May 9th, 2021

berlin

«Да здравствует Победа на века — та, что была, и та, что неизбежна, хотя еще изрядно далека...»





Открытым текстом

Вот думал Гитлер, что успешно свяжет своих земель разрозненную рать, — и весь народ ему спасибо скажет и будет это вечно повторять, поскольку если нация закисла и села на предсказанную мель, не надо ей искать другого смысла, как только собирание земель. Что факельные шествия и марши сильней любых законов и святынь; что можно всех сплотить в едином фарше — лишь образ нацпредателя подкинь; что если упразднить свободу слова — твоей не поколеблют правоты, а обвини в своих грехах другого — и станет он садистом, а не ты. Он утверждал при этом, что славяне — давно рабы, и слава их — в былом (он, собственно, открытыми словами делился этим мненьем за столом); он вовсе не усматривал преграды в народе русском, выбитом на треть, — он полагал, что все там будут рады захватчиков восторженно терпеть. Вполне серьезно (он утратил юмор) считал себя Господнею рукой. Есть фюрер — есть и нация, он думал, а нету — нет и нации такой. Но воины советского гражданства устроили ему такой финал, что он узнал, как сильно заблуждался и как он в людях мало понимал. С тех пор минуло семь десятилетий, но так страна была вразумлена, что резко начинает тяжелеть ей, когда припомнит фюрера она.

Вот думал Геббельс: стоит на полгода все СМИ ему отдать (а год — верней), — из самого культурного народа он сделает разнузданных свиней. А если подпустить публичных казней (химера-совесть больше не болит)… Чем больше ложь, тем верят безотказней; чем громче ложь, тем крепче монолит! Не думайте подробно объясняться. Внушайте дуракам со всех сторон, что миром управляют англосаксы (Америка — их главный бастион). В искусстве нету места извращенцам. Кто модернист, тот, в сущности, еврей. А если вам не нравится Освенцим, то вы враги немецких матерей. Но семь тому назад десятилетий — урок эпохи прост и объясним — весь этот рейх, что назывался третий, пошел на дно, и Геббельс вместе с ним, хоть своего нередко добивался и выглядел талантливым порой, как про него однажды отзывался другой достигший многого герой.

Вот думал Штрайхер, что его не тронут, когда придет заслуженный провал: другие боссы нации утонут, а он же никого не убивал! Он, ничего дурного не содеяв, присядет, может быть, на пару лет, — он просто призывал мочить евреев, но это же свобода слова, нет? Он действовал правительству в угоду, он был сопротивляться не готов, он попросту транслировал народу известия! Из тыла и с фронтов! За что теперь он должен быть повешен и людоедом признан на века — хотя известно всем, что он помешан, как всякий журналист «Штурмовика»? Он журналист, пропагандист, и баста! Но объяснил международный суд, что он довольно сильно ошибался и эти аргументы не спасут.

Законы жизни грозны и жестоки, равно платить рабу и главарю — и нечего отыскивать намеки, я все открытым текстом говорю. Моя страна разделалась с фашизмом, и не за то на фронте был мой дед, чтобы фашизма этого франшизам тут кто-нибудь включал зеленый свет. При нас, как прежде, память и надежда. Да здравствует Победа на века — та, что была, и та, что неизбежна, хотя еще изрядно далека.

Дмитрий Быков // «Новая газета», №47, 8 мая 2015 года
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №50, 12 мая 2021 года





За нашу победу


В России пропаганда голосиста,
Но я хочу напомнить, господа,
Что день Победы —
День антифашиста.
Фашиста — нет.
Антифашиста — да.

И в этот день,
Полиция, не трожь нас,
Ни по лицу не бей,
Ни по спине.
Поскольку он —
Последняя возможность
Антифашистом
Быть в родной стране.

И пусть сегодня
Небо наше мглисто,
И ночь тяжка,
И далеко рассвет,—
Хочу поздравить я антифашиста.
Милитариста, националиста,
Антисемита — нет.
Фашиста — нет.

Не ваш сегодня день, прошу прощенья.
Победе скоро восемьдесят лет,
Но вам пора оставить обольщенья.
Вас победили. Как сказал поэт,
Засуньте глубже ваше возмущенье.
Врагам свободы, права, просвещенья —
Сегодня слово «нет».
Фашистам — нет.

И сколько бы вы строем ни ходили,
И лозунгов-пугалок ни твердили,
И в студиях публично ни блудили,
Являя раболепие и прыть,—
Мы вас уже однажды победили.
И нам придётся это повторить.

Мы не рабы советской ностальгии.
У нас, конечно, есть дела другие,
Чем собирать решительную рать.
Но так как вы все ту же ересь мелете
И с каждым днём отчаянно хамеете,
И ничего другого не умеете, —
То нам придётся это повторять.

Друг диктатуры!
Как ни гоношись ты,
Тебя в России снова победят.
Хочу поздравить вас, антифашисты.
Особо тех,
Которые сидят.

По зонам,
Под домашним ли арестом,
Неважно где —
В Москве или под Брестом,
На годы ли
Или на десять дней…
Не думайте, что вы ошиблись местом.
Вы там и родились, где вы нужней.

Свобода — будет.
Вы её полпреды.
Страну спасут бойцы, а не вожди.
Наш главный праздник —
Это день Победы:
Той, что была,
И той, что впереди.

И да,
Мы долго молча отступали.
У нас в России так заведено.
А после долго это искупали.
Но будет и у нас Бородино,
Поскольку наша честь не уничтожена,
Москва цела, хотя перегорожена,
Кутузов жив, и Василиса Кожина,
И прочие не ссучились пока,
И будет на захватчика наложена
Сильнейшего противника рука.

Пусть эту песню доблестного росса
Фашисты рвут буквально в лоскуты,—
Цензура,
Ты ко мне не придерёшься.
Не может быть,
Что за фашистов ты.

P.S.

Хочу добавить.
Хоть и против правил,
На радость ксенофобских образин,
Наш президент сегодня не поздравил
Опять ни украинцев, ни грузин*.

Но если можно, я его поправлю.
Я обращу к соседям речь свою
И с нашим общим праздником поздравлю —
Ведь воевали мы в одном строю.

Мы с вами одинаково ершисты,
У вас своих фашистов легион,—
Я поздравляю вас,
Антифашисты!
Отдельно — с тем,
Что не поздравил он.


* Редакция уточняет: президент России поздравил народы Украины и Грузии, но не направил официальных поздравлений лидерам этих стран.


berlin

Дмитрий Быков (видео)



47:16


Дмитрий Быков в программе «Пресс-клуб»
// «ATV», январь 1994 года


* * *

Выйдешь в ночь — заблудиться несложно,
Потому что на улице снежно,
Потому что за окнами вьюжно.
Я люблю тебя больше, чем нежно,
Я люблю тебя больше, чем можно.
Я люблю тебя больше, чем нужно.

Так люблю — и сгораю бездымно,
Без печали, без горького слова,
И надеюсь, что это взаимно,
Что само по себе и не ново.

1990 год