March 6th, 2021

berlin

Дмитрий Быков (видео)



Сильные тексты. Булат Окуджава «Главная песенка»

Продолжается третий сезон семинаров «Сильные тексты». 6 марта в 18:00 по московскому времени поговорим про стихотворение Булата Окуджава «Главная песенка».

Бессменные ведущие семинаров: Олег Лекманов и Роман Лейбов.

В разговорен будут принимать участие филологи Александр Жолковский и Владимир Новиков, поэт Дмитрий Быков, музыкант Дмитрий Шумилов, а также юные читатели

Напомним, в чем идея семинаров. «Сильные тексты» — это «виртуальный филфак», цикл открытых семинаров, в которых происходит свободное обсуждение канонических стихотворений русской литературы.

Нам интересно рассмотреть, как живут и воспринимаются знакомые многим со школьных времен стихотворения XIX и ХХ века сегодня, что делает эти тексты «сильными», и как меняется литературный канон.
berlin

// ИА «Красная весна», 4+6+23 марта 2021 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Писатель Быков назвал Достоевского главной бедой XIX века

Фёдор Михайлович Достоевский нанес в XIX веке человечеству наибольший вред и послужил становлению «русского фашизма», заявил Дмитрий Быков 24 февраля на телеканале «Царьград».

Резкие слова в адрес Достоевского прозвучали со стороны Быкова в ходе дискуссии с писательницей Тамарой Эйдельман. Последняя вспомнила цитату из Достоевского: «Смирись, гордый человек». В ответ Быков дал характеристику известному русскому писателю как источнику негативных культурных явлений.

«Фёдор Михайлович — ужасное явление русской мысли. Неужели вы не видите, что это начало русского фашизма? Большего вреда, чем он, не нанёс человечеству в XIX веке никто», — заявил Быков.

Эйдельман, в свою очередь, выразила несогласие, заметив, что Достоевский отстаивал идеи гуманизма, каким бы испорченным ни было человечество: «Он заглянул в глубины, увидел там неприятные вещи, ужаснулся и стал адвокатом человека. Даже такого, в котором есть всё это».

Комментарий редакции

Писателю недозволительно работать со словом небрежно. Ведь «дурно пахнут мертвые слова». Дмитрий Быков не может не знать, что так называемый «русский фашизм» развивался в кругах белоэмигрантов в 1930-е и 1940-е годы, в кругах людей, которые были изгнаны за пределы России в ходе Гражданской войны. Сторонникам кастового общества, которых так ярко описал Достоевский в романе «Бесы», не нашлось тогда места в деле строительства новой социалистической жизни.

Что касается сегодняшнего времени, то низкие рейтинги праволиберальных партий в России можно объяснить фактом непринятия народом России шигалёвщины (см. роман Ф. М. Достоевского «Бесы» — прим. ред.), либеральных реформ, воспевателем которых, какая неожиданность, выступил в 1990-е годы господин Быков.

// ИА «Красная весна», 4 марта 2021 года

Клевета на Достоевского скрывает фашистские взгляды Быкова — искусствовед

Писатель Дмитрий Быков решил приписать фашистские взгляды своему главному врагу среди русских классиков — Федору Михайловичу Достоевскому, заявил Секретарь Союза писателей России, кандидат искусствоведения Роман Круглов 6 марта в интервью ИА Красная Весна.

Круглов отметил, что Быков известен своими симпатиями фашизму и нападками на Достоевского. «Недавно Быков оказался перед перспективой понести справедливое наказание за своё фашизоидное очернение русской истории. Теперь он решил приписать фашистские взгляды своему главному врагу среди русских классиков — Достоевскому», — пояснил он.

Секретарь Союза писателей России уверен, что для Быкова нестерпим христианский гуманизм Достоевского и его приверженность русской идее. «Говоря о том, что „Достоевский принес больше всех вреда в XIX веке“, Быков не лукавит — ему, Быкову, Достоевский, действительно нанес больше всех вреда. Один только Смердяков из „Братьев Карамазовых“ чего стоит», — добавил он.

Отметим, персонаж романа «Братья Карамазовы» лакей Павел Смердяков презирает и ненавидит людей, а более всего — русских. Он сожалеет, что Наполеон не покорил «глупый» русский народ, и не присоединил его к «умной» французской нации.

Ранее, 24 февраля, Быков в дискуссии на телеканале «Царьград» заявил: «Фёдор Михайлович — ужасное явление русской мысли. Неужели вы не видите, что это начало русского фашизма? Большего вреда, чем он, не нанёс человечеству в XIX веке никто».

