May 30th, 2021

berlin

Сергей Тимофеев // «Сноб», 27 мая 2021 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Быков про антропологию и плагиат Толстого

Последнее время много часов провел, слушая лекции и открытые уроки по литературе Дмитрия Львовича Быкова. В Интернете Дм. Быков неизменно собирает сотни и тысячи восторженных отзывов. Складывается впечатление (а может так оно и есть), что нет в этом подлунном мире ни одного литературного произведения, которое Быков бы не читал и которое он не готов цитировать с любого места.

Быков преподаватель литературы и лектор высочайшего класса.

Никаких длиннот, ни малейших попыток вставок или неоправданных сутью повествования пауз, необходимых многим риторам для выигрыша времени, потребного для восстановления в памяти последовательности и логики повествования. Поставленная речь, эффективные, может быть, только несколько однообразные, педагогические приемы, помогающие взбодрить аудиторию.

От взгляда профессионала не скроются и отшлифованные, иногда повторяющиеся в разных выступлениях, вставки, позволяющие лектору/учителю включить внутренний магнитофон, когда память уже не напрягается и ритор полностью переходит в состояние актёра. Поверьте, это высший пилотаж. В такие моменты у вовлеченного и квалифицированного слушателя возникает тот самый «пир духа».

В древности чтецы и рассказчики, подобные Быкову были в огромной чести и становились жрецами.

И Быков сегодня почти, что жрец.

Правда, окормляет он только часть нашего общества – либеральную и русофобскую. И, надо признать, у Дмитрия Львовича были все основания, для того чтобы укорениться именно в этой сфере социального спектра.

Я не большой поклонник Фрейда, но история быковского детства является идеальным образцом для иллюстрации его теории психосексуального развития личности. Посмотрите это: Дмитрий Быков: харассмент, наркотики, где живет Пелевин #ещенепознер — YouTube (13:30 – 15:00)

Быкова обижали и унижали в школе. И сегодня он мечтает о мести. Жаждет мести. Радует Быкова то, что его одноклассники ничего существенного в жизни не добились. Но дело, конечно, не в конкретных Иванове, Петрове, Сидорове…, когда-то так сильно обижавших Диму, что и через несколько десятилетий он этого им не забыл. Все понимают, что толстенького увальня с амбициями чмарили бы в любой школе. Поэтому вина лежит на всех Ивановых, Петровых и Сидоровых… Это груз тянущий, это беда. И детские и сегодняшние обиды подобно горячим гейзерам, время от времени выхлестываются на произносимые Быковом тексты, обжигая и корежа их. Жажда мести прошлому требует гиперсамоутверждения. А здесь, за поворотом уже дежурит нарцисс в ожидании своей законной жертвы.

Быков на лекциях и в интервью – разные люди. Слушая Быкова в интервью, не покидает мысль – где-то это я уже слышал.

Вспомнил. Конечно, Хлестаков: «С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то всё...»

Напоминать то напоминает, но всё же здесь ситуация иная. С Великими от Гомера до Толстого Быков не позволяет фамильярности. Великим не позволяет. Он им оценки ставит и нотации читает.

Интересен этот маленький эпизод: Дмитрий Быков: «Война и мир» — это плагиат — YouTube

В этом случае Остапа не просто понесло, его сильно занесло. Конечно, смысл сказанного не в существовании у Быкова каких-либо доказательств Толстовского плагиата, нет. Быков, в данном конкретном эпизоде, распираемый неряшливой самозначимостью, дошел до уровня дерзости, создавшей у него иллюзию возможности диктата его оценки над любыми литературными произведениями. И над «Войной и мир», в том числе. Скажет Быков: «Это — плагиат», и все поверят, что украл Толстой текст. А может назначить кого-то автора гением, и все, прижав уши, согласятся.

Бурляще-свистящий поток словоговорения нарцисса обволакивает, обтекает слушающего. Нагромождение фактов и цитат создают иллюзию такого уровня обоснованности сказанного, который не требует приведения каких-либо доказательств истинности.

Вот, написал Быков в статье «Трезвый Есенин», что «уголовники любят «Письмо к матери» не потому, что в их душах живо что-то святое, а потому, что это слабые и фальшивые стихи».

