August 24th, 2021

berlin

Дмитрий Быков (видео)

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.




Дмитрий Быков в программе «Утро на Дожде»
ведущие: Владимир Роменский и Полина Милушкова
// телеканал «Дождь», 24 августа 2021 года


«Власть оказывается на месте стареющей училки, над которой издевается весь класс»: Дмитрий Быков — о предложении запретить обсуждать насилие в школах

Федеральное агентство по делам молодежи (Росмолодежь) предлагает не обсуждать в интернете насилие и убийства в школах. Под запрет, в частности, может попасть информация, связанная с призывами к массовым убийствам в образовательных учреждениях. Ведущие Дождя обсудили предложение с педагогом-психологом Полиной Успеховой и писателем Дмитрием Быковым.
berlin

Дмитрий Муратов (фрагмент интервью) // «Znak.com», 23 августа 2021 года

«Большинство спокойно отказалось от своих прав и свобод»

Несистемная оппозиция и независимые от Кремля СМИ в России переживают сложные времена. Многие соратники Алексея Навального, который находится в колонии по делу «Ив Роше», покинули страну из-за угрозы уголовного преследования. Почти каждую неделю в реестр Минюста СМИ-иноагентов попадают новые издания, которые критикуют власть. В интервью Znak.com главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов рассуждает, как большинство в России отказалось от своих прав и свобод, почему с политическими оппонентами разбираются уголовными методами и можно ли считать происходящее полным разгромом оппозиционного движения в стране.

<...>

— Вы говорите про силовые методы в отношении политических оппонентов. Но кого мы видим в этом ряду? Например, Дмитрий Быков — политический оппонент? И верите ли вы, что его отравили, а перед этим за ним долгое время следила целая бригада силовиков?

— Вопрос веры или не веры передо мной не стоит. Когда он был в медикаментозной коме в Уфе, я прилетел туда по просьбе ближайших родственников Быкова с врачом, чью фамилию я называть не стану. Он из крупнейшего научно-исследовательского института, который занимается неврологией и работой головного мозга. Слава богу, в это же время в Уфе находился мой друг, музыкант Юрий Шевчук, культовая фигура и для Уфы, и для страны в целом. Врачи делали для Быкова, что могли, ну и присутствие Шевчука дополнительно стимулировало. Это я вызывал самолет, чтобы отвезти Быкова в Москву. И это мне говорили, что летчик сказал, что ему дали приказ возвращаться. А потом и врачу было сказано, чтобы он возвращался обратно в Москву. Я это все списывал на страх бюрократии: типа знаменитый поэт и писатель умрет в Москве, обвинят федеральные структуры, что они его не спасли. У меня была такая логика, пока я не столкнулся с чрезвычайно насторожившими меня вещами. Это то, что дает мне основание сильно подозревать, что расследование об отравлении Быкова является вполне объективной информацией.

И еще одно. Я много слышал в упрек про погибших людей: «Да зачем его было убивать? Кому он нужен?» Так говорили про Щекочихина. Видите ли в чем дело, Быков вообще-то крупнейший просветитель — человек, который собирает огромные залы, читает лекции, на него ломятся по всей стране люди. И он не скрывает свои взгляды. Кроме того, в некоторых своих стихах, высказываниях, эпиграммах и плакатах он говорит о вещах, в достаточной степени чувствительных для его оппонентов. Те люди, которые охраняют покой высшего руководства, вполне могли отреагировать ровно таким образом (отравлением. — Ред.).

<...>


беседовала Мария Плюснина
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №31, 25–31 августа 2021 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Российская власть безальтернативна, как смерть

Скучно заниматься однообразным критиканством, надо и похвалить то, что безоговорочно хорошо.


Высказанная Владимиром Путиным идея насчёт разовых выплат пенсионерам по 10 тысяч рублей, а военнослужащим — по 15 тысяч (в случае победы «Единой России», а ни в коем случае не авансом) позволяет наглядно понять, кто сколько стоит. В целом всё это мероприятие будет стоить бюджету, как уже сообщили придворные финансисты, 500 миллиардов рублей. Из этого можно заключить, что у нас примерно 50 миллионов пенсионеров и военнослужащих — половина взрослого населения страны. (Официальная статистика это подтверждает: около миллиона военнослужащих и 46 млн пенсионеров; на каждого военнослужащего приходится по 46 пенсионеров, которых надо защищать.)

