Дмитрий Быков и Видим Соколовский // "Собеседник", №44(297), октябрь 1989 года

номер "Собеседника" из личного архива Юрия Плевако

Дождь шел с утра, создавая именно то настроение бездомности, которое нам и нужно было ощущутить. Хотелось в квартиру, на свой диван. Но по условиям эксперимента как раз дивана у нас не должно быть. Квартиры тоже. Нам предстояло устроиться в гостиницу.

...Каждое лето в Москву стекаются тысячи молодых людей. Мы со школьных лет слышим: «Москва — сердце Родины! Красная площадь... Мавзолей... Большой театр!» Так что вполне можно понять тех, кто достигает заветного возраста, когда можно путешествовать самостоятельно, и устремляется именно сюда. И получает отказ — во всех местах. Ночуют на вокзалах или, если повезет, отправляются к дальним родственникам. А у тех, несмотря на радушный прием, услышишь подчас ночной разговор на кухне: «Сколько нам еще принимать твоих?! Сил уже нет. Не квартира, а Казанский вокзал!» Что же, можно понять... О неналаженности нашего гостиничного сервиса тоже в очередной раз говорить не будем. Мы решили подумать о другом...

В Москве — три комсомольские гостиницы. Большие, элегантные и современные. «Юность», «Орленок», «Молодежная». Они выстроены и на наши с вами комсомольские деньги. Уместно поинтересоваться: что, если простой комсомолец, приехавший полюбоваться Москвой, захочет ими воспользоваться? Давайте возьмем комсомольский билет и... Мы разработали «легенду»: один из нас — алмаатинец (именно в этом городе ему выдан комсомольский билет), приехал просто так — город посмотреть, а заодно навестить друга. А у друга так сложились обстоятельства, что поселить к себе не может. Вот друг и посоветовал устроиться в молодежную гостиницу.

Метро «Спортивная». Гостиница «Юность». Приблизительно 280 мест (точное количество установить не удалось).

С радостью необычайной мы забегаем под широкий козырек подъезда. Чемодан, сумка, комсомольский билет — все при нас. Но дорога в сверкающий холл преграждается швейцаром. Орденские планки, позумент... Словом, мы помимо воли оробели.

— Вы куда?

— Гражданин нача... То есть товарищ. Нам бы в гостиницу устроиться.

— А кто такие? — Швейцар скептически оглядел наши мокрые фигуры.

— Мы — комсомольцы! — с неожиданной гордостью ответил один из нас и выставил вперед красную книжицу.

Швейцар поглядел с подозрением. В его богатой практике, видимо, таких случаев не бывало.

— Местов нет.

— Мы хотим с администратором поговорить.

Швейцар мгновение поколебался:

— Проходьте!

Мы бодро прошли к стойке администратора. Нас встретили приветливой улыбкой.

— Я приехал из Алма-Аты,— заговорил обладатель алма-атинского комсомольского билета.— Хочу устроиться в вашу гостиницу! Москву поглядеть. Можно?

— А телекс есть?

— Простите... телекс? Нет...

— А командировочное?

— Да я же говорю — просто так...

— Так какое же отношение вы к нам имеете?

— Но ведь гостиница — комсомольская! А я — член ВЛКСМ...

Администратор взяла было билет, но тут же, не раскрывая, вернула:

— Во-первых, у нас нет мест. А во-вторых, мы поселяем только по заявкам ЦК ВЛКСМ.

Сопровождаемые цепким взглядом швейцара, выходим под дождь.

Гостиница «Орленок». 720 мест. Места эти заняты делегациями, тургруппами, комсомольскими работниками.

Сцена со швейцаром повторилась в точности. Взгляд, позумент, слова. К администратору, однако, пропустил.

Холл гостиницы был заполнен страждущими. Кресла заняты. Чемоданы, баулы. Около киоска «Березка» — люди. С грустью и завистью смотрят на витрины. Продавщица скучает.

Несколько деловых людей комсомольского возраста со значками на лацканах прошли мимо, не обращая на нас внимания. Наконец мы выложили «легенду» администратору.

— Мест нет, гостиница ведомственная.

— Так ведь я комсомолец...

— Это не комсомольская гостиница, а гостиница аппарата ЦК! В ЦК ВЛКСМ и обращайтесь.

— Но ночевать негде...

— Следующий!

«Орленок, Орленок, мой верный товарищ»,— спели мы хором, выходя под ливень.

И тут один из нас не выдержал «Все! Дальше не пойду! Я мокрый! — твердо заявил он.— Я есть хочу!»

— Постой, есть же еще «Молодежная»...

— Она «Спутнику» принадлежит, БММТ нашему. Что делать?

Посовещавшись прямо в луже, решили ехать напрямик в ЦК ВЛКСМ. Куда нас все и посылали. Вахтер долго выяснял, кто такие. Наконец убедительно сказал: «Не пущу». Пришлось рассекретиться...

Нелли Леонидовна Белавинская, ответственный исполнитель Управления делами ЦК ВЛКСМ — человек, выписывающий те самые ордера на поселение в гостиницы,— встретила нас приветливо. Мы рассказали о своих злоключениях, попутно отогреваясь у окошка в кабинете.

— Ничего удивительного,— сказала Нелли Леонидовна.— Заселяют или по нашему ордеру, или по телексу.

— Так я могу получить ордер? — робко спросил «алмаатинец».

— Только сначала надо обратиться в Ваш территориальный сектор. В вашем случае — в сектор Казахстана. Они выпишут направление, а я уже — согласно ему — ордер. Вот будь вы секретарь обкома, или член ЦК, или хотя бы кандидат в члены ЦК... А так — только через отдел.

В секторе Казахстана как раз никого не было. Мы дозвонились только вечером, и все это время наш «алмаатинец» должен был, по идее, ходить по Москве, таская за собой чемодан, или дозваниваться в хронически сломанных телефонных будках до желанного сектора.

Наконец-то дозвонились. С нами беседовал Георгий Нилкин. Выслушав «легенду», он недоуменно переспросил:

— Неужели просто так приехал?

— Просто.

— И хочешь в гостиницу?

— Хочу...— Пауза.

— Ну, перезвони через час.

Мы звонили и в несколько других территориальных секторов, меняя в «легенде» только город. Ответы были одинаковы: «перезвоните».

Честно говоря, мы были ошарашены: ждали, что «отошьют» или на смех подымут... А здесь надо же: «перезвоните». Перестройка, что ли?

Но когда мы звонили снова, как нас просили,— «Нет, извините», «Мест ни в одной гостинице не будет», «Разгар сезона», «Нам очень жаль, везде командированные»