August 20th, 2021

berlin

Дмитрий Быков же в этом бизнесе — пятый год...

Дмитрий Быков: «У меня есть хороший способ чтения книги: я читаю первую и последнюю фразу. Если пространство между ними меня интересует, если оно мне кажется такой выгибающейся дугой, то к книге имеет смысл обращаться».


Как корреспондент «АС» переквалифицировалась в велорикшу с мороженым

На работу я вышла в воскресенье, как и договаривались, сразу после полудня. В это время мой наставник — продавец мороженого Дмитрий Быков обычно останавливается в центральной части города. Здесь самая большая проходимость. Получив инструктаж, обработав руки антисептиком и надев защитную маску, приступила к работе.

[пространство между]

— Продавец мороженого должен быть бойким, харизматичным, не стесняться продавать. Как Дмитрий Быков, которого можно назвать основоположником торговли велорикш в Армавире,— говорит Дмитрий Сухоносов.

Анна Омельченко // «Армавирский собеседник», 20 августа 2021 года


ранее
berlin

Анатолий Безруков // «It’s My City», 20 августа 2021 года

Всё выше, и выше, и выше

Рецензия на роман Дмитрия Быкова «Истребитель».


Дмитрий Быков поражает своей фантастической работоспособностью и плодовитостью. Кажется, он успевает все: писать стихи, романы и эссе, озвучивать аудиоверсии собственных произведений, вести радиопередачи и колонки в печатных СМИ, разъезжать по стране с лекциями и творческими встречами — и все это с какой-то совершенно запредельной интенсивностью.

«Истребитель» — третий и заключительный роман, входящий в так называемую «И-трилогию» и закрывающий ее. Заглавия каждого из произведений трилогии начинается на букву «И»: в 2012 году вышел «Икс», в 2017 — «Июнь», и вот теперь — «Истребитель». По словам самого Быкова, главная тема «И-трилогии» — необратимые изменения, которые происходят в личности, в ее творческих способностях и поведении под давлением революционной и предвоенной эпох.

На самом поверхностном, сугубо сюжетном уровне роман повествует о судьбах тех, кого принято называть «сталинскими соколами» — о летчиках, ставивших многочисленные авиарекорды в конце 1930-х (и еще немного о конструкторах этих самолетов и об отважных полярниках). За большинством героев романа считываются вполне реальные прототипы: Волчак — Чкалов, Антонов — Туполев, Ладыгин — Бадигин и т. д.

Конструкции самолетов, пилотаж, унылое однообразие полярной ночи на затертых во льдах кораблях — все это описано со знанием дела, хотя в предисловии Быков и делает оговорку, что книгу не стоит рассматривать как справочник по истории советской авиации. Роман не является ни документальным, ни производственным: истории о трансконтинентальных перелетах и покорении Северного полюса перемежаются едва ли не мистическими интермедиями о патологоанатоме Артемьеве и его пропавшей жене, а одна из глав посвящена некоей глубоко законспирированной сети (секте?) ученых-эзотериков.

Пересказывать сюжет — дело неблагодарное, да и сделать это при всем желании едва ли удастся: в книге нет привычной структуры «завязка-кульминация-развязка». Роман состоит из семи глав, каждая из которых формально посвящена одному герою, однако судьбы их так тесно и нелинейно переплетены, что постепенно приходишь к неизбежному выводу: Быков писал не столько о конкретных людях, сколько о духе времени и страны (отчасти поэтому, видимо, роман и называется «Истребитель», а не «Истребители»: сама эпоха была стремительной и гибельной).

При этом нельзя сказать, что герои романа бесцветны и неинтересны. Напротив, у каждого свой характер, своя страсть, своя судьба (почти у всех — трагическая), и за всем этим чрезвычайно интересно наблюдать. Вот пламенный, очарованный не столько небом, сколько самим собой, Волчак: сначала ставит рекорды, затем рвется во власть, ведь он всегда и во всем должен быть лидером. Вот надменный трагический неудачник Гриневицкий, которому постоянно что-то мешает установить очередной самый-самый рекорд и который в конце концов сгинет без вести при попытке перелета через Северный полюс. Вот капитан застрявшего во льдах парохода «Седов» изнывает от голода и холода, но при этом организует концерты самодеятельности, лишь бы экипаж не сходил с ума от безделья.

