August 1st, 2021

berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №84, 2 августа 2021 года




Марш историков

Исполняется на все мотивы, которые подсказывает семантический ореол метра.


Российская история, надувшись, как паук,
Решительно исторгнута из области наук —
Она сегодня в области — ремесленник, остынь!—
Национальной доблести, инстинктов и святынь.
Российская империя взирает испокон
Без всякого доверия на право и закон —
Без пафоса история фактически мертва.
Ведь мы же не Эстония! Ведь мы же не Литва!

Российские историки — не циники, не ци-
Клопические стоики, а скальды и жрецы!
Гордясь военной силою, как истинный варяг,
Не летопись унылую, а миф они творят.
Сыны отца-учителя — постой, перекрещусь —
Сумеют защитить её от вражеских кощунств.
Наш путь в мечтах сновидческих степенен и весом
С набором исторических излишних хромосом.

Комиссия Мединского, пришёл твой час, держись.
Ты видишь, крошка сын, с кого сегодня делать жизнь?
Подобно Охлобыстину, уверенно реку:
Вмешаться в бой за истину пора силовику.
Научные материи вошли в один пакет
С размахом артиллерии и ядерных ракет.
Не смеют силы чёрные готовить русский взрыв,
Не смеют факты вздорные туманить русский миф!

Куда Россия движется — никто не разберёт:
Тупик, развилка, ижица — но там и есть перёд.
Помещица, заводчица, расхристанная лесть —
Но вот чего ей хочется, то истина и есть.
Антична, как развалина, невинна, как заря,—
Столыпина и Сталина, царя и бунтаря,
Самарина, Гагарина, ЧК и ФСБ,
Француза и татарина присвоила себе.

В огне родилась Родина, в крови она росла —
Под сенью бога Одина и вне добра и зла,
Капризная, упрямая, защитникам под стать,
Жена моя, сестра моя и в то же время мать!
Упрямцы-толстолобики лелеют свой анклав,
Законы чуждой логики решительно поправ.
Когда-нибудь — со злобою, достойной наших зим,—
И физику особую мы тоже породим.
berlin

Дмитрий Быков (опрос) // «Коммерсантъ», 1 августа 2021 года

«Теперь он навсегда стал легендой нашего факультета, как и памятник Ломоносова перед его входом»

Коллеги и бывшие студенты вспоминают Ясена Засурского.

В ночь на воскресенье на 92-м году жизни не стало президента журфака МГУ Ясена Николаевича Засурского. Коллеги и ученики господина Засурского по просьбе «Ъ» вспоминают о легендарном многолетнем декане журфака и его вкладе в отечественную журналистику.



Виталий Игнатенко, генеральный директор АНО «Общественное телевидение России»:

— От нас ушел великий человек, корифей отечественной журналистики, из-под крыла которого вышли тысячи журналистов, работающие сегодня во всех средствах массовой информации. Он учил нас не только писать, любить литературу, знать историю страны, он своим примером, своей жизнью учил нас быть порядочными, добрыми и честными людьми. Для меня это огромная личная утрата, поскольку я считаю себя тем человеком, которого когда-то приметил Ясен Николаевич, и наша дружба продолжалась многие десятилетия. Это невосполнимая утрата для нашей культуры, журналистики и всего общества.


Владимир Толстой, советник президента РФ по вопросам культуры:

— Ясен — человек-легенда. Любая эпоха, увы, когда-нибудь заканчивается. Он был одним из самых демократичных и свободных людей своего времени…


Виктор Садовничий, ректор МГУ имени М. В. Ломоносова, академик РАН:

— Именно такие люди, как Ясен Николаевич, олицетворяют идеалы подлинной гражданственности, служения интересам страны, переходящего в миссию высочайшего профессионализма. Для поколений отечественных медиаспециалистов Ясен Николаевич был и будет безусловным авторитетом, мерилом нравственной основы профессии, эталоном формы, стиля и содержания работы со словом. Его наследие еще предстоит осмыслить, жить оно будет в его учениках и продолжателях дела, имя которому — факультет журналистики Московского университета.