Это как? Сидельцы в узилищах сортируют стихи, выбирая из них для любви исключительно слабые и фальшивые? Представляете каков уровень филологической подготовки в российских пенитенциарных заведениях!

Вот теперь сиди и думай: ведь люблю я это стихотворение. И что делать? Идти сразу сдаваться в компетентные органы или ограничиться только констатацией родства душ с криминальным элементом?

«Слабые и фальшивые стихи».

Хорошо бы поинтересоваться у Быкова, почему эти стихи Есенина «слабые и фальшивые»?

Как господин Быков это определил? Какими лекалами силы и истинности он пользовался? Не своими ли нетленными виршами он Есенина мерил?

В последнее время большой резонанс вызвали эти слова Д. Быкова: «С этим нельзя ничего сделать — существуют разные породы людей, как и разные породы собак, и никакими уговорами нельзя превратить охотничью собаку в левретку, а чихуахуа — в ньюфаундленда. Человек выбирает Путина или Навального не в силу воспитания или опыта, а в силу своей антропологии».

Вообще-то этой быковской идее много лет. В интервью «Литературной России», №33-34, 10 августа 2012 года, Дмитрий Быков сказал: «Пора назвать вещи своими именами: для кого-то национальность (как и прочие имманентности — гендер, возраст, место рождения) становится значимым фактором, для кого-то значимо только то, что человек представляет собой и что он сделал. Первые не представляют для меня интереса. Рискну сказать, что это разница не идеологическая, но антропологическая».

Из всего Быковым сказанного, вытекает, что очень важно, не смешиваться с инородными антропологическими типами. А то порой возникает жалкое зрелище: https://youtu.be/6DSgK7w-nm0 (3:25 и до конца)


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №58, 31 мая 2021 года





Гордое

монолог вымышленного лица

«Погода в Сочи хорошая, можем искупаться».
В.В.Путин



Весь смысл существованья Беларуси —
Лишь в том, чтоб наше местное рванье,
Как на гусей домашних — Нильса гуси,
С презрением смотрело на неё.

Визжит иной разнузданный оратор,
В котором интеллекта на пятак,
Что, дескать, захватил её диктатор;
О Родине никто не скажет так.

Россия дани никому не платит.
Хоть многим разжигает аппетит.
Её такую вряд ли кто захватит —
Она сама любого поглотит.

Таких, как мы, не смеряет рейсшина,
И коль её берут на абордаж,
То это так она сама решила.
Не «путинские мы», а «Путин наш».

Я Родину люблю любовью дикой —
Простор её полей, её степей…
Мне кажется Россия Эвридикой,
Которой на фиг сдался ваш Орфей.

И коль она, великая такая,
На горе всяким сэрам и мусье,
Лежит в аду и не желает рая —
То просто ей так лучше, вот и всё.

Не уточка, не Серая мы Шейка —
Скорей мы лёд, его не расколоть.
К нам на поклон летает Лукашенко,
Нам — не к кому. Над нами лишь Господь.

Нас даже враг считает сверхдержавой,
Столицей нескончаемой зимы.
Никто не скажет нам: «Пойди поплавай»,—
Мы сами знаем, что не тонем мы.

Нам нравится чирикать из-под спуда,
Свою огромность истово любя,
И нас никто не вытащит отсюда,
Коль сами мы не вытащим себя.

На нас никто не может долго дуться.
Правительства зависят не от масс.
Без калия в Европе обойдутся —
Без газа поглядел бы я на вас!

Любого зла мы верная опора,
Все сволочи приходят к нам, как в Рим,
Все понимают это без повтора,
Но если надо, мы и повторим.

Мы — льды земли, которые не тают,
Живая смерть, рокочущая тишь.
Пусть белорусов гордо облетают,
Но нас-то хрен, простите, облетишь.

Мы — поперёк и логики, и смысла,
Верны себе в любые времена.
Таких широт не выражают числа,
А лишь безумный выдох «до хрена».