Во-первых, прекрасно уже то, что выплата производится не до выборов (тогда это была бы попытка задобрить), а после. В таком случае это уже не ПОДКУП избирателей, а вознаграждение за лояльность. Мы можем себе позволить никого не задабривать, наш стиль — честный шантаж. Голосуем за партию власти — получаем скромный бонус, не голосуем — утираемся.

Во-вторых, бонус именно скромен: что можно сделать на 10.000? Правда, много ли и надо пожилому человеку: он сможет на эти деньги купить либо 500 нарезных батонов (в провинции), либо 200 нарезных батонов (в столице), либо 50 бутылок приличной водки, либо, наконец, 250 провинциальных нарезных батонов плюс 25 бутылок водки — иному пенсионеру этого хватит до гроба и ещё останется семье на поминки. Но всё-таки это нельзя назвать аттракционом неслыханной щедрости: пенсионерам ясно дают понять, что их лояльность стоит по 10.000 рублей с носа. Нам не очень важны результаты этих выборов, нам просто будет приятно, если вы за нас. Но если вы против нас, мы всё равно никуда не уйдём. Лояльность военнослужащего стоит на 5.000 рублей дороже, но тоже не сказать чтобы чрезмерно дорого: деваться-то им всё равно некуда. У пенсионеров и военных по определению нет выбора, ибо они находятся в самой тяжёлой зависимости: пенсионеры — от возраста, военнослужащие — от присяги. Российская власть безальтернативна, как смерть, и тоталитарна, как призыв.

«А как же остальные?» — спросите вы. Остальные могут голосовать, как им заблагорассудится, потому что все они делятся на потенциальных пенсионеров и будущих военнослужащих. Сформулируем это прямо, чтобы у них не было иллюзий насчёт собственных занятий в ближайшее время. После превращения всех в военнослужащих мы попадём в рай, где нас уже будут ждать пенсионеры, а наши партнёры просто умрут, и некому будет даже помянуть их нарезным батоном.
berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Facebook», 22 августа 2021 года

Vladimir Zarkhin («Facebook», 22.08.2021):

My recent reading experience: “The Destroyer”

First, a couple of disclaimers. I am not a professional literary critic, nor I pretend to be the one. Yet these notes are about the book I recently read. It is my personal reflection on the novel “The Destroyer” written by Dmitry Bykov (Дмитрий Львович Быков).

Also since the novel is in Russian, and not yet translated in English, it would not be fair to those who do not speak Russian to discuss its context in details. The text below stems merely from my personal reading experience and is limited to it.

Events in “The Destroyer” take place mostly in the mid to late 30th of the last century, primarily in USSR. The Bolshevik Revolution aimed to create the first society in the world ruled by oppressed people with the promise of “real” democracy of justice and equity had been over by then. It won. The new state was indeed created. And indeed many of those who could not even dream of getting educated before became the new elite of the USSR. Social lifts indeed worked quite well for many. But lifts traveled both ways: just as quickly the lift could bring somebody who used to be nobody up, the same somebody could become nobody and even nothing again. The society of justice for oppressed became a ruthless dictatorship for all. But something else very important happened: the new generation of professionals grew up inspired by bolshevik ideas. That is the pretext of the book.

There are plenty of horrifying accounts of what Stalinism and Soviet regime did to various groups of people. “The Destroyer” does not talk about the horrors of the soviet labor camps. It talks about the most privileged among the soviet professionals of the time: those who built and piloted planes and explored the Arctic, those who had been close to the powers and even to Stalin himself. The skies are presumed epitome of ultimate freedom but the skies are a perfect illusion of it as well. Yet the most privileged enjoyed the most freedom in the no-freedom empire. Until the moment of no return. The book talks about how individual human aspirations merged with the political ambitions of the state and personally Stalin, and how, often in an unpredictable and abrupt fashion, they parted ways, the latter always ending in tragedy.