Дмитрий Быков, писатель:

— Засурский был не просто деканом, но и моим соседом — он жил напротив. Мы довольно часто вместе ездили на метро (он не пользовался личным автомобилем), несколько раз во время этих поездок беседовали об американской литературе, и эти разговоры давали мне намного больше, чем лекции в университете. Я видел каждое утро из своего окна, как он бегает по Мосфильмовской, причем в любую погоду. Наверное, поэтому он прожил свои 92 года, а еще и потому, что он был на редкость гармоничный человек.

Ясен Николаевич прожил почти идеальную жизнь, не допустил ни одной подлости, превратил журфак МГУ в область абсолютной свободы. В годы моего студенчества, в 80-е, там не было никакого идеологического диктата, на лекциях анализировался и самиздат, и тамиздат. Он собрал лучших американистов, и сам был, наверное, лучшим знатоком американского нон-фикшн и американской культуры вообще. Именно Засурский начал изучать новый журнализм, Тома Вульфа, Трумена Капоте. Первым мостом между Востоком и Западом был журфак, а вовсе не телевидение и пресса. Напомню, что перестройку помогли сделать журналисты, воспитанные Засурским, и что сегодня людей, готовых к этому, уже нет. А еще он был очень открытый, очень добрый человек.


Collapse )
berlin

News Desk // «Weekly Blitz», august 1, 2021

Moscow University’s Professor Yasen Zasursky dies

Yasen Zasursky, the legendary rector of the Moscow University Department of Journalism, died on August 1 at the age of 91.

Zasursky, whose unusual first name — which means clear or bright — was given by his mother in honor of his father’s eyes, was a child prodigy. He completed school at the age of 14 and was immediately accepted at the Maurice Thorez Foreign Language Institute. He graduated at age 18 and was soon awarded a candidate (masters) degree; he would receive his doctorate a decade later.

In 1951 he worked for the Foreign Language Publishing House, but soon moved to Moscow State University where he took part in creating the journalism department. He headed the department from 1965 to 2007, when he retired to become president of the department, overseeing the program and giving lectures on the history of Russian and foreign journalism.

Zasursky is credited with founding modern print and electronic media in Russia as it developed during the perestroika years and the first decade after the collapse of the Soviet Union. He is remembered with respect and gratitude by many of his former students, including Peter Cheremushkin, who later worked in the press section of the U.S. Embassy for many years. «I had the good fortune and pleasure of studying in the journalism department when Yasen Zasursky was rector. He placed great emphasis on literature to broaden students’ horizons and their general knowledge of culture. And he always insisted on how important it was to study the U.S. and support Soviet- and Russian-American relations.»

Although Zasursky has been criticized for sometimes failing to defend all rights and freedoms universally, most commentators recall him as a stalwart supporter of the free press who was also adept at keeping bureaucratic interference at bay.

«He created an extraordinary atmosphere of freedom in the department, especially in the perestroika years,» Cheremushkin said. «He wasn’t afraid to invite free thinkers to speak, including Boris Grushin, Bulat Okudzhava, Yuri Afanasiev, and even Graham Greene… The phenomenon that is Dmitry Bykov could have only been formed at the department of journalism under Zasursky

Zasursky received dozens of awards and honors from the Soviet Union, Russian Federation and foreign countries.

Петер Черемушкин («Facebook», 01.08.2021):

ЯСЕН ЗАСУРСКИЙ: МИМОЛЕТНЫЕ ВСТРЕЧИ С МУДРОСТЬЮ

Мне выпала удача и счастье учиться на факультете журналистики МГУ, когда деканом там был Ясен Николаевич Засурский. И познакомиться с ним. Он был литературовед и филолог невероятной эрудиции, обладавший компьютерной памятью. Помнил всех. В молодости экстерном, как вундеркинд, закончил Иняз имени Мориса Тореза. При нём большой упор в образовании на журфаке делался на литературу. Тогда мне это не очень нравилось (хотелось больше истории международных отношений), но сейчас я пониманию, что таким образом у нас развивали кругозор и общую культуру. Теперь нам не нужно объяснять, кто такой Растиньяк, и что говорил протопоп Аввакум своей матушке.