И если жить в аду — судьба такая,
Единая для сына и отца,
То пусть в таком, какому нет ни края,
Ни, сколько можно высчитать, конца.
berlin

Текст Дмитрия Быкова на обожке сборника «Пьесы» Алексея Паперного // 2021 год





Алексей Паперный «Пьесы»
// Москва: «Культурная инициатива», 2021, мягкая обложка, ??? стр., ISBN 9785604238042
18+


В этой книге собраны все пьесы Алексея Паперного. Читатель, наивно ожидающий, что они будут похожи на его песни, обломается. Они похожи на них только принципиальной непонятностью своего происхождения, то есть в самом буквальном смысле — откуда они взялись. Они ни на что не похожи. Такие пьесы принято числить по разряд абсурдистских, но у драматургии Паперного, кажется, другие корни — театр абсурда оставляет, как правило, впечатление тягостной алогичности бытия, тогда как у Паперного все находится в гармонии. Это такие сны, с небольшими логическими сдвигами, но довольно счастливые в целом.

Паперный всегда окружен людьми и, кажется, страшно одинок при этом. Это болезненные фантазии, сказал один читатель. Может быть. Но тогда это болезненные фантазии очень здорового человека.

Пересказывать и анализировать эти воздушные конструкции бессмысленно. Обратите внимание на замысловатый комизм ситуаций и поразительную естественность диалогов, на пародийность лирики и абсолютно искренний, детский, живой общий тон, на свежесть и яркость, на подспудную горечь и самое искреннее наслаждение, которое испытывает автор, сочиняя и разыгрывая все это. Я не уверен, что вы полюбите эти пьесы, но автора их — и героев, между прочим, — вы полюбите наверняка. Вы будете им благодарны за то, что они такие, — такие, какими вы тоже могли стать, но почему-то не захотели.

Дмитрий Быков


Презентация книги Алексея Паперного «Пьесы» (М.: Культурная инициатива, 2021)

19 июня 2021 года — суббота — 22:15

участвуют: Алексей Паперный, Дмитрий Быков, Данил Файзов, Юрий Цветков.

VII-й книжный фестиваль «Красная площадь», площадка «Художественная литература», шатёр «Студия»
berlin

Дмитрий Быков // «Marie Claire», №6, июнь 2021 года

Ай да Пушкин

6 июня исполняется 222 года со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. Marie Claire предлагает обстоятельства, а писатель, постоянный лектор лектория «Прямая речь» Дмитрий Быков реконструирует события — что было бы, если бы Пушкин жил в наши дни...


Если бы родился женщиной...

Ну, это и представлять себе бесполезно. Пушкин был мужчина во всём — дуэлянт, наездник, фехтовальщик, мачо, страстно желавший славы (её получил) и светского успеха (для него был слишком умён и язвителен). Такая мера таланта у женщины возможна, примеров сколько угодно,— но это была бы совершенно другая модель поведения. Пушкинский промискуитет, который был во многом источником вдохновения или по крайней мере рефлексии, приобрёл бы совершенно иные черты, а может, вообще всё это пришлось бы сублимировать. Страшно подумать, вышло бы что-то похожее на Эмили Дикинсон, но возможно ли это в российских условиях — не знаю. Нет-нет, и не уговаривайте.

Если бы болел за «Спартак» (или за кого?)

Пушкин был человек азартный, так что его пристрастия были бы радикальней. Он играл бы в казино или на тотализаторе, ставил бы крупные суммы на бегах (но первый ипподром в Москве открылся только в 1834 году, когда ему было уже не до того; пишут, что с 1826-го он был в Лебедяни, но где Пушкин — и где Лебедянь?). А болел бы, думаю, за что-нибудь более элитарное — за теннисисток, за автогонщиков... Интересовался бы, думаю, боксом. Он вообще редко участвовал в каких-то коллективных акциях, да их и не было в его время. Но на стадионе представить его могу, он наверняка уважал бы футболистов, как Хемингуэй — тореадоров.

Что бы писал в соцсетях?

Эпиграммы. Они так и распространялись в России сетевым образом, в рукописях. Наверное, что-нибудь вольнолюбивое. Вёл бы интенсивные исторические дискуссии, в основном о спорных и таинственных вопросах — об убийстве царевича Дмитрия, о бегстве (возможном) Александра I — он его сильно не любил и в его уход наверняка не поверил бы, легенда возникла уже в пятидесятые, когда стал популярен старец Фёдор Кузьмич. Думаю, несколько таких дискуссий закончились бы дуэлями, Пушкин оппонентов не щадил и был весьма несдержан на язык.

