March 14th, 2021

berlin

Максим Ершов // «Завтра», 14 марта 2021 года

сообщество «Круг чтения»

Волчьи струны

Реплика о новой книге стихов Дмитрия Быкова.


Дмитрий Львович Быков — известный стране и эпохе писатель и человек. В хорошем смысле слова — почти пароход. И ещё Дмитрий Львович Быков — поэт, благодаря которому новый год российской литературы открылся самой настоящей книгой стихотворений. Изданная где-то в самом эпицентре («Эксмо», 2021) книга «Ничья 20:20» самой своей блестящей осязаемостью отсылает к триумфальным для поэзии советским десятилетиям, и даёт некоторую уверенность, что ничего ещё не окончено. Что подснежники шестидесятничества не увяли, что возможны и мысль, и строка, и пророчество, и вызов:

То-то Бог меня и терпит — за стремление вовне,
За побег, за привкус терпкий в виноградном вине.
Огневой его этил, в пику прихвостням,
Я слегка обогатил этим привкусом.


Чувствуется, да, высокий настрой и полная отдача делу, виртуозность овладения местными особенностями метрики? Пожалуй, самый яркий Быков-поэт предстаёт нам в лиро-философских медитациях. Пусть и здесь не обходится без прямолинейной отсылки к поэтам близкого круга, поэтам определённых образа жизни и судьбы, но и Вознесенский, и Бродский, и, скажем, Левитанский — это те величины, прямое подключение к которым не подмочит ни сахара, ни пороха. Бывают прозрачные минуты, когда Дмитрий Быков человечески аутентичен:

…Низвергнутая статуя в снегу,
Росток ползучий, льнущий к перегною, —

Вот всё, что с миром сделать я могу,
И всё, что может сделать он со мною.
Скажи, ты смотришь на свои следы?
Или никак, как написал бы Павел?
Что ты меня оставил — полбеды.
Но для чего ты здесь меня оставил?
Зачем среди расползшихся дорог
Нетвёрдою, скользящею походкой.
Блуждаю, полузверь и полубог,
Несчастный след любви твоей короткой?
Твой облик искажён моей виной,
Гримасой страха, судорогой блуда.
Зачем я тут? Что сделали со мной?
Мне плохо здесь, возьми меня отсюда.


Поэтом хорошо усвоена и тема, и поза, и венок, и венец. И необходимые глубины историософии — всё вот это, без чего не обходится (да и не может обойтись) поэтическая глубокомысленность. Другой вопрос, что именно для Быкова это всё-таки игра. Он не может не ощущать своей вторичности, а потому просто играет со всем этим, во всё это — по-тютчевски, по-православному — серьёзно-углублённое. С одной стороны — назвался поэтом, так полезай, с другой стороны — всегда можно рассмеяться и указать на год, на век, на календарь.

Нельзя отрицать и необходимо от души приветствовать настоящие «форматные» поэтические произведения Дмитрия Быкова, список которых довольно распространён во времени и пространстве. Особенно плотно они заселяют раздел «Стихи разных лет» — где, вероятно, мы и можем встретить вершины Быкова — именно поэта, а не партийного газетного рифмача-щелкопёра.

Да, именно здесь мы и слышим предел литургической машины поэта, которой всё ж таки не хватает иногда объёма лёгких именно в том, чтоб создать всю ту или иную балладу монолитной (так, с замыслом мощности, выталкивает на свет Божий остывающую стальную болванку какой-нибудь прокатный стан). Но зато всё в полном порядке с внешней формой, с рифмовкой, с печалью о среде, вечно недостойной избранных своих, вечно косной и неумелой…

Да-с, рифмует Быков — загляденье. Безоглядному же поэтическому парению выше облаков эпохи мешает у него априорная рациональность публицистического задания. Орлу приходится взирать под облака вниз и искать на суглинистых почвах милой Родины всё, что можно поставить ей, несчастной, на вид.

Поэтому (скажем наконец об этом) от Дмитрия Львовича судьба не требует большего, чем версификация. Безукоризненное владение техниками и манерами должно служить и служит одной «благородной» цели: издевательству над Родиной её же средствами. Поэтому:

…В глубокой дыре, на краю Ойкумены,
Под окнами цвета лежалого льда,
Под небом оттенка дырявой рогожи,
Попробуем снова. Играй, что всегда:
Всё тише, всё глуше, всё строже — всё то же.


И играют. Играет — всё резче и навязчивей, всё разнузданней и исступлённей — целый «симфонический оркестр» всех родов слова, звука, изображения односторонне-издевательских «экспертных» оценок. Задачи у оркестра геополитические (но и экономические, конечно). И своя скрипочка здесь у Дмитрия Львовича. Взгляните на несколько его аккордов-соло:

Если смотреть на Россию снаружи —
Трудно придумать чего-нибудь хуже.
Так что смотри на неё изнутри —
Или, пожалуй, совсем не смотри.


Вот более глубокий аккорд, с подмигиванием понимающей публике и далеко манящей поволокой во взгляде скрипача:

Скорее вписать в Конституцию Бога!
Сгущается в воздухе китежский звон.
Мы чувствуем все приближенье итога,
И в этом итоге окажется Он.

И вот, когда лопнет терпенье Вселенной,
И всё это рухнет, как ржавая жесть, —
Останется вывод простой и надменный:
Вы думали, нету, — а Он таки есть.


Отнюдь не простоту можете вы обнаружить в этом высказывании. Но надменность поистине венецианскую…

Вот ещё всё то, чему не откажешь в определённой точности, в определённой даже нужности, хотя опять однобокой:

Разумеется, русское чудо —
В торжестве ненасытных клещей
И в победе словесного блуда
Над любым положеньем вещей…


Тут всё настолько лапидарно, что лучше и желать нельзя. Но сразу же далее:

…Так что как ни ворчат привереды,
Но в июне своё торжество
Мы отметим парадом Победы
И сплошным обнуленьем всего…


Collapse )