вообще ужасно естественная страна: делает всё, что ей хочется, не особенно задумываясь о последствиях и пользе, и — «Ачётакова?!» Да в общем ничё. Сорокин, помнится, писал в «Дне опричника»: «Будет ничего». А получилось даже страшнее: будет НИЧЁТАК.

Когда так ведёт себя власть, это быстро становится образцом и для населения. Оно стремительно перестает стыдиться и начинает радоваться чужому горю, топтать оступившегося, шумно радоваться несчастью соседа.

Естество не обманешь. Но я по крайней мере не злорадствую, ибо это уж подлинно смертный грех. Я своих врагов не обеляю — среди них встречаются настоящие чудовища. Но когда им прилетает, я с этой радостью борюсь и по крайней мере не ликую публично. Нехорошо это, неправильно.