Засурский всегда на всех уровнях подчеркивал важность изучения США и развития советско-американских и российско-американских отношений. Когда в апреле 1999 года разразился косовский кризис и американское посольство в Москве забросали тухлыми яйцами, он не побоялся прийти на встречу в Спасо-Хаус с американским переводчиком Фрэнком Ривом — отцом Криса Рива — звезды американского кино, сыгравшим Супермена. Они встретились как старые друзья. «Привет, Ясен!» — сказал Фрэнк на чистейшем русском языке. Это я слышал своими ушами.

Во время своего деканства на факультете Ясен Николаевич Засурский создал необыкновенную атмосферу свободолюбия, особенно, в перестроечные годы. Он не боялся приглашать профессоров вольнодумцев, на лекции которых приходила вся Москва. Это были Борис Грушин, Галина Белая и многие другие. На факультете выступали Булат Окуджава, Юрий Афанасьев, Грэм Грин. Существовала блестящая кафедра литературной критики — гнездо инакомыслия. Возвращались полузапрещенные имена: Булгаков, Борис Пильняк, Бабель, Мандельштам…

В тоже время, умело маневрируя среди политических водоворотов, он брал на работу жен и принимал на журфак детей высокопоставленных чиновников, которые помогали ему избегать наветов и неприятностей. Уважением он пользовался безграничным, авторитет его был непоколебимым в самых разных кругах. Никогда не забуду, как он плакал на похоронах Анны Политковской. Я совершенно убежден, что такой современный феномен как Дима Быков мог сформироваться только на факультете журналистики МГУ времен Засурского.

В 1988 году на парткоме журфака обсуждалась моя кандидатура на поездку в Америку. Меня явно не хотели оформлять, поскольку я уже был оформлен на преддипломную практику в Польшу. Или по другим причинам. Неожиданно (в самый нужный момент) в зал заседаний вошел Ясен. Член парткома сказала ему: «Вот, Ясен Николаевич, хочет в Америку, а уже оформлен в Польшу?» Ясен спросил: «В Польшу на сколько?» «На полгода». «А в Америку?» «На десять дней!» Ясен сказал: «Оформляйте! Может он еще и не поедет никуда! Неизвестно, что они там ещё решат на Ленгорах» И оказался прав: меня в конце-концов в Америку не пустили. Но широту души он проявил, несмотря на сомнения парткома. (Естественно, на журфаке он был главнее любого парткома).

Когда в 1990-м году я впервые летел в Америку, оказался с Засурским в одном самолете. Во время первой промежуточной посадки в аэропорту Шэннон (самолет на Нью-Йорк тогда делал две остановки для дозаправки), он сказал: «Пойдем, выпьем Irish Coffee и почитаем The Irish Times!” В баре за стойкой я схватился за рюмку, и она обожгла мне пальцы. Тогда я не знал, что Irish Coffee подают горячим. Засурский сказал: «И горячий кофе с виски надо уметь пить, и газеты нужно учиться читать!» Он всегда говорил, что читать газеты надо уметь и что — это великое искусство. Когда после перестройки предложили отменить курс «Критика теории и практики зарубежной журналистики», он возразил: «Ещё пригодится!» Как в воду глядел!

В 1988 году Ясен прилетел в Польшу, где я тогда проходил преддипломную практику и встретился со студентами, с нами. Почему-то он неожиданно спросил: «Существует ли с вашей точки зрения этнический тип поляка?» Я сказал: «Безусловно!» И привел в качестве примера схожесть затылков папы римского Иоанна Павла II и Эдварда Герека. Засурский засмеялся. Именно он придумал мне тему дипломной работы про то, как газета «Нью-Йорк таймс» освещает события в Польше. В 1988-89 году шел перелом. Диплом писать было трудно. Советскими выражениями происходящее не поддавалось описанию, а других мы не употребляли и нас им не учили. Но под руководством Засурского всё получалось само собой.