До этого, в конце 2018 года, в ходе «Дилетантских чтений с Виталием Дымарским в отеле „Гельвеция“» Быков заявил о своем намерении после «новой перестройки» создать жизнеописание генерала Власова. Поэт уверял, что Гитлер получил бы поддержку у советского народа, если бы не истреблял евреев, которые к началу войны существенно укоренились в российском социуме.

После выступления Быкова в прокуратуру поступили многочисленные обращения граждан, возмущенных оправданием нацизма. Однако управление Следственного комитета РФ по Петербургу после проверки не нашло в нем признаков экстремизма и состава преступления по ст. 354.1 УК РФ («реабилитация нацизма»).

// ИА «Красная весна», 6 марта 2021 года

Для либерала Быкова Достоевский стал главным врагом — интервью

Гениальный Достоевский, сделавший как никто много для раскрытия русской идеи, конечно, для Быкова нестерпим. Нестерпим и христианский гуманизм Достоевского.

В 2021 году отмечается двухсотлетие со дня рождения Федора Михайловича Достоевского. Великий писатель известен не только своими литературными произведениями, но и философскими размышлениями о «русской идее», которую он тесно связывал с исторической миссией народа.

Понятие национальной идеи Достоевский ввел в выпускаемом им журнале «Дневники писателя»: «Следовательно, если национальная идея русская есть, в конце концов, лишь всемирное общечеловеческое единение, то, значит, вся наша выгода в том, чтобы всем, прекратив все раздоры до времени, стать поскорее русскими и национальными».

Такой гуманистический взгляд оказался не по нутру современным российским либералам. В частности, в конце февраля поэт Дмитрий Быков в дискуссии на телеканале «Царьград» заявил: «Федор Михайлович — ужасное явление русской мысли. Неужели вы не видите, что это начало русского фашизма? Большего вреда, чем он, не нанес человечеству в XIX веке никто».

Секретарь Союза писателей России, кандидат искусствоведения Роман Круглов поделился с ИА Красная Весна своим мнением по поводу данного высказывания.

— Дмитрий Быков неоднократно пытался негативно критиковать Достоевского (безосновательно: очернить великого писателя не так просто). Недавно Быков оказался перед перспективой понести справедливое наказание за свое фашизоидное очернение русской истории. Теперь он решил приписать фашистские взгляды своему главному врагу среди русских классиков — Достоевскому.

Быков известен своими провокациями. К примеру, на конференции «Дилетантские чтения» он так высказался о Великой Отечественной войне: «К сожалению, российская гражданская война 40-х годов включала в себя практически массовое истребление евреев. И те, кто собирался жить в свободной России, освобожденной гитлеровцами, вынужден был согласиться с тем, что на подконтрольной гитлеровцам территории полностью истребляли евреев. Такой ценой покупать российское счастье, я думаю, никто не был готов. (…) я абсолютно уверен, что Гитлер бы добился той или иной, но всё-таки популярности в России, если бы истребление евреев и, как частный случай, цыган, не было бы его главной задачей».

Зашкаливающая наглость этой клеветы привлекла общественное внимание, и Быков был вынужден внезапно слечь в больницу с тяжким недугом; почему-то дело замяли, и Быков «выздоровел».

И до этого случая Быков многократно клеветал на единственную силу, реально противостоявшую фашизму в ХХ веке — советскую Россию. Из писателей прошлого Дмитрий Быков сравнивает себя с Мережковским, который, как известно, был сторонником автора «Доктрины фашизма» Бенито Муссолини. Фашистские симпатии самого Быкова очевидны из его произведений, в которых четко прослеживается деление людей на высших и низших, причем к низшим неизменно относятся русские.

К примеру, в романе «ЖД» Быков мечтает о русских как о домашних животных, носящих клички «Васька» и «Машка»: «Васьки прыгали через стул, отвечали, сколько будет трижды пять, ловили на лету куски ливерной колбасы», «две Машки лет по шестидесяти играли в ладушки, одна пела русскую народную песню».

Гениальный Достоевский, сделавший как никто много для раскрытия русской идеи, конечно, для Быкова нестерпим. Нестерпим и христианский гуманизм Достоевского. Говоря о том, что «Достоевский принес больше всех вреда в XIX веке», Быков не лукавит — ему, Быкову, Достоевский, действительно нанес больше всех вреда (один только Смердяков из «Братьев Карамазовых» чего стоит).

Клевеща на Достоевского в год его двухсотлетия, Быков очень грубо передергивает. Достоевский воспевает русского человека как всечеловека, обладающего способностью понимать и принимать культуры всех других народов, при этом оставаясь самим собой. Эта душевная широта, о которой писал Достоевский (а до него Пушкин, Лермонтов и другие), противоположна фашистской ограниченности.

Сегодня много говорится о мягкой силе, о значении культуры для национальной безопасности. В связи с этим не вполне ясно, почему книги и выступления Быкова тиражируются и рекламируются, в том числе с использованием государственных ресурсов.

