May 4th, 2021

berlin

Предисловие Дмитрия Быкова к сборнику «От Воскресенских ворот до Трубной площади» // 2010 год

коллектив авторов «От Воскресенских ворот до Трубной площади» (Москва, которой нет. Путеводитель) // Москва: «Memories», 2010, твёрдый переплёт, 400 стр., ISBN 978-5-903116-96-6


Предисловие к предисловию

Если честно, мы очень не любим писать предисловия. Поэтому часто просим интересных нам людей прочесть очередной наш путеводитель и — написать то самое «вступительное слово». Удивительно, но они не отказываются. Правда, пишут они больше о Москве, о своей Москве, ну так, собственно, мы и не против. Ведь и у вас после прочтения этой книги в образ города добавится что-то своё.

Одна только мысль нам покоя не даёт: всё дальше верно и про Вавилон, и неразрывные круги. Но, может, ну его, «Хрюкино International»? Ради эксперимента, так сказать.

Авторы

В Москве не надо жить

Уважаемые москвичи и гости столицы! Справа от себя вы видите недостроенный семизвёздочный отель «Хрюкино International», строительство которого заморожено в связи с финансовым кризисом и самоубийством разорившегося московского девелопера Бориса Хрюкина: узнав о крахе своей корпорации, он бросился в Камбодже под собственную яхту и был перерублен винтом. Место, на котором Хрюкин предполагал построить лучший отель столицы, издавна пользуется дурной славой, как, впрочем, и вся территория нашего города. Ещё в XVI веке здесь существовал крупнейший московский рынок, владелец которого боярин Хрякин стал жертвой Обжорного бунта (1515). В сараях Хрякина обнаружилась гниль, в мясе — черви, и негодующая чернь разнесла рынок, а гнилое мясо сожрала тут же на месте. Территория бывшего рынка досталась боярину Хрекину, верному слуге престола, который в 1567 году стал жертвой опричников, повесивших его на заборе вниз головой и содравших с боярина кожу. После расправы над боярином владельцем территории стал опричник Хрыкин, впавший в немилость в 1581 году и закопанный живым во дворе собственных палат, сожжённых во время польского нашествия, восстановленных в 1631 году и доставшихся при Петре I (1703) немецкому инженеру и пиротехнику фон Хрюкке. В 1717 году фон Хрюкке был уличён в связи с московской фавориткой и наложницей Петра Елизаветой Хаврошкиной, после чего самого фон Хрюкке сначала долго третировали, а потом медленно четвертовали. За местом же на долгое время закрепилось название Хрюково подворье. Московский пожар 1812 года уничтожил подворье практически до основания, но на его месте отстроился так называемый Хрюков клуб (проект итальянца Поркини), где собиралось до 1831 года оппозиционно настроенное дворянство. После публикации в «Московском телеграфе» первой из «Мизантропических эпистол» духовного лидера Хрюкова кружка, бывшего гусара, впоследствии философа Чегодаева, кружок был разогнан, сам Чегодаев выслан, а особняк, получивший у московских старожилов название «дома Поркини», достался племяннице мизантропа Марии Кошон, получившей фамилию в замужестве от законодателя французских мод, московского жителя с 1830 по 1885 год. В 1881 году открылось, что в подвале модной лавки Кошона собирались члены боевой организации «Земля и месть» под руководством радикального анархиста Пятачкова. Здесь же был зарыт студент Копытин, убитый и разделанный по приказу Пятачкова за недостаточную верность делу народного освобождения. После громкого процесса Пятачков был приговорён к пожизненному заключению, но бежал и скрылся за границей, где издал «Настольную книгу бомбиста», а магазин Кошона был закрыт и передан в собственность крупному московскому сыщику Боровецкому в награду за успешно раскрытый заговор. Боровецкий владел особняком до самого 1901 года, пока дом не перекупили владельцы ресторана «Московская Вена»: он сделался клубом московских декадентов во главе с эротоманом и картёжником Хрюсовым, автором прославленного венка сонетов «Отдельный кабинет» на две рифмы. «Вена» просуществовала до 1918 года, когда особняк вместе с Хрюсовым был реквизирован в пользу министерства образования. Впоследствии особняк принадлежал последовательно пяти заместителям наркома внутренних дел, расстрелянным с 1934 по 1940 год, а в ноябре сорок первого здание было разрушено бомбой и восстановлено в 1947-м в стиле «сталинский ампир», или, как говорили тогда, «вампир». Здесь разместилась скромная гостиница для посещавших Москву лидеров зарубежных компартий, а с утратой их актуальности здание было куплено олигархом Хрыжановским, чей бизнес начался с производства мягких игрушек в кооперативе «Комсомолец» в 1986 году, а завершился пошивом мягких игрушек в хрюкинской колонии в Восточной Сибири двадцать лет спустя. Освободившийся особняк вместе с участком земли в центре Москвы был куплен под строительство гостиницы девелопером Хрюкиным, который немедленно снёс сталинскую отрыжку, а дальше вы знаете. И торчит теперь посреди Москвы этот сломанный зуб с недостроенной короной, долженствующей означать бессмертие хрюкинского духа; сейчас за это здание спорят «British Petroleum» и «Газпром».