Not everyone among the book’s main characters have been spared of imprisonment however. A prominent designer of planes, first thrown to jail and then partially released to continue on his professional journey, tries to justify what happened to him and his country. The pronoun he adopted in reference to his personal destiny and the societal mission is “they”. “They” know better and see further. “They” do not just arrest and imprison but hide and save much needed professionals, and “they” have a higher propose which can’t be comprehended by the general public. And thanks to “them” he can design and create. “They” in “their” infinite wisdom allow him to build planes.

Some others, perhaps being older, don’t have any illusions. All they want is to become invisible for new powers. They change names and biographies, don’t live in big cities and don’t have big hopes. In fact they don’t hope at all.

Then there is the younger generation convinced in their own invincibility and superiority of their country. They are talented, ambitious and devoted to the country and Stalin. And they are reckless. They try new military planes, establish records in the skies and get tested by the Spanish war. They are strong and brave, and they are confident in Stalin’s care for them. Bykov is a master of details, and in one episode the greatest Soviet pilot after completion of a truly heroic transatlantic flight to America looks at the photo of Amelia Earhart with President Roosevelt and picks up on her discomfort of being so close to the powers. The Soviet pilot is completely opposite in that respect. First he craves for Stalin’s attention, becomes an official hero, surrounded by the love and affection of millions. But he needs more. He wants to reach Stalin’s power. He believes he deserves more. And then he perishes tragically. Probably before his senseless death in flight he realized the madness of his endeavor. But it was too late.

The talented and heroic characters of the book live inside a damaged society, even when they are squeezed in the cold wilderness by the arctic icebergs. There they still conduct meetings of the party unit and believe in the mission of the country where there are no humans but only human material, where it’s leader mourns perished pilots only because of the difficulty to replace highly trained and skilled professionals and where becoming too close to the demigod Stalin is as dangerous as opposing to him. If all of it is it not enough, Bykov gives another detail: even the most independent pilot from that generation, encountering slow down in achieving his ambitious goals in the skies, calls the plane designer a suboteur, probably the most horrible condemnation of that time in that country, almost certainly triggering arrest. In distorted society, the book shows, even pursuit of professional freedom, requires distorted soul.

That society is as doomed as many characters of Bykov’s book. Built on promises of justice and equality it became a mission eventually driven to it’s own demise. It became the destroyer of its people, either physically or through moral corruption, and finally destroyed itself after completing ambitious projects. “The Destroyer” leaves us with a lesson which for some reasons humanity still struggles to remember and to comprehend completely.





из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Володя, спасибо. Просто самое горячее спасибо.
berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Владимиром Зеленским // «Собеседник», №31, 25–31 августа 2021 года

Владимир Зеленский: «Я человек очень чувствительный и эмоциональный. Но Путин более эмоциональный и менее рациональный»

Президент Украины дал интервью пяти журналистам — в «нормандском формате»: американка, немец, француз, украинец и русский. С немецкой стороны — Майкл Бакфиш, с американской — Изабель Хуршудян, с французской — Стефан Сиоан, с украинской — Виталий Сыч, а с русской — ваш покорный слуга.

Разговор был общий, и в «Вашингтон пост» уже появились некоторые его фрагменты. Я представлял «Собеседник» и «Новую газету». Здесь вопросы от нашей редакции.



Против Украины идёт сразу несколько войн

— Какие чувства у вас вызывает Владимир Путин: священный ужас, восторг, сострадание? Ведь как актёр вы могли бы проникнуть в его психологию довольно глубоко. И насколько он рационален?

— С юмором вопрос... Во-первых, у меня не очень много чувств в этом формате. Мне нужно добиться результата для страны. Чувства у меня могут быть как у гражданина, но я их оставлю при себе: как гражданин я себе не принадлежу, я защищаю страну. Притом что я человек очень чувствительный и эмоциональный. Но президент России — человек гораздо более эмоциональный и гораздо менее рациональный. Я сказал бы, слишком нерациональный для той...

— Великой роли?