Быков настоящий мастер, и в «Истребителе» это проявляется едва ли не ярче, чем во всех предыдущих его романах. Кажется, он может все: и рассказать щемящую сердце историю безнадежной любви летчика Петрова и штурмана Орловой, и показать, как перерождается рекордсмен Волчак, стремящийся из летной элиты в политическую, и развернуть перед читателем фантасмагорию о согласившемся работать на Берию конструкторе Антонове и его антиподе Кондратьеве, создавшем подпольную сеть собственных паранормальных лабораторий. В прологе играет с читателем в изящную литературную игру, а в эпилоге обосновывает собственную историсофскую концепцию советской истории.

Между тем, полет на истребителе захватывает дух, но все-таки истребитель — это не аттракцион, а военная машина, и без вооружения ни скорость, ни маневренность не имеют большого практического смысла. Примерно так же обстоит дело и с быковским «Истребителем»: яркие персонажи, стилистическое разнообразие и сюжетные хитросплетения — всего это в романе в избытке, но все это лишь основа, несущая конструкция. Ведь в первую очередь «Истребитель» — это роман идей. Не зря на одной из автограф-сессий сам Быков сказал, что к летчикам, авиации, конструкторам и прочим скучным материям эта книга не имеет вообще никакого отношения. Так о чем же тогда она?

Обаяние героических летчиков настолько велико, что многие рецензенты видят в них аллюзию на античных полубогов, мол, они настолько же сильны, бесстрашны и так же рождены для подвигов и вечной славы (по сути это парафраз известной песни, у героев которой «стальные руки-крылья», и вообще они «рождены, чтоб сказку сделать былью»). Если рассматривать произведение под таким углом, то может сложиться впечатление, что Быков едва ли не ностальгирует по золотому веку советского проекта. Думается, что это ложная оптика.

На самом деле Быков смотрит на своих героев сквозь призму фаустианского сюжета о достижении сверхчеловеческого идеала посредством сделки с дьяволом (недаром куратор «шарашек» Берия выведен в романе под кличкой Меф — это, конечно же, отсылка к Мефистофелю). Большинство из них обречены на гибель именно потому, что такова цена триумфа. Один из персонажей, летчик-испытатель Канделаки, описывает это следующим образом: «Такое у меня чувство... что разрабатываю я истребитель, а он истребляет лично меня. И без этого моя судьба не имеет смысла, а с героической гибелью имеет. Она как бы предполагается...».

В чем же был смысл этого самопожертвования? По Быкову, не авиарекорды были побочным продуктом развития оборонной промышленности, а наоборот, «это оборонка была — чтоб начальство дало заниматься космосом. А хотели-то они долететь туда, где никто не был. И на полюс хотели за тем же, и дошли. Это они себе построили страну, в которой ничего не было, чтобы все вложить в это». Иными словами, сделка с дьяволом нужна была сталинским соколам исключительно для удовлетворения собственных — в прямом и переносном смыслах заоблачных — амбиций.

Вспомним, что Фаусту принадлежит удивительно похожая на советские лозунги фраза: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой!» Но не стоит забывать и обстоятельства, при которых эта фраза была произнесена: Фаусту казалось, что он слышит звуки героического созидательного труда, но на деле это был стук лопат, которыми духи мертвых рыли ему могилу. Так и летчики-рекордсмены покоряли стратосферу и ставили рекорды, не замечая, что оборотная сторона рекордов — это подневольный и подчас непосильный труд миллионов.

На этом фоне главным положительным героем книги о сталинских соколах парадоксальным образом оказывается инженер Кондратьев, который отказался от контракта с Мефистофелем и потому не был причастен к советским авиарекордам. Однако это не помешало ему разработать лунный модуль для будущих покорителей космоса. И именно его — Кондратьева — именем был назван кратер на Луне.

Тот, кто не продал дьяволу душу, в итоге пусть и метафорически, но оказался выше всех.
berlin

Беседа Дмитрия Быкова и не только с Владимиром Зеленским // «Новая газета», 20 августа 2021 года

Владимир Зеленский: «Украина живет в present continuous. Мир — тоже»

Президент Украины ответил на вопросы спецкора «Новой» Дмитрия Быкова.

Владимир Зеленский провёл встречу с журналистами в почти нормандском формате: американка, немец, француз, украинец и русский. С немецкой стороны — Майкл Бакфиш [«Funke Media»], с американской — Изабель Хуршудян [«Washington Post»], с французской — Стефан Сиоан [«Libération»], с украинской — Виталий Сыч [«НВ»], а с русской — я, грешный.

Разговор был общий, и в «Вашингтон пост» уже появились некоторые его фрагменты. Я тоже цитирую всё самое интересное — плюс вопросы, которые персонально предложила «Новая газета». Никакого их предварительного согласования не было, карантина — тем более, мобильники не отбирали.

