April 22nd, 2021

berlin

Надана Фридрихсон, Анатолий Кузичев, Олег Лурье // «YouTube. Прекрасная Россия бу-бу-бу», 21.04.2021

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©





1:06:50​ Дмитрий Быков на митинге



«Вот, собственно, и всё, что мы хотели сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (аудио-комментарий) // «Эхо Москвы», 22 апреля 2021 года




Дмитрий Быков в программе «Утренний разворот»

ведущие: Татьяна Фельгенгауэр и Александр Плющев


[Александр Плющев:]
— Чего? Не отзывается?

[Татьяна Фельгенгауэр:]
— А Дмитрий Львович по телефону, да?

[Александр Плющев:]
— Угу.

[заставка:]
— Люди с хорошими лицами. «Утренний разворот» с Татьяной Фельгенгауэр и Александром Плющевым.

[Александр Плющев:]
— Мы продолжаем обсуждать то, что вчера происходило в разных городах России, ну и, в частности, в Москве. Я вот уже обращал внимание на то, что достаточно много известных людей появилось на митинге. Ну вот Дмитрий Быков, он, как мне представляется, далеко не первый раз появляется на подобных акциях. Но вчера тоже был встречен с восторгом людьми, которые там были.

[Татьяна Фельгенгауэр:]
— Да, да, я подтверждаю. Потому что я видела Дмитрия Львовича вчера в районе Тверской… конкретно на улице Тверская. И даже вот то недолгое время, что мы с ним говорили, люди, проходя… проходящие мимо, они все как-то пытались выразить свою приязнь и свою радость в связи с тем, что встретили живого, настоящего Быкова.

[Александр Плющев:]
— Дмитрий Львович, доброе утро.

[Дмитрий Быков:]
— Здрасте, дорогие друзья.

[Татьяна Фельгенгауэр:]
— Доброе утро, доброе утро.

[Дмитрий Быков:]
— Привет, Танька, ещё раз.

[Александр Плющев:]
— Да, вы вчера вышли… ну как-то даже немножко глупо спрашивать зачем. Но я тем не менее спрошу. Вот вы что хотели увидеть и увидели ли это?

[Дмитрий Быков:]
— Вот, понимаете, вопрос зачем в таких случаях самый коварный. Потому что ну ясно, что я вышел для того, чтобы хоть как-то участвовать в… либо в освобождении Навального, либо по крайней мере в доступе врача к нему. Но, понимаете, очень многие люди пытаются его спасти, деля с ним голодовку. Ну, если я начну, подобно Виктору Косаковскому, например, сейчас публично голодать, ничего кроме грязных шуточек государственной пропаганды это не вызовет. Пойдут разговоры о том, что это лечебное необходимое голодание. Вы знаете, что fat shaming — это довольно распространённая практика. Значит, что я могу. Я могу…

[Александр Плющев:]
— Я знаю.

[Дмитрий Быков:]
— Да, спасибо. Извините. Либо я что-то могу сказать на «Эхе», либо я могу там что-то написать в «Новую газету». В принципе я ничего сделать не могу. Это посильная попытка как-то поучаствовать. Ну, потом это всё-таки, понимаете, какой-то замер — посмотреть сколько народу готово участвовать в подобной акции с явными рисками, кто пойдёт из знакомых, из незнакомых. Ну и как-то хотел бы себя ощутить себя ненадолго действительно в атмосфере, как вы сказали, приязни. Потому что жить в атмосфере неприязни очень тяжело.

[Александр Плющев:]
— Дмитрий, вот вы сказали, что с рисками — пойдут, не пойдут. Но вы же тоже рискуете. Тем более вот вас видело огромное количество людей. Фотографии все разошлись. Т.е. в принципе материал-то есть, что называется. Вы не опасаетесь?

[Дмитрий Быков:]
— Ну, материал… материал-то, Саша, есть на всех. Вы же понимаете, совершенно не важно наличие материала. Тут важно — есть у них потребность или нет. Если у них есть потребность, они без всякого материала с любым человеком так поступят. Поэтому думать о том — виноват ты или не виноват… «Я виноват уж тем, что хочется им кушать». Не говоря о том, что я, начиная с [20]11-го года довольно часто куда-то выходил. Да что там говорить. И я вижу хорошо как меняется атмосфера, как меняется в том числе отношение полиции. И у меня нет никаких оптимистических ожиданий после вчерашнего, потому что Венедиктов же уже рассказал, что была предпринята огромная работа, чтобы добиться просто нейтралитета, понимаете, просто нейтрального отношения. Поэтому никакого особого оптимизма. Просто уже теперь, понимаете, отходить назад-то поздно. После [20]12-года девять лет прошло. «Делай, что должно, и пусть будет, что будет».