— Для той ответственности, которая на нём оказалась. А великая роль, как знаем мы из истории кино, очень часто становится эпизодической. И напротив, хорошо сыгранный эпизод оказывается великим. Я говорю сейчас только об Украине, потому что эмоциональность у России есть насчёт целого ряда государств. Я считаю, что Владимир Путин избыточно эмоционален в отношении Украины и эмоции приводят к необратимым последствиям. Я считаю, это самая большая проблема. Есть вещи неизбежные — мы соседи. С этим надо жить. Но вот восприятие наших отношений как добрососедских — я не знаю, сколько десятилетий уйдёт на такую эволюцию. Идёт сразу несколько войн — горячая, информационная, газовая, теперь ещё и религиозная. Надо закончить войну и тогда говорить обо всём остальном.

Тихановская хотела просто постоять рядом

— Вы готовы предоставлять убежище белорусским оппозиционерам? Встречаться со Светланой Тихановской?

— Украина будет поддерживать президента, которого выберет белорусский народ. Госпожа Тихановская ко мне подходила, сказала, что хочет просто постоять рядом,— потом появилась фотография с подписью о том, что мы переговариваемся. Я это воспринял как определённый знак...

— Когда украинская спортсменка Ярослава Магучих обнялась с россиянкой Марией Ласицкене, многие в Украине это осудили. А вы?

— Недоумение возникло из-за того, что Магучих — военнослужащая. Ласицкене, впрочем, тоже. Лично я считаю, что в свободное от службы время военнослужащие могут обниматься с кем угодно. Но главное для меня не то, с кем она обнималась, а то, что она привезла в Украину медаль. И что выступала под своим знаменем.

Медведчук под домашним арестом

— Одним из условий вступления Украины в НАТО называют борьбу с коррупцией...

— Коррупция в Украине побеждена. Мы всех расстреляли. Вы это хотели бы услышать?

— Наверное, всё-таки нет.

— Слушать разговоры об украинской коррупции, поверьте, мне было обидно задолго до того, как я стал президентом. Я прекрасно понимаю, что о чужих внутренних проблемах больше всего говорит тот, кто хочет замаскировать свою. Коррупция в Украине есть. Она есть везде. Олигархи — тоже везде в мире. Расстрелами и карательными мерами эта проблема не решается. Решается она только технологиями, цифровизацией, и смею думать, что Украина сегодня вкладывает в это направление самые большие деньги. Жизнь коррупционера в Украине крайне некомфортна. Нигде нет такого количества независимых инстанций, борющихся с коррупцией. Правда, это порождает чудовищную бюрократию, но это уж неизбежное зло.

— Тем не менее ни одно громкое антикоррупционное дело не дошло до приговора... по крайней мере ни один высокопоставленный чиновник не пострадал...

— Я вам, не сходя с места и не сверяясь с документами, назову десяток кейсов, когда под судом оказывались государственные чиновники или олигархи. Бывший президент Пётр Порошенко. И вовсе не по мотивам политической мести. Константин Жеваго объявлен в розыск Интерполом, заочно вынесено постановление об аресте. Игорь Коломойский — дело расследуется в Америке, но мы предоставляем все материалы. Виктор Медведчук под домашним арестом. Предсказать результаты суда я, разумеется, не могу. Олег Бахматюк. (Сейчас к этому ряду можно добавить и мэра Киева Виталия Кличко, в мэрии работают следователи, изымаются документы, но сам Кличко объясняет это страхом политической конкуренции со стороны Зеленского.— Д.Б.). А что добиться независимого суда исключительно сложно — да, судебная система меняется труднее всего. Нужно новое поколение судей. Но по количеству судебных процессов и расследований против высокопоставленных персон с нами может сравниться разве что Тбилиси.

Российская пропаганда — это поток ненависти

— Вас раздражает вранье российской пропаганды? Или вы привыкли?

— Вранье — не совсем тот термин. Слово «вранье» ещё надо заслужить. Оно по крайней мере притворяется правдой, хочет, чтобы ему верили. В российской пропаганде нет ничего подобного. Это просто поток ненависти — «русофобия», «фашизм», «хунта»... И я не думаю, что это может зарубцеваться. Мы всё время забываем, что есть вещи необратимые и непоправимые. Даже если всё это сейчас выключить — ничто не забудется.

— Каких перемен в обществе вы хотели бы достичь за время президентства — можете сформулировать?