Примерно так мог бы выглядеть краткий конспект книги, которую вы держите в руках. Правду сказать, я небольшой поклонник археологии, экскурсий, музеев градостроительства — ничто не напоминает так наглядно о тщете всего сущего, как десять слоёв глины, под которыми вдруг обнаруживается точно такой же базар, на котором точно так же мухлевали. Однако для этой хроники московского центра со всеми его предсказуемыми, а всё же увлекательными эволюциями я делаю исключение: как сказано было у Маршака о скучнейшем вроде бы толковом словаре — «Нет, не словарь лежит передо мной, а древняя рассыпанная повесть». Перед нами не занудная история московских улиц, зданий, подворий, поверий и прочих низменных материй (интерес-то, как вы понимаете, представляет только дух, а прочее всё камень и слизь): перед нами матрица московской истории как она есть. Поднялся — сожрал всех — построился на три квартала — попал в опалу — выдрали ноздри — прямо тут же четвертовали вместе с ноздрями — скормили псам — землю отдали фавориту — поднялся — сожрал всех — читай сначала. Вдобавок эта книга отлично написана — обычно об истории городов пишут заумно, с метафизикой, с множеством ненужных слов и лишних сведений. А тут, можно сказать, роман.

Всю эту череду сменяющих друг друга бояр, опричников, немцев, масонов, фаворитов, подпольщиков, охранников, рестораторов, большевиков и девелоперов увенчивает нынешняя московская власть, которая рушит наш старый многослойный Вавилон, дабы на его месте построить железобетонный новодел, лишённый всякой исторической памяти. Да и к чёрту бы такую историческую память с её неразрывными кругами,— но ведь судьба этого новодела будет точно та же, и потомки из какого-нибудь XXX века, проводя раскопки на месте Хрюкова подворья, будут считывать те же десять слоёв возвышений, разрушений и заушений.

А всё потому, что Москва круглая — в отличие от Петербурга, который, в сущности, сделался столицей совершенно другого государства. В ней воспроизводятся все схемы шестивековой давности. «В Кремле не надо жить — преображенец прав»,— одобрила Ахматова перенос столицы, но ведь и в новой столице продолжились всё эти опалы и отъёмы, и уехал в Сибирь олигарх Меншиков, лишившись дворцов, и высылали масонов, и взрывались особняки... Тут дело не в Москве — как говорится, «на всех стихиях». Петербургу повезло лишь в одном отношении: его в меньшей степени коснулось варварство обеих новых властей — коммунистической и коммерческой. И дышится в нём как-то легче, вероятно, потому, что в XIV–XVI веках на его территории не было московского княжества, а ловил себе рыбу убогий чухонец, да лес, неведомый лучам в тумане спрятанного солнца, пред ним шумел.

Спросят: почему же вы всё живете в этой Москве, в которой всё так давит душу? Ответим: здесь есть живое чувство истории, пусть и заключённой ныне в трубу, как река Неглинка. Не сказать, чтобы это было комфортно для души — но увлекательно в смысле истории и плодотворно в смысле литературы.

Дмитрий Быков
berlin

Ингвар Коротков // «Yandex. Zen», 3 мая 2021 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Писатель Быков и власть — это отношения Карлсона с Фрекен Бок

(отзыв на предисловие Д.Быкова «В Москве не надо жить» к третьей книге из серии путеводителей по Москве «От Воскресенских ворот до Трубной площади. Москва, которой нет. Путеводитель.)