Защищал бы Навального?

Конечно. Он всегда защищал репрессированных. Вообще с Навальным бы общался охотно, хотя без особенной близости, и в дневнике записал бы: «Он один из самых оригинальных умов, которые я знаю». Нервничал бы, выявятся ли их связи (сам называл своё воображение пугливым), сам стыдился бы этих волнений, видел бы его во сне, как видел во сне казнённых и сосланных декабристов. Обратился бы к власти со стансами, в которых хитро пытался бы под видом лести склонить to whom it may concern к милосердию. Сильно испортил бы этим репутацию. Вынужден был бы оправдываться перед друзьями. Поэту вообще в России трудно: какой поэт без вольнолюбия и какой из государственника поэт? А между тем и вольнолюбие, и государственничество — необходимые этапы в развитии национального поэта, вот тут и крутись.

Что сказал бы на тему новой этики?

Скорей оставил бы эти рассуждения «семинаристам в жёлтой шали и академикам в чепце». Вот Лермонтов, не терпевший глупости и вовсе не умевший сдерживаться в беседах с дураками (а дураки неизбежны, от всех не спрячешься), наверняка много и злобно острил бы по этому поводу, дошло бы до императора, пошли бы слухи о юнкерских проделках, о приставаниях, о связях с замужними женщинами — глядишь, сослали бы на Кавказ ещё раз. Для Пушкина же все этические споры — абсолютно бессмысленные в условиях кривой этической системы, где не может быть прямых суждений,— были бы «только скука, веселье молодых умов, забавы взрослых шалунов...». Пушкин с женщинами никогда не спорил — ещё одно доказательство его мачизма. Сама же проблема новой этики — то есть невозможность определять этику мнениями и пристрастиями большинства, поскольку оно слишком легко скатывается в фашизм,— его наверняка волновала бы, но Пушкин ведь сам определял свою этику. «Поэзия выше нравственности — или по крайней мере совсем иное дело», писал он с абсолютной честностью. Нравственность же для аристократа есть вопрос личной ответственности, и в дискуссии по таким вопросам он не входит ни с кем, кроме разве отдельных талантливых священнослужителей.

Нашёл бы общий язык с TikTok'ом?

Ну а как же. Чисто попробовать новую площадку. Но ненадолго. А вот в Facebook на него бы регулярно жаловались, но Цукерберг бы ценил его блог (это же какая честь для сети!) и лично распорядился: «Этого — не трогать». Пушкин бы его ласково прозвал Цуккербродом (

«Мне изюм
Нейдёт на ум,
Цуккерброд
Не лезет в рот,
Пастила нехороша
Без тебя, моя душа...
»).

Каких бы женщин боготворил, какую слушал музыку, какие фильмы смотрел?

Женщины ему нравились разные, но в основном двух типов: либо ангельские блондинки типа Олениной, либо демонические брюнетки типа Ризнич. Керн привлекала его, думаю, живостью нрава и остроумием. Из нынешних ему, пожалуй, интересна была бы Снигирь (она и по-человечески очень привлекательна). Насчёт музыки трудно высказаться определённо — думаю, его душевному настрою соответствовал бы Филип Гласс, отчасти Каравайчук, ну такой благородный минимализм с оттенком эпилептоидности. Он наверняка любил бы Окуджаву и что-нибудь особо крамольное из Кима. Вообще любил лёгкость, тяжеловесности не терпел. Не могу представить его слушающим Вагнера. Прокофьева — могу. Насчёт кино — думаю, нравился бы ему Линч, он ценил готику и уважал тех, кто умеет пугать. Некоторые шуточки Вуди Аллена. Не исключаю, что у него были бы отношения с Муратовой, которые закончились бы таким разрывом, что оба предпочитали бы об этом не вспоминать. Из театров он дружил бы только с тогдашней Таганкой и нынешним Гоголь-центром, выступал бы у них. Скорее всего, написал бы для Крымова пьесу без слов.