Юлий Гусман (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 23 января 2017 года

ЮЛИЙ ГУСМАН в программе РАЗБОР ПОЛЁТА
<...>
[Ирина Воробьева:]
― Юлий Соломонович, две минуты. Я хочу спросить про фильмы и про людей, которых вы зовете на роли. Как вы это решаете и тяжело ли на площадке, например, работать с друзьями? Как вот Кобаладзе во 2-й части?
[Юлий Гусман:]
― Это счастье! Ира, я не вру. Вот мне сейчас с вами общаться – это счастье. И тут я пришел усталый в конце… мы с вами сидим… это счастье. Не только Кобаладзе. Там был Дима Быков с большой ролью. Во всех фильмах я снимаю друзей не потому что…, а, потому что я считаю, что Михаил Ефремов великий артист; что Саша Лазарев, который сыграл в «Парке советского периода», грандиозный герой, а человек…
[Оксана Чиж:]
― А если они делают не то, что нужно вам, как быть с друзьями в этот момент?
[Юлий Гусман:]
― Если я бы сейчас говорил не то, что нужно, и в полупьяном бреду начал бы ругаться матом и бить посуду, то вы бы сказали: «Мой юный друг, ты наш друг, но теперь ты пошел вон и больше так не делай, потому что ты плохо себя ведешь». Ну, когда за столом кто в оливье мордой залез – ты говоришь: «Он наш друг, лежит в оливье и ругается матом…».
Дело в том, что я режиссер, извини, профессиональный. <...>
[Ирина Воробьева:]
― Юлий Соломонович, две минуты. Я хочу спросить про фильмы и про людей, которых вы зовете на роли. Как вы это решаете и тяжело ли на площадке, например, работать с друзьями? Как вот Кобаладзе во 2-й части?
[Юлий Гусман:]
― Это счастье! Ира, я не вру. Вот мне сейчас с вами общаться – это счастье. И тут я пришел усталый в конце… мы с вами сидим… это счастье. Не только Кобаладзе. Там был Дима Быков с большой ролью. Во всех фильмах я снимаю друзей не потому что…, а, потому что я считаю, что Михаил Ефремов великий артист; что Саша Лазарев, который сыграл в «Парке советского периода», грандиозный герой, а человек…
[Оксана Чиж:]
― А если они делают не то, что нужно вам, как быть с друзьями в этот момент?
[Юлий Гусман:]
― Если я бы сейчас говорил не то, что нужно, и в полупьяном бреду начал бы ругаться матом и бить посуду, то вы бы сказали: «Мой юный друг, ты наш друг, но теперь ты пошел вон и больше так не делай, потому что ты плохо себя ведешь». Ну, когда за столом кто в оливье мордой залез – ты говоришь: «Он наш друг, лежит в оливье и ругается матом…».
Дело в том, что я режиссер, извини, профессиональный. <...>
