February 15th, 2021

berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // «Эхо Москвы», 15 февраля 2021 года




Дмитрий Быков в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ

аудио (.mp3)

ведущий: Александр Плющев


00:00 Начало эфира
01:33 О результатах акции с фонариками
04:12 Власть всегда падала под собственной тяжестью?
09:21 О деятельности Александры Бортич / О борьбе с космополитизмом
13:05 Про «ионизацию» общества
17:32 Что поменялось с возвращением Навального
18:45 Кто такие «властные невесты»?
21:14 Быть плохим — очень притягательно?
28:47 Почему Путин считает, что люди протестуют из-за усталости от пандемии?
33:01 Про «запугивание» главного редактора Медиазоны Сергея Смирнова
35:43 России не хватает публичной цели для граждан?
berlin

Предисловие Дмитрия Быкова к книге Евгения Ройзмана «Личный приём. Живые истории» // 2021 год

Евгений Ройзман «Личный приём. Живые истории» // Екатеринбург: «Гонзо», 2021, твёрдый переплёт, 352 стр., тираж: 3.000 экз., ISBN 978-5-904577-82-7


Предисловие

Евгений Ройзман утверждает, что не вспоминал рассказ Александра Грина «Личный приём», выдумывая название для этой книги. Между тем у его невыдуманных рассказов и полуфантастической истории Грина весьма много сходств: во-первых, в названии есть известная двусмысленность. Личный приём — это и встреча значительного лица с посетителями, и персональный метод решения вопросов, как в гриновском рассказе. Кроме того, пафос рассказа Грина вполне совпадает с главной мыслью Ройзмана: мы всё можем, если захотим, просто в критический момент никто, кроме тебя самого, не вступит в дело и не решит проблему. А так-то всё решаемо, стоит руки приложить.

В этом и состоит основа обаяния, неизменной притягательности ройзмановской прозы: разумеется, она являет нам портрет нынешней России, это само по себе интересно, хотя портрет выходит не особенно утешительным. Но Ройзман рассказывает, как развязываются, а иногда и разрубаются гордиевы узлы современной жизни, как элементарная заинтересованность оказывается сильнее отчаяния, как всем можно помочь, если захотеть и минимально напрячься. Или напрячься чуть серьёзнее, если требуется. На фоне того, что Лев Аннинский называл «текучим и повальным попустительством людей своим слабостям», Ройзман демонстрирует нравственную и физическую мускулатуру, а это зрелище очень утешительное. У него хорошая поэтическая школа, он писал стихи, как полагается, лет до тридцати, и стихи были хорошие, прекрасно запоминались, обладали тем самым личным авторским интонационным клеймом — «В большой стране мутнотекущих рек, где каждый сострадания достоин…» В прозе он так же энергичен, лаконичен, мускулист и точен, так же одной строчкой набрасывает портрет, так же стремительно выходит на тему; диалог строго дозирован, авторские оценки скупы, патетики ноль. Очень деловитая литература, при огромном разнообразии типажей и ситуаций ни на минуту не выглядящая разбросанной или утомительной. Внешне это рабочий дневник, но он так построен, что скоро читатель начинает слышать хор рыдающих, требующих, негодующих голосов. Он не просто видит страну — он чувствует, что страна эта небезнадежна, что она хочет и может помогать себе, нужно ей только что-то вроде адреналиновой инъекции. Вот эта книга — такой укол.

Ройзман сам себя до некоторой степени удивляет в русской жизни и литературе не было ещё героя с таким разнообразным опытом, таким сложным характером таким фундаментальным образованием и такой богатой практикой. Как-то многовато всего он в себе совмещает — поэт, историк, мэр, чемпион-гонщик, марафонец, исследователь невьянской иконы, борец с наркоманией, подросток с Уралмаша, правозащитник, политик, а по некоторым данным, авторитет в самом широком смысле слова. Я лично встречал людей, уверенных, что Ройзман — человек очень страшный. И множество людей, ненавидящих его до глубины души. Это очень правильно, потому что человек, никем не ненавидимый в России, представляет собой пустое место, а про Ройзмана можно сказать что угодно, только не это. Гражданин будущей России будет похож на Ройзмана. Или не будет. Я вообще не до конца уверен в возможности этой будущей России. Но что литература будущей России станет именно такой — сжатой, бьющей наотмашь, точной, оптимистичной и действенной, — я совершенно убеждён. Потому что не знаю насчёт России, а уж литература тут будет всегда.
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №6, 17–23 февраля 2021 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Европа и пацаны

Самого большого шума наделал на прошлой неделе не Навальный: повестку перехватил Лавров, заявивший о готовности к разрыву отношений с Евросоюзом в ответ на санкции.


Дмитрий Песков успел объяснить, что сама Россия на разрыв не пойдёт, что мы готовы только к таким недружественным шагам Европы. Политолог Фёдор Лукьянов сказал, что это может быть только ответом на грубое вмешательство ЕС в наши внутренние дела и выразится в прекращении работы миссий в Москве и Брюсселе, но вряд ли приведёт к денонсации Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве. Даже Сергей Марков заметил, что речь идёт о разрыве политических, а не дипломатических отношений, «потому что многие там живут». Все эти успокоительные заявления, однако, никого не успокоили, и Евросоюз скромно заявил, что «принял их к сведению». Это самая адекватная реакция, потому что хоть я не эксперт и не политолог, но могу уверенно предсказать: будет разрыв сначала политических, потом экономических, а со временем и дипломатических отношений. Это вопрос времени, и я не уверен, что у путинской России его так уж много. Но в любом случае больше, чем у лукашенковской Белоруссии, и потому действовать она будет решительней.

Тренд на изоляцию в России есть, он популярен, разговоры о толерастной Гейропе ведутся не только гопниками, но и, прости господи, интеллектуалами, хотя граница между ними стирается по мере того, как укрепляется граница между РФ и прочим миром. И дело не в том, что Европа стонет под беженцами, заселяется мусульманами, давно не воевала (причём её всё время спасаем мы),— нет, теоретические предпосылки в России никогда большой роли не играют. А просто санкции будут — сначала за Навального, потом по итогам его разоблачений, потом по мере публикации новых расследований об отравлениях… Далее Россия, судя по тренду, признает Донбасс — просто потому, что она может это сделать и хочет всем это показать. Ответом на санкции, так уж получилось, в России может быть только окончательное закукливание и новые удары по собственному населению, которое ради внешнего противостояния готово терпеть бесконечно — ведь кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет. Масштабная внешняя война сделалась невозможна, так что будет вот такая: они постепенно отгораживаются от нас, мы всё отчаянней колошматим сами себя. Это тенденция: риторика всегда становится практикой.

Конечно, они тоже очень сильно от этого проиграют, ещё бы. Но как-то, мне кажется, они это переживут. Потому что пацанская дружба ненадёжна, даже если у пацанов был когда-то лучший в Европе балет.