— Сформулировать как раз просто: я хочу, чтобы рейтинг повышался от разрешений, а не запрещений, смягчений, а не ужесточений, прорывов в будущее, а не возвратов в прошлое. Это было бы приметой активно развивающегося общества. Об Украине можно сказать что угодно, но что она неподвижна — не скажет никто.
berlin

Michael A. Loginov // «Facebook», 9 августа 2021 года



Michael A. Loginov («Facebook», 09.08.2021):

Дима Быков о романе «Эликсир для избранных»

Похвала всегда приятна. Но вдвойне приятно, когда твою работу хвалит человек, чье мнение ты ценишь. Дмитрий Львович Быков прочитал мою книгу и сказал о ней хорошие слова в передаче «Один» на «Эхе». Спасибо, Дмитрий)

Ниже фрагмент расшифровки передачи, посвященный «Эликсиру».

01/02 июля 2021 года / «Эхо Москвы» / «Один» / Дмитрий БЫКОВ
«
«Какие книги вы рекомендовали бы взять с собой летом в отпуск?»

Знаете, этим летом в июле выходит книга Михаила Логинова «Эликсир». Она называется не совсем так (о чем ниже), потому что изначально-то она называлась «Эксгумация», и это было, как мне кажется, очень правильное название.

Михаил Логинов издает эту книгу под именем Майкла Логинова в рубрике «Детектив по реальным событиям». Она называется «Эликсир для избранных» — название продающее, но не очень удачное.

Это роман, близкий к совершенству, как мне кажется. Во всяком случае, в своем жанре.

Я с Логиновым работал в «Профиле», и меня уже тогда поражала мудрость и дальновидность этого человека. Тогда я его не хвалил — он был начальником, а сегодня могу себе позволить — он уже давно не журналист, а писатель.

И вот «Эликсир для избранных» — это история, которая тоже связана отчасти с 30-ми годами, с научными экспериментами. Симптоматично, что два автора, независимо друг от друга, к этому обратились — я имею в виду своего Артемьева в «Истребителе».

Здесь немножко другая история, но очень похожая — тоже эликсир бессмертия. Понятное дело, что имеется в виду вот эта сыворотка, которая в Киеве привела к созданию целого Института геронтологии.

Сталин очень заботился о бессмертии. Там таинственные вещества лизаты и страшные их последствия, детектив о «новичке». Хотя «новичок» состоялся позже, чем Логинов это написал. Ну, в общем, из таких современных книжек, если вы хотите сутки не отрываться от книги, то вот это оно. Говорю об этом с белой завистью.
»
berlin

Дмитрий Губин // «YouTube. Губин ON AIR», 24 августа 2021 года



Рецензия на книгу: Дмитрий Быков, «Истребитель»

Хотя «Истребитель» входит в «И-трилогию» («Икс», «Июнь», «Истребитель»; а есть еще «О-трилогия» («Оправдание», «Орфография», «Остромов»), мне такое объединение по формальному признаку кажется притянутым за уши («Орфография», «Остромов» и «Икс» объединяются в трилогию куда как успешнее). Точно так же Быков многое притягивает за уши в своих лекциях, две из которых я упоминаю. Что, однако, вовсе не недостаток. Это не учебные лекции для филологов или литературоведов, но мини-спектакли, которые которые выполняют те же функции, что и хорошая театральная постановка. То есть лекции Быкова являются не лекциями о литературе, а литературой в форме лекций. Любой филолог разгромит быковскую идею о метасюжетах русской литературы: чудесное воскрешение Остапа Бендера в «Золотом теленке» имеет другие корни, чем сюжет о воскресающем боге. Однако метасюжет о писателе, пишущем роман, вследствие чего в его жизнь вторгаются события из романа, который он пишет — не выдумка. Быков писал роман «Истребитель» о том, как мистически неостановимо убивает государство своих лучших детей,— а в это время его, одного из лучших детей своего времени, пыталось убить ФСБ. У меня каждый раз при мысли о том, что русский кошмар повторяется и повторяется и повторяется и повторяется, — волосы дыбом. Если кому лень смотреть всю рецензию, — книга хорошая, да, но как бы набросанная ужасом,— как если бы ветер принес с пляжа песок на лужайку перед домом.