// ИА «Красная весна», 6 марта 2021 года

Достоевский сделал прививку русскому народу от фашизма

«Фёдор Михайлович — ужасное явление русской мысли. Неужели вы не видите, что это начало русского фашизма? Большего вреда, чем он, не нанес человечеству в XIX веке никто», — такие слова о Достоевском произнес литературный критик Дмитрий Быков в ходе дискуссии с писательницей Тамарой Эйдельман.

Интересно, почему завсегдатаю радио «Эхо Москвы», позиционирующему себя как консерватора, так надо выставить фашистом именно Достоевского? С одной стороны, это писатель, которого некоторые большевики, такие как Горький и Луначарский, призывали запретить к постановке. С другой — он считается православным мыслителем. Несмотря на все это, Достоевский оказывается для критика настолько неприемлемым писателем, что для того чтобы его уничтожить, Быков готов сослаться даже на ненавидимого им Владимира Ульянова (Ленина).

«Но если у Ленина случалась иногда верная в целом литературная догадка, — что ж нам теперь, отрицать даже здравые его мысли?» — пишет он в своей статье про Достоевского.

Не потому ли, что именно Достоевский смог нащупать то, что может помочь современной России переосмыслить себя и найти выход из той ситуации, в которой она оказалась?

В полемике с Быковым Тамара Эйдельман высказала мысль, что писатель увидел низменные глубины человека и возлюбил человека, несмотря на эти глубины. И в этом проявляется его гуманизм.

В сравнении с клеветой Быкова эта оценка великого русского писателя является более точной, однако нам она представляется недостаточно полной. Для того чтобы глубже разобраться, в чем кроется гуманизм Достоевского, актуальный и по сей день, давайте внимательно вчитаемся в его роман «Преступление и наказание».

Описывая главного героя романа Раскольникова, Достоевский отметает все оправдания классического гуманизма, согласно которому человек совершает зло лишь потому, что внешние обстоятельства вынуждают его к подобным поступкам. Автор с иронией относится к этому подходу и высмеивает его в полемике следователя Порфирия Петровича с Разумихиным.

«Сорокалетний бесчестит десятилетнюю девочку, — среда, что ль, его на это понудила?» — восклицает Разумихин.

Достоевский отбрасывает и возможность ошибки или непонимания того, что делает Раскольников, не оставляя ничего из разряда «он не ведает, что творит». Он убеждает читателя, что главный герой делает обдуманный и осознанный выбор, исходя из своих убеждений. Более того, согласно сюжету романа, Раскольников сам пишет статью «О преступлении», то есть эту идею он сам создает и вынашивает.

Из дневников писателя мы узнаем, что в ходе работы над своим романом Достоевский все глубже проникал в душу своего героя и открыл странную и непостижимую «идею Наполеона» — идею власти ради власти. Согласно этой теории, человечество разделяется на две неравные части: большинство — это «твари дрожащие», а меньшинство — «властелины», призванные управлять большинством, которые имеют право, подобно Наполеону, переступать через человеческую жизнь. В финальной редакции романа Достоевский выразил «созревшую», законченную «идею Наполеона»: «Можно ли их любить? Можно ли за них страдать? Ненависть к человечеству…»

Самое чудовищное в Раскольникове не то, что он совершает убийство (хотя и это чудовищно), а то, какие мысли его к этому приводят. Та идея, которую он несет. Потому что это предельно антигуманистическая идея. Идея фундаментального разделения рода человеческого. Та идея, которая в итоге привела к фашизму. Главный герой совершает преступление и фиксирует идею в реальности, тем самым насыщая её материальной силой. Он ставит себя в один ряд с теми, кто через почти сто лет под знаменами этой идеи будет жечь и травить газом «тварей дрожащих» в концлагерях, чтобы «устранить материал», то есть «обыкновенных» людей.

В романе «Преступление и наказание» Достоевский ставит предельный вопрос, от которого во многом зависит будущее всего мира. Может ли человек вернуть человечность, которую теряет в результате сделанного столь чудовищного выбора?

Почему для нас это столь актуально? Потому что состояние, в котором оказалась Россия, тоже является следствием сделанного народом в ходе Перестройки выбора. И этот выбор осознанный. Он тоже был сделан на основе убеждений, которые владели коллективным сознанием советских людей.

Советские люди сделали выбор, который знаменуется отказом от идеи восхождения человека и построения благого общества. Социальные последствия этого выбора уже названы «русским крестом». А значит, в каком-то смысле, народ оказался в той же ситуации, в которой оказался и Раскольников после совершенного им преступления. Невозможно представить будущее России, если не понять, возможно ли преодоление этой ситуации и в чем возможен выход для Раскольникова.