Зеленский производит впечатление человека быстроумного, хитрого, профессионально лицедействующего, реагирующего на все реплики и чрезвычайно памятливого. Мне всегда казалось, что в столь переломный момент украинской истории актёр на президентском посту — рискованный выбор, но после этого двухчасового разговора мне представляется, что против братца Медведя наиболее эффективен братец Лис, умеющий играть, превращаться и насмехаться.

Здесь есть важное стилистическое возражение той тошнотворной серьёзности, с которой мы сталкиваемся в России.



[Майкл Бакфиш:]
— Ангела Меркель собирается посетить Владимира Путина. Вас не беспокоит, что она сначала едет к нему?

[Владимир Зеленский:]
— Меня вообще не беспокоит, когда люди путешествуют самолётами. Мне скорее приятно, что это будет прямой рейс из Москвы в Киев — их давно не было.

[Майкл Бакфиш:]
— Какие послания, по-вашему, она привезёт вам?

[Владимир Зеленский:]
— Я не Ванга и не могу предсказать, о чём они будут говорить. Я — президент Украины и думаю прежде всего о своей стране. О том, чтобы обеспечить её безопасность. Думаю, прежде всего они будут обсуждать нашу долгожданную встречу, намеченную ещё в Нормандии. Моя позиция была — обсудить вопрос о «Северном потоке» ещё в нормандском составе. Канцлер Меркель всегда выступала за диалог с Путиным. И при этом всегда хотела поддерживать тёплые, добрые отношения с Украиной: многие говорят, что с её стороны это только прагматизм, но я так не считаю. При этом мне кажется, что за двумя зайцами в этом случае гнаться бессмысленно. Я не думаю, что она везёт нам какой-то подарок из Москвы. Вероятно, что у неё есть предложения — возможно, какие-то гарантии России по объёму газа, который пойдёт через украинскую трубу. В любом случае она летит не просто поговорить — конфетно-букетный период, когда нас радовал сам факт встречи, давно миновал.

[Майкл Бакфиш:]
— Как вы относитесь к перспективе появления в результате немецких выборов представителя партии зелёных на посту немецкого канцлера?

[Владимир Зеленский:]
— Мне кажется, было бы симметрично, если бы во главе Украины стоял Зеленский, а во главе Германии — «зелёный». Насколько я знаю этого кандидата, он очень хороший человек.

[Изабель Хуршудян:]
— Каковы перспективы принятия Украины в НАТО?

[Владимир Зеленский:]
— Когда-то, когда я учился в спецшколе, мне казалось, что я знаю английский, с годами это представление скорректировалось, но основы грамматики я помню: так вот, процесс приёма в НАТО находится в герундии, в present continuous. Я только хочу заметить, что чем дольше Украину не берут в НАТО и в Евросоюз, тем больше и ярче показывают всему миру, что Россия является самым влиятельным мировым лидером. С каждым годом, на который затягивается принятие Украины в НАТО, влияние России растёт, и это кажется мне неоправданным. Если Украина воспринимается как равноправная — почему некоторые страны все-таки равнее? Но, с другой стороны, пребывание в процессе, в фазе роста — всегда лучше стагнации.

[Стефан Сиоан:]
— Считаете ли вы, что западные партнёры предали Украину, договорившись о «Северном потоке»?

[Дмитрий Быков:]
— К политике трудно подходить с моральными категориями.

Collapse )





Selenskyj: «Deutschland sollte unsere Marine ausstatten»

Collapse )

Michael Backfisch // «Westdeutsche Allgemeine Zeitung», 20.08.2021

berlin

Gesine Dornblüth // «Deutschlandfunk», 19. August 2021




Morden nach System

Der Fall Nawalny und die Tradition russischer Giftanschläge

Der Giftanschlag auf den russischen Oppositionellen Aleksej Nawalny im August 2020 hat weltweit Schlagzeilen gemacht und für diplomatische Verwicklungen gesorgt. Dabei ist Nawalny alles andere als ein Einzelfall — Gift-Attentate haben in Russland traurige Tradition, auch weil sie sich leicht vertuschen lassen.