Однажды много позже, наверное, в году 2001-м, мы случайно встретились с ним в Варшаве на улице Новый Свят. Он сказал: «А, пойдем в «Бликле», съедим по пончику!» (Это знаменитое варшавское кафе с традициями, уходящими в 19 век) И мы пошли. Пили чай и съели по знаменитому пончику из «Бликле». В этом не было панибратства, нормальная интеллигентность, которая, как я теперь понимаю, не у всех людей является нормой, подлинный демократизм.

Наша преподавательница, которая читала спецкурс о Польше, Наталия Петровна Евсеева, ворчала, что Засурский презрительно относится к Польше и в польских делах не разбирается. А он настолько точно и тонко понимал польские дела, что я сам иногда диву давался. Однажды я привел к нему польскую делегацию (это был момент, когда вышла книга Яна Томаша Гросса «Соседи» о трагедии в деревне Едвабне, где поляки поубивали евреев во время Второй мировой войны). И один из поляков спросил: «Профессор, что Вы думаете о дискуссии по еврейскому вопросу, развернувшейся сейчас в Польше?» Засурский хитро посмотрел на него сквозь свои очки и спросил: «А когда в Польше не было дискуссии по еврейскому вопросу?» Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Ходили слухи, что его мама была секретарем посла СССР в Польше. Подтверждения этому я не нашёл.

После окончания факультета я встречался с Ясенем Засурским много раз, хотя и эпизодически, на разных тусовках. «Слово-то какое противное — тусовка!» — говорил он. Я работал в пресс-службе американского посольства, и он иногда приходил в Спасо-Хаус. Как-то он, чтобы поддержать светскую беседу, спросил меня: «Ну, Петя, как там поживает американский посол?» Послом тогда был Билл Бернс. Я говорю: «Посол накрылся медным тазом, сидит под ним и не высовывается! Интервью дает мало и проверяет каждое слово!» Засурский говорит: «Это очень правильно! В нашей стране только так и надо!» Приехавший потом Майкл Макфол, явно не знал этой рекомендации Засурского.

О нём можно вспоминать бесконечно. Каждая встреча с ним была даром свыше, была встречей с мудростью. Однажды я ехал на машине по Москве утром в воскресенье за рулем на Минской улице возле Поклонной горы. Шел дождь, и погода была отвратительная. Каково же было моё удивление, когда я увидел на дорожке возле мечети самого Засурского, совершающего пробежку (jogging) под дождем. Каждое утро, где бы он не находился, пока позволяло здоровье, он бегал. На журфаке он поддерживал физкультуру и здоровый образ жизни. Хотя последнее ему не всегда удавалось.

Яркая, светлая, запоминающая личность! Мудрый и эрудированный наставник покинул нас! Но главное, что он жил среди нас и мы имели возможность учиться у него!



из комментариев:

Ирина Гиршман: Спасибо. Петр, хорошо написали. Если можно, интересно, в чем феномен Д.Быкова?

Vadim Sokolovsky: Ирина Гиршман неужели надо объяснять?

Ирина Гиршман: Vadim Sokolovsky А почему нет?

Петер Черемушкин: Ирина Гиршман а Вы не знаете сколько он написал книг и статей? Окуджава, Пастернак, Маяковский в ЖЗЛ. Видели? Сколько радио и телепередач и лекций?

Vadim Sokolovsky: Ирина Гиршман если Вы — образованный человек, то должны знать, если нет, то займитесь своим образованием.

Ирина Гиршман: У меня в полном порядке с образованием, господин Вадим.

Ирина Гиршман: Спасибо, Петр, колличество мне известно.

Vadim Sokolovsky: Ирина Гиршман тогда зачем спрашиваете? Кстати, образованный человек должен знать, что «господин» в русском языке не употребляется с именем, только с фамилией.