Не получается у меня Быкова за мессию держать. Никак. Слишком игривый во всём. Как Карлсон. И все эти «болотные игры», все эти обличения — вроде «Малыш, а давай порезвимся?» Не вышло? Ну что ж.. «Пустяки! Дело-то житейское».

И заигрывания с властью (это у стойкого-то диссидента!!!), все эти доверенные ему посты по воспитанию стойкого отвращения у золотой молодежи к советской литературе, к своему прошлому — честно читает семинары в МГИМО и где-то еще.

Вроде власть и пожурит немножко — как Фрекен Бок погоняется с выбивалкой для ковров — а все равно эдакая нежность в душе: «он же такой милый!!!».

Вот и знаменитый писатель рассейский (чуть ли не целая полка книг в любом книжном магазине выделена) — Дмитрий Быков характера козы Дерезы и легкомысленного Карлсона. Ну не нравится ему советская литература. А вот заставляют читать курс.

Просто упали ниц — дескать, больше некому, ну попробуйте, сударь, как великий писатель и мыслитель, обучите студентов — они же призваны представлять страну в заграниччине, чай, МГИМО все-таки. И должны знать что-то из прошлого. Хотя бы и советского.

Он поднатужился и выдал на-гора из всей советской литературы две фамилии — Петрушевскую и Искандера. Как образцовые таланты советской эпохи. И ведь ничего против сказать не могу — действительно, талантливые писатели. И вполне заслужили своего места в ряду ПИСАТЕЛЕЙ советской эпохи.

Но куда же девались другие писатели — Михаил Шолохов? Василий Шукшин? Максим Горький? Федор Абрамов? Валентин Распутин? Да та же самая Виктория Токарева, которая ну ничуть не хуже Петрушевской? А остальные? Это ж какой-то куцый курс советской литературы получается!

Даже грустно как-то… Это что же будет — будущий консул, прошедший курс Быкова , так и останется в неведении, что кроме Искандера и Петрушевской кто-то еще был? А может, и правда — сплошное мракобесие было, которое рождало писательских монстров. И обслуживали они власть и НКВД, бесталанные и убогие? И явно в подметки не годились свободолюбивым писателям…

Хотя… есть у меня крамольная мысль. А читал ли господин-товарищ Быков того же самого Шолохова? Или Горького? Или даже Шукшина? Осилил ли?

Ведь по его же давнишней оговорке (вот что значит журналистская завиральная привычка) — читает он только Кинга, потому как он ему близок… И опять же — понимаю. Увлекательнейшая вещь — «Кладбище домашних животных», дрожь по коже, озноб мурашками, куда там Шолохову.

Да ладно — советская литература. Действительно — в чем же Быков-то виноват? Всем слово лучезарной правды нужно, а носителем его оказался именно Д.Быков. И как Данко, пытается везде прожектором рассыпать лучи света, развеивая тошнотворное прошлое.

Вот и недавно совсем — опубликовали историки архитектуры сразу три сборника из истории старинных московских улочек — прекрасные фотографии, исторические ссылки — любо-дорого. Приятно в руки взять. А уж московским старожилам и подавно.

И решили они словом талантливым и себя, и читателей побаловать. И опять же — предисловием светоча озадачили. Чтобы, значит, глаголом он прижег для острастки — дескать, любите и цените свое прошлое. Потому как без прошлого — будущего нет.

Показалось, что такая мысль была у авторов. А может, и не такая. Может, Дмитрий Быков сватом кому-нибудь приходится или братом двоюродным. У них же — талантливой московской элиты — родственными связями все перепрошиты друг с другом по пятому разу. Вот и написал Дмитрий Быков предисловие.

Хорошее такое название придумал — «Не надо жить в Москве…»

То бишь кинговский ужас — дескать, КАК можно жить на таких улицах с ТАКОЙ историей! И такую жуть нагнал… Просто озноб берет. Экзистенциализм. Кладбище домашних животных.

Писатель творчески обозрел и изобразил целый ряд личностей, якобы некогда живших на сих многострадальных улицах.

