Николай Александров // "Эхо Москвы", 14 апреля 2017 года

14 апреля 1930 года Владимир Маяковский покончил жизнь самоубийством. С этого события начинает свою книгу «Тринадцатый апостол. Маяковский: трагедия-буфф в шести действиях» (вторым изданием она вышла в издательстве «Молодая гвардия») Дмитрий Быков. К нему же и возвращается в финале. Избранный жанр, вне всяких сомнений, дает определенную свободу и отчасти диктует характер повествования. Быков охотно и обильно цитирует (стихи, дневники, воспоминания), и не менее охотно дает обобщающие оценки (собственно, такой оценкой или леммой книга и открывается: «Христос был за всех нас распят, Пушкин за всех нас убит на дуэли, а Маяковский за всех нас застрелился» — таково первое предложение трагедии-буфф). Обобщенно-образных характеристик из значительных персонажей книги не избежал никто: ни современники Маяковского (Брюсов, Хлебников, Есенин и другие), ни поэты позднейших времен, как Бродский, например: «Бродский не ставил перед собой тех задач, которые мучили Маяковского, у него нет богоборчества и эпатажа; главный пафос его поэзии… это сохранение себя в мире, некий способ вписаться в него, чтобы сохранить автономность… Бродский — поэт постутопии. Для него сама вера в другие возможности — пошлость. То, что составляет существо лирики, — именно надежда, именно запах и цвет другого мира, — для него уступка человеческому, а человек должен стать таким, как время: почти безэмоциональным».