Collapse )

Dmitrij Bykow, Dichter, Satiriker und scharfzüngiger Kritiker Wladimir Putins. Sein Fall hat frappierende Ähnlichkeit mit dem von Aleksej Nawalny. Bykow war im Frühjahr 2019 auf einer Lesereise in Sibirien, auch ihm wurde im Flugzeug schlecht, er lag fünf Tage im Koma. In diesem Jahr kam heraus, dass scheinbar erneut jene Geheimdienstmitarbeiter involviert waren, die auch an den Anschlägen auf Nawalny und auf Kara-Mursa mitgewirkt haben sollen. Bykow sagte zu den Enthüllungen:

„Ich erwarte nur das Eine: Jetzt, da die Leute gesehen haben, dass man versuchen kann, mich zu töten, und straflos davonkommt, werden solche Versuche zunehmen.“

Collapse )
berlin

Urs Fischer — Big Clay #4 — 2013-2014




Дмитрий Быков в программе «Один» от 20-го августа 2021 года:

«Согласны ли вы, что Россия проиграла свой исторический шанс?»

Нет, конечно. Исторический шанс России, если угодно — это проигрывать шанс за шансом и устремляться к чему-то дальнейшему, к чему-то более масштабному, более значительному.

Исторический шанс России — это всякий раз отвергать те или иные готовые возможности. Возможности, казалось бы, сколько-нибудь спасительные, а на самом деле ложные. Улавливающий тупик. И поэтому то, что Россия не воспользовалась очень многими историческими шансами, доказывает, что ее главный исторический шанс впереди. Или, если угодно, как говорит тот же Зеленский, это Present Continuous. Мы все находимся в процессе. Мы все в процессе некоего -ing, некоего герундия. Мы не результатам — мы по процессам.

И вот в этом смысле, конечно, Россия — это тоже страна, как бы она ни казалась отличившейся в готовую форму, вот этот памятник глине, который стоит там, Урса Фишера. «Глина №4» — это, в общем, как сказал бы Садуль, памятник современному состоянию.

Именно поэтому многим кажется, что это, простите, куча дерьма. А это не куча дерьма — это глина, из которой можно вылепить еще и то, и се, и пятое, и двадцатое. Памятник всем возможностям. Мне не очень нравится этот памятник, он не шибко эстетичен. Но действительно, говно — оно всё-таки в глазу смотрящего. Людям кажется, что они сейчас в говне. На самом деле они в глине, которая пребывает в творящих, творческих руках скульптора. И что там вылепится — это один Мур знает, как правильно подчеркнула Лиза Лавинская в своей довольно точной статье на эту тему.
berlin

БГ ЕСТЬ




Дмитрий Быков в программе «Один» от 20-го августа 2021 года:

«Идете ли вы в Одессе на концерт БГ?»

Если бы я остался в Одессе еще на неделю, я пошел бы и был бы счастлив. Но как раз ровно через неделю будет этот концерт, и я не успеваю. Потому что у нас начинается «Колба времени», у нас начинается много литературных курсов, и какие-то препланированные лекции. Поэтому, увы, придется слушать БГ уже в Москве или Петербурге. Или, может, я съезжу за ним куда-нибудь в Екатеринбург.



Montenegro, Budva
«Dukley Gardens» — Zavala peninsula bb, E-65

«СловоНово» — форум русской культуры в Европе, 24–30 сентября 2021 года

27 сентября 2021 года — понедельник — 20:15–21:30
Музыкальный вечер Борис Гребенщиков и ирландцы

30 сентября 2021 года — четверг — 15:45–17:00
Творческий вечер писателя Дмитрия Быкова


билеты: 1.000 €
berlin

«Беспредельщица»

Дмитрий Быков в программе «Один» от 20-го августа 2021 года:

«Как бы попасть на чтение «Беспредельщицы»?»

Знаете, читок «Беспредельщицы» будет в ближайшее время 3 штуки. Но я не думаю, что вам стоит на них попадать. Потому что это же авторское исполнение — оно очень хромает по сравнению с будущим спектаклем. Я буду там напевать какие-то мотивы, но, знаете, припевать лучше хором.

Это большой масштабный спектакль с цыганским пением, с чечеткой, с большим количеством музыки. Рэп, который читаю я — это, может быть, и неплохо. И кстати, какие-то куски, скажем, почти полного чтения в Запорожье — они выложены. Но всё-таки это далеко не то. Это не исполнение Иващенко. Иващенко пишет много музыки к этому произведению. И лучше это смотреть в ноябре-декабре, когда мы будем показывать это целиком, уже с нормальным актерским составом. Это не такая вещь, как «Золушка». Она рассчитана на оркестр, ансамбль, она более масштабная. Поэтому лучше слушать, когда она будет окончательно готова.