Ирина Гиршман: Vadim Sokolovsky Вы некорректно написали, уж извините

Ирина Гиршман: Vadim Sokolovsky Вы раздражены, господин Соколовский, и это хорошо. Видите, уже и фамилию Вашу, Вадим выучила, за что благодарю

Петер Черемушкин: Vadim Sokolovsky Вадик, take it easy!

Елена Воронова: Ирина Гиршман да дело не в количестве, а в качестве его произведений. А также остроте анализа, точности формулировок, способности мыслить — иногда парадоксально. А стихи какие...

Ирина Гиршман: Елена Воронова Спасибо, Вы так красиво и корректно ответили!
berlin

scradge1 // «Ukraine today» (Independent News & Views from Ukraine), august 1, 2021

Slava Ukraini !!


Navalny was not the first, nor the last to be poisoned. Meet russian poet Dmitry Bykov

Bellingcat has tied the FSB to numerous assassinations attempts and poisonings over the years. We recently discussed this past spring of the near-fatal poisoning of outspoken opposition politician Vladimir Kara-Murza. We all know about Navalny and the attempted assassination on his life almost a year ago.

It’s fair to say the FSB would be monitoring you if: you’re an outspoken critic of the Russian government, twice refused personal invitations to meet with Putin as part of the president’s sit-downs with representatives of Russia’s culture elite, an active opposition taking regular part in and co-organizing anti-government protests, and opposed Russia’s annexation of Crimea and its intervention in Eastern Ukraine.

If you met one of these, you would be monitored. Russian writer, poet, and journalist Dmitry Bykov did everything mentioned above. Bykov is a critic, educator, and a satirist whose poetry covered current events and the Russian political regime.

Bellingcat’s most recent article highlights how Bykov was monitored for nearly a year before his poisoning. Bellingcat provides data points in which the FSB made similar reservations to Bykov’s flights and hotel stays.

Bellingcat was able to demonstrate that the three officers who tailed Bykov also shadowed Navalny in the weeks before his poisoning. Two of the surveillers — Paniaev and Osipov — also followed both Bykov at the time of his poisoning in April 2019 and Navalny during his poisoning in August 2020. On the morning of April 16th, Bykov began to experience similar symptoms to those that Navalny experienced during his poisoning.

Bellingcat explained how Doctors confirmed that Bykov’s symptoms had significant overlap with those experienced by Navalny. These included profuse perspiration and a severe reduction of the volume of circulating blood despite a preserved heart rhythm. Bykov’s pulse was faster than that of Navalny’s but at 60–65 beats per minute it was still slower than would have been expected under these conditions. Doctors, who requested to be quoted anonymously, also said that Bykov’s blood sugar profile showed deviations similar to those displayed by Navalny, including elevated glucose levels, ketones in his urine, slightly elevated amylase, and extreme constriction of the pupils. EMT doctors initially dismissed these deviations as the side effects of the barbiturates introduced into the patient’s system during his two-day stay in the Ufa hospital and a presumed but non-specific «bacterial food poisoning.»

There were many signs seen not only by Bykov, but also by his wife Ekaterina Kevkhishvili dating back to May 2018. After the FSB booked flights in May 2018 similar Bykov’s to Ufa, Kevkhishvili says she began noticing the first signs of surveillance after repeatedly seeing a man staring directly at them from an apartment with binoculars. Kevkhishvili waved each time she saw them and then they would disappear.

In the days before the poisoning, Kevkhishvili explained how she had received numerous alerts on her phone that someone had attempted to log on to her messenger apps and recalled that her Telegram app had been compromised.

It is clear that the FSB does their research and plots the perfect time to conduct their attacks.

To our readers and followers: if you feel someone is following you please report these incidents to authorities. While it might not have impact at the time, it could have greater impact later and potentially leaders to draft laws that protect you, your loved ones, and ensure that the Russian government cannot freely roam in your country.