Для того чтобы в этом разобраться, давайте присмотримся ко второй главе романа, когда главный герой уже совершил свой выбор и убил старуху-процентщицу Алену Ивановну и её сестру Елизавету. Находясь под властью своей теории, Раскольников совершает преступление.

При этом, он ощущает, что не смог совершить убийство так хладнокровно, как должен был сделать, если бы, согласно своей же идее, являлся необыкновенным человеком. Он понимает, что его человечность не дает ему стать «Наполеоном» и спокойно переступить через человеческую жизнь. А значит, он оказывается перед двумя неизбежными путями. Либо признать, что идея ложная и тогда отказаться от всего, чем он жил раньше, либо признать, что идея верна и тогда честно сказать, что сам он «тварь дрожащая».

Но что для Раскольникова значит отказаться от своей теории? Такой отказ будет интерпретирован им лишь как «жалкий лепет оправданья» твари дрожащей. Поэтому, чтобы отказ был правдоподобным, на смену идеи фундаментального неравенства рода человеческого должна прийти какая-то иная равноценная по силе идея. Но её у Раскольникова нет. Как не было её в готовом виде и во времена Достоевского.

Эта идея разгорелась только десятилетиями позже в марксистских кружках и воплотилась благодаря партии большевиков в Великой Октябрьской социалистической революции и кульминацией её воплощения стала Победа над фашизмом в Великой Отечественной войне.

Так, главный герой оказывается в безвыходной ситуации. Эта безысходность продиктована ему и средой, и его внутренним миром, и описанными Достоевским двумя путями, каждый из которых ведет в никуда.

В черновиках первой и второй версии романа автор не мог найти правдоподобного и соизмеримого по тяжести выхода из ситуации. Он говорил о двух вариантах решения этой ситуации — это самоубийство или божественное озарение.

«Видение Христа. Прощения просит у народа», — писал Достоевский в дневниках.

Оба эти варианта не означают преодоления проблемы, потому что это либо бегство от реальности, либо перекладывание ответственности на некую внешнюю силу, которая должна найти это решение.

Достоевский осознавал это и мучительно искал иной путь. И он нашел его через страдания Раскольникова и любовь к нему Сони Мармеладовой.

«Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием», — писал Достоевский в своем дневнике.

И на этом можно было бы и остановиться. Однако так ли проста эта формула, как кажется? Можно ли сказать, что Сонечка Мармеладова с первого взгляда полюбила Раскольникова и только это случайно спасло Раскольникова?

Ведь Соня полюбила Раскольникова не просто так. Она полюбила его за что-то. За что-то, что в нем уже было в тот момент, когда он совершал убийство.

«Эта-то, эта-то чего? Я-то что ей?» — удивляется Раскольников во время последнего визита к Соне.

«Надо было хоть обо что-нибудь зацепиться, помедлить, на человека посмотреть», — объясняет себе Раскольников этот свой визит перед признанием в убийстве.

«Зацепиться»… Подтвердить, что хоть что-то есть в нем ещё живое. Что-то очень сложно отличимое и только Соне видимое, но от этого не менее ценное.

В этом и есть гуманизм. Даже Раскольников, присягнувший столь зловещей идее и воплотивший её в реальность, — даже он «не ничто». Потому что он смог посмотреть честно на себя и выдержать взгляд этой тьмы, сидящей внутри него. И Соня увидела всю эту боль и полюбила.

Психолог Виктор Франкл, который писал о смысле и духовности, освобождающих человека от всевозможной обусловленности, и Карл Маркс с идеей родовой сущности человека — по-настоящему гуманистические мыслители, писали именно о том, что в человеке есть нечто, что может его вывести за рамки социальной, физиологической, психологической и любой другой обусловленности. И даже той обусловленности, в которой оказался Раскольников, совершив чудовищный выбор и не желая снять с себя ответственности.

Наличие иного пути, соразмерного по тяжести совершенному преступлению — путь преображения личности за счет выхода за рамки обусловленности — это великая гуманистическая мысль, которая содержится в текстах Достоевского.

В заключение хочется сказать, что Достоевский не просто возлюбил человека и все высшее в нем. В лице Раскольникова он столкнул русского человека, русское общество с предельно антигуманистической идеей. Поселил её внутрь персонажа, как при вакцинации вводят малые дозы страшной болезни в организм для того, чтобы тот научился противодействию болезни. Так и Достоевский не привнёс в русскую культуру фашизм, как это заявляет Дмитрий Быков, а сделал русскому человеку прививку от фашизма, предельно подробно и честно изобразив тяжелый путь, через который должен пройти человек для преодоления себя и победы над этой идеей.

// ИА «Красная весна», 23 марта 2021 года


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©