Дмитрий Львович, а где выложены? Не нашёл.
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 20 августа 2021 года

Константин Сонин («Facebook», 20.08.2021):

НОВЫЕ ДЕТЕКТИВЫ

Детективы, я перечитываю те, которые хорошо знаю и читаю новые, в поисках тех, которые буду перечитывать. И пытаюсь подметить какие-от закономерности. Дмитрий Львович Быков записал этим летом прекрасный курс из десяти лекций про детективы как книги, но у него всё построено вокруг сюжета — то есть упор на то, как сделана классика жанра — от Эдгара По до Akunin Chkhartishvili. А Maxim Sonin предлагает общую теорию эволюции героя, собственно сыщика.

Примерно так: Что такое классический герой детектива? (1) Является, в чём-то, супергероем — то есть по возможностям превосходит обычного человека. При этом, как правило, является частью этого мира. (2) Защищает этот мир от зла, стремящегося изменить мир к худшему.

Новый детектив, герой последних десятилетий, уже другой: (1а) Часто является более чуждым миру персонажем, чем зло, с которым он борется. (2а) Борется со злом с целью улучшения мира, а не возвращения его в какое-то более раннее состояние.

Скажем, Огюст Дюпен, Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро, Ниро Вульф и Арчи Гудвин, судья Ди и т.д. — представители классического типа. У кого-то элемент «супергеройства» может быть просто невидим — скажем, мисс Марпл, Нэнси Дрю и Калле Блумквист, из наиболее знаменитых, — подчеркнуто обычные люди. Лисбет Саландер и Микаэль Блумквист (трилогия про девушку с татуировкой дракона интересна и как детектив с двумя главными героями, живущими, по существу, в своих отдельных сюжетах) — второго.

Русский детектив дал не так много знаменитых сыщиков, чтобы делать серьёзную классификацию — из них Лев Гуров Николая Леонова, конечно, представитель классического типа, а вот, Эраст Фандорин, интересно, фигура живущая из первого типа в первых романах, постепенно, и отчасти против своей воли, во второй тип в дальнейших. (Оговорка для полноты: самый известный герой русского детективного жанра это, конечно, Остап Бендер. Но романы Ильфа и Петрова, как детективы, настолько нетипичны — они и как великие русские романы-то нетипичны — что и героя нет смысла классифицировать в типологии.) Из менее известных, но лично дорогих, отмечу Максима Каммерера, который, наоборот, эволюционирует, от книги к книге, из второго типа в первый.

В теории Макса его детектив, Мишка Миронова, героиня «Двоицы» и последующих повестей, конечно, является финальной точкой описанной эволюции — она не такая как все, но не лучше, и занимается розыском преступников, потому что хочет сделать мир лучше. При этом она не помогает полиции по тем делам, где у неё есть сомнения в том, что она на стороне добра — приходиться поэтому сосредотачиваться на маньяках и другом абсолютном зле. Она не Лисбет Саландер, хотя и похожа внешне — младше, Аспергера нет, но, главное — она занимается расследованиями не потому, что её вынуждает жизнь. Просто хочет сделать мир лучше.

Цикл лекций Дмитрий Львович Быков про детективы: https://ru-bykov.livejournal.com/4899952.html.
Лучшие детективы по мнению Galina Yuzefovich: https://www.chitai-gorod.ru/article/luchshiye_detektivy_po_mneniyu_galiny_yuzefovich/.
Роман Максима «Двоица»: https://bookmate.store/popcorn-books/dvoitsa






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Потрясающий диплом по морфологии детектива и эволюции сыщика защитила в этом году выпускница Эдельштейна и Богомолова Ника Артемова. Скажу честно, этого ребёнка я боюсь — она уберёт нас всех и заметёт следы.

Maxim Sonin: Дмитрий Львович Быков очень интересно, мне и как автору, и как читателю детективов, и как филологу очень хотелось бы прочитать. Есть ли такая возможность?

Дмитрий Львович Быков: Maxim Sonin легко. Куда прислать?

Виктория Артемьева: Дмитрий Львович Быков Дмитрий Львович, я не такая кровожадная!) И спасибо за то, что придумали мне псевдоним)

Дмитрий Львович Быков: Виктория Артемьева это не я придумал, а автокоррекция.

Дмитрий Львович Быков: Пришли Максиму книгу.

Виктория Артемьева: Дмитрий Львович Быков Все равно мне так больше нравится. Долго искала, как себя назвать.

Maxim Sonin: Дмитрий Львович Быков можно на почту, спасибо! maxim.sonin@gmail.com

Константин Сонин: Дмитрий Львович Быков Ну, меня «зарыть» нетрудно, Вас, я надеюсь невозможно, а за Макса буду волноваться, да. Но буду читать, интересно же.