[Татьяна Фельгенгауэр:]
— То, что вы вчера увидели, ощутили, я не знаю, насколько вас печалит или радует? Потому что… ну вот мы с Андреем Колесниковым это обсуждали, с Евгением Ройзманом это обсуждали. И спектр впечатлений — он — довольно широк: от какого-то отчаяния и опустошения до воодушевления и радости. Вы себя на этом спектре где находите?

[Дмитрий Быков:]
— Понимаете, у меня где-то, грешным делом, сказано (там грех себя цитировать): «чтоб выбрать не то и не это, а вместе — и это и то». Это отчаяние в сочетании с воодушевлением. Воодушевление от огромного количества очень молодых, очень умных, прекрасных людей, абсо… (ну я со многими поговорил, это умные ребята) абсолютно лишённых чувства страха, загнанности, изначально советского чувства вины, с которым мы выходим на эти акции, потому что нам чувство вины внушили ещё в школе. Мы должны всё время с Родиной расплачиваться за бесплатное образование, за жизнь. Мы всё время виноваты. У них нет этого чувства. У них наоборот есть ощущение, что они реализуют свои права. Ну, отчаяние, понятное дело, от того, какую они, значит, выбрали участь, от того, что им будет нелегко, от того, что вряд ли они вступили на такую уже небезопасную тропу. И поэтому главное ощущение… Знаете, Мандельштам говорил: «Поэтическая речь есть скрещённый процесс». Правда, он это говорил немного о другом. Поэтическая эмоция — это скрещённая эмоция. С одной стороны… Вот стихотворение получается всегда из двойственного чувства. С одной стороны это восторг, с другой — отчаяние, с третьей — вот надежда, с четвёртой — стыд за эту надежду. А всё вместе даёт ощущение: как хорошо, что я родился именно в этой стране, позволяющей пережить такие сложные и такие прекрасные годы.

[Александр Плющев:]
— А нет ли такого, что… ну, ведь нашим… нашим нынешним молодым, да, гораздо легче, чем нам в своё время, и чем нам сейчас, просто плюнуть на всё и сказать: «Нет, ребята, жизнь-то у меня одна, и реализуюсь я как-нибудь в другом месте, где я не буду чувствовать себя виноватым, я смогу спокойно выйти на улицу в любом смысле этого слова, и могу спокойно реализоваться — необязательно в правоохранительных органах или в государственной системе». И не это ли решение будет принимать сейчас большинство активных, талантливых, умных молодых?

[Дмитрий Быков:]
— Знаете, Саш… вот сейчас, кстати, мы будем проезжать такое место, где возможны сбои со связью. Просто я предупреждаю. Но, видите, эмоция от бегства — это всё-таки не совсем та эмоция, что преодоление себя. Когда ты преодолеваешь свой страх — выходишь на улицу,— это чувство определённой победы над тобой и определённая радость. А если ты бежишь, даже в самое комфортное безопасное место, ты всё-таки немножко этого стыдишься. Поэтому люди выходят… они вообще, всё, что делают люди, делают не столько ради результата (это само собой), сколько ради эмоции. Вот эмоция вчера была очень светлая.

[Александр Плющев:]
— Спасибо большое. Понятно. Дмитрий Быков, писатель…

[Дмитрий Быков:]
— Спасибо и вам большое.

[Татьяна Фельгенгауэр:]
— Спасибо огромное.

[Александр Плющев:]
— …и наш коллега, которого вы часто видите у нас в «Особом мнении» и в программе «Один». Кстати, вот в ночь на пятницу, т.е. ближайшей ночью Дмитрий Львович к вашим услугам.
berlin

Владимир Соловьёв + Роман Голованов // «YouTube. Соловьёв LIVE», 21 апреля 2021 года




«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©





Соловьиный помёт №1 > 12:38




Соловьиный помёт №2 > 1:17:48




Мартышкины фекалии №1 > 1:31:50
Мартышкины фекалии №2 > 1:32:49


программа «Полный контакт»



«Вот, собственно, и всё, что мы хотели сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // «Эхо Москвы», 23 апреля 2021 года




Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 303-й)

звук (.mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции «Владимир Набоков» отдельным файлом | все прочие лекции здесь

весь ОДИН в хорошем качестве