Тут и девелопер Хрюкин: «Справа от себя вы видите недостроенный семизвездочный отель «Хрюкино Интеренешенел», строительство которого заморожено в связи с финансовым кризисом и самоубийством разорившегося московского девелопера Бориса Хрюкина: узнав о крахе своей корпорации, он бросился под собственную яхту и был перерублен винтом.»

Очень интересная мысль господина Быкова, такое тонкое замечание об Отечестве:

«Место, на котором Хрюкин предполагал построить отель, издавна пользуется дурной славой, как, впрочем, и вся территория нашего города»

О как!!! А я-то думал.. Но теперь думать нужно по-другому.

А до этого там был боярин Хрякин, который тоже закончил плохо, по свидетельству очевидца Быкова: «В сараях Хрякина обнаружилась гниль, в мясе — черви, и негодующая чернь разнесла рынок, а гнилое мясо сожрала на месте».

Вот что значит очевидец событий — ничто от него не ускользнет, ни единая мелочь гнусного московского населения! мясо с червями за милую душу жрут... Не понимают истинной ценности ресторанов, в которых Быков любит время проводить..

С боярином Хрякиным расправился опричник Хрыкин — тоже кроваво, с корыстными для себя мотивами. Но и он не задержался — был закопан живьем (а то!!! Москвичи — они завсегда аки звери свирепые были. Инквизиторы западные — агнцы белые по сравнению с нашими-то). Ну и так далее.

Детально описывает Быков этот хоровод Хрякиных-Хрюкиных, пожирающих других и пожираемых другими. С идеей-ниточкой, дескать, вот исторически сложилось в России так: ну не выносит эта самая сермяжная нация успешных и богатых, так и норовит прибрать кровью и потом политую собственность.

И ведь как я его понимаю! Какая идея!

И вывод о московской истории нашего великого писателя, и даже — не побоюсь этого слова — историка Быкова хорош:

«Перед нами матрица московской истории как она есть. Поднялся — сожрал всех — построился на три квартала — попал в опалу — выдрали ноздри — прямо тут же четвертовали вместе с ноздрями — скормили псам — землю отдали фаворитам — поднялся — сожрал всех — читай сначала…»

Истинно так! Я вот тоже знавала одного труженика (Хрявальный , что ли?), начинал он простым тружеником , чаевые скудные принимал .

Бегал, бегал по заграницам, копил, копил А потом и пошло, поехало. Деньги в биткоины монетизировал, за свободу хрюнбергов насмерть стоял.

И с ним эти самые свинские предки поступили по-свински — на нарах тоскует, непосильно нажитое — отнятое ни за грош — добро оплакивает. А с ним и целая плеяда профессиональных плакальщиц, нанятых, конечно. Чтоб одному не так одиноко было рыдать, и чтобы проняло обидчиков коварных — вон какое море слез пролитых! Еще поднаплачем и утопим вражье свинское семя…

А что с них взять, с этих потомков, воспитанных свинской историей?

Надо отметить, что в творчестве писателей нового мышления образ свиньи — очень распространён и символичен.

У Сорокина пьяные деревенские старухи пляшут со свиными головами, Ерофеев (который совсем не Венечка) тоже отдал должное свинокульту… И даже Прилепин отметился.

Действительно, какая-то свинская история у Москвы получается. И так доказательно! И так наблюдательно! Прямо не Москва, а свинарник. А кто же по своей воле захочет в свинарнике жить?

Вот Быков и заботится — дескать, не надо в Москве-то жить, с такими свинскими генами надо рассредоточиваться по земному шарику, а московские улицы освободить для светлых и чистых генно-модифицированных представителей (ну то есть, тех, кому гены-то поисправили).

Сам писатель не живет — мучается, но — вынужден. Пока.

«Не сказать, чтобы это было комфортно для души — но увлекательно в смысле истории и плодотворно в смысле литературы…»

Мне так показалось, что и сами авторы сборника о Москве были несколько ошарашены таким предисловием, уж очень они застенчиво попытались представить этот текст — эдаким экспериментом. А что? Живенький такой эксперимент. Какую правду о нашем прошлом он поведал? На что хватило фантазии?


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Михаил Шахназаров // «YouTube. Шах и Мат - Михаил Шахназаров», 4 мая 2021 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©






Шах и Мат. Выпуск №266




Дмитрий Быков: Инициаторами трагедии 2 мая стали люди, которые хотели присоединить Одессу к «Новороссии»… Вот об этом надо помнить

<...>

— И в чем же вы видите новый одесский миф?

