March 22nd, 2021

berlin

Андрей Дмитриевич Быков // «Twitter», 12 + 19 марта 2021 года

андрюха вкусный текст (12.03.2021): ребята ради бога если у вас есть бабушки/дедушки которые живут одни поставьте им в ванную ручки чтобы держаться и нескользящую поверхность на дно

андрюха вкусный текст (12.03.2021): у меня бабуля в реанимации с ожогами потому что поскользнулась и сорвала кран и оттуда кипяток ливанул и залил квартиру я конечно в ахуе ну жива надеюсь будет все ок

андрюха вкусный текст (13.03.2021): короч все не так плохо она в сознании ест говорит просит книжек врачи говорят что ожог залечат площадь его не велика. только в жёстком шоке. короче поставьте ручки и нескользкое дно бабулям дедулям ребята мир





андрюха вкусный текст (19.03.2021): привет) не хочешь ко мне? Ну не знаю книжки почитаем

андрюха вкусный текст (19.03.2021): я разгрузил и вынес 4 шкафа ща сдохну

андрюха вкусный текст (19.03.2021): а все потому что когда бабуле залило кипятком комнату весь паркет устроил ебейший чилзон и теперь его надо менять [This Tweet is unavailable.]

андрюха вкусный текст (19.03.2021): в процессе также был найден батя краш грузин [This Tweet is unavailable.]


Дмитрий Быков
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №11, 24–30 марта 2021 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Кому на Руси жить

Вечный некрасовский вопрос так и остаётся без ответа, а между тем это главный вопрос в жизни каждой страны: кто главный выгодополучатель?


Некрасов собирался закончить поэму, по одной из последних версий, тем, что хорошо пьяному в канаве — он себя не помнит. Но это развлечение не на всякий климат — зимой можно и дуба врезать. Некрасовская мысль, выраженная нарочито простым, почти раёшным стихом, была весьма глубока: у кривой системы нет бенефициаров, в ней одинаково плохо угнетаемым и угнетателям, труженикам и паразитам. Быть в этой системе человеком нравственным так же невозможно, как добрым крепостником или милосердным тираном.

Хорошо ли в этой системе оппозиционеру? Плохо: моральная правота — сомнительное утешение, посадить могут за что угодно, суд стопроцентно управляем, гражданские права стремятся к нулю, народ инертен, трибун почти не осталось, уличная активность приравнивается к диверсии, критика власти — к заданию госдепа, с работы тебя скорей всего попросят. Но лучше ли губернатору? Эта должность даже более рискованная, как показал случай пензенского руководителя: диссиденту по крайней мере не предлагают взяток. Губернатор, будь он трижды единоросс,— любимый кандидат на заклание. О том, каково в России бизнесмену, даже самому лояльному (других не осталось), можно не распространяться. Министр? Про это вам расскажет Улюкаев, да и вообще любой министр в России — чуть получше защищённый чиновник, удел которого — быть скормленным при первых признаках народного недовольства.

Наконец, сам национальный лидер? Но он никуда не может деться со своей элитной галеры, он заложник вечных разборок под ковром в собственном окружении, он обречён ссориться со всем миром и выслушивать гадости от мировых лидеров, которые, увы, могут себе позволить нелицеприятные оценки. А в ответ что делать — Воронеж бомбить? От доллара уходить? Под Китай падать? Смертную казнь возвращать?

Выживают только незаменимые профессионалы, будь то врачи или ракетные конструкторы; они защищены, и то до поры — примерно как Сахаров в СССР; но их удел — «шарашки», чуть более комфортные, чем тюрьмы. Лучше всего тому, от кого ничего не зависит: он смотрит на это всё и до поры потешается. Но когда всё это рухнет, то рухнет непосредственно на него.

Ничего, братцы! Скоро лето, и в канавах потеплеет.