— В том, что Одесса — богатый, космополитичный, открытый миру приморский город, курортный и торговый, с необыкновенно трагическим прошлым. Это трагическое прошлое каким-то образом входит как составляющая в непрерывный одесский праздник.

Прошлое — это и гражданская война (в начале 20 века,— УНИАН), которая прокатилась по Одессе туда-сюда разными волнами, это и оккупация (во время Второй мировой войны,— УНИАН), с уничтожением почти всего еврейского населения, когда его осталось меньше десятой доли... Это невероятное по жестокости уничтожение, после чего Одесса, конечно, прежней не стала бы никогда. Как и после пожара в Доме профсоюзов, который также черной тенью лежит на прошлом города… Хотя всем понятен сценарий того, как все происходило, суда до сих пор не было, и окончательная правда до сих пор не сказана. Ее реконструируют по кадрам немногочисленные профессионалы, а главные виновники трагедии, как мы знаем, благополучно сбежали. Поэтому очень много непонятного.

Одесса — город с трагическим прошлым и, все-таки, с неувядаемым духом. Город, что очень важно, очень отдельный от всей Украины, в целом. Город-государство, приморская столица, симметричная, в свое время, Петербургу — как южной центр империи, построенный, кстати, по тем же геометрическим канонам. Как бы очень удачная попытка Екатерины встать вровень с Петром. Поэтому для меня Одесса — город, находящийся, во всяком случае, сейчас, в процессе активного выстраивания нового облика. И мне кажется, что молодая Одесса, которая за это время родилась — великолепная, умная талантливая местная молодежь — она быстро этот образ достроит, дорисует.

— Вы упомянули пожар в одесском Доме профсоюзов 2 мая 2014 года. Но в тот день массовые беспорядки, которые привели к гибели 48 человек, начинались в другом месте... Что вы знаете обо всем этом?

— Достаточно. Поверьте мне, я много и серьезно изучал вопрос, потому что спекуляций на данную тему огромное количество. Все, что можно прочесть в Интернете, я об этом прочел. Для меня совершенно очевидно, что здесь произошла трагедия, которую никто не предусматривал. Потому что действительно, как складывается у меня версия из чтения большинства источников, местные власти определенным образом договорились: кто-то будет находиться в лагере на Куликовом поле, а кто-то его за деньги незначительно погромит. Но ситуация вышла из-под контроля. Она не могла не выйти из-под контроля, потому что началась стрельба…

Здесь произошло, как в Беслане, когда договорились с террористами, которые вышли из рамок [договоренностей]. В Одессе, произошла аналогичная ситуация.

Эта история горькая, трагическая и вины нельзя снимать ни с одной, ни с другой стороны. Хотя Майдан будут всегда обвинять в случившемся, совершенно очевидно — инициаторами стали люди, которые хотели присоединить Одессу к «Новороссии». Этого, к счастью, не получилось, но какой ценой. Вот об этом надо помнить.

Еще раз повторю: Одесса — город с трагической тенью на лице. И эту трагическую тень мы не смоем.

<...>

// «УНИАН», 8 августа 2017 года



«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (теле-эфир) // «Дождь», 4 мая 2021 года

«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

Winston Churchillпроект
НОБЕЛЬ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №38
УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

аудио (.mp3)

Внутренняя Британия. Как Уинстон Черчилль обошел Хемингуэя в гонке за Нобеля, написав главную книгу о Второй Мировой.

В новой лекции о лауреатах Нобелевской премии по литературе Дмитрий Быков рассказывает о Уинстоне Черчилле, получившем награду в 1953 году за мемуары о Второй Мировой войне. Как многолетний премьер Великобритании повлиял на мировую литературу, привнеся в письменный текст элементы ораторского искусства, что стоит за вручением ему именно этой награды, а не Нобелевской премии мира, и почему Черчилль на самом деле восхищался совестким проектом и совестким человеком, не смотря на слова, произнесенные в знаменитой Фултонской речи 1946 года?

The Nobel Prize in Literature 1953 was awarded to Sir Winston Leonard Spencer Churchill «for his mastery of historical and biographical description as well as for brilliant oratory in defending exalted human values.»

все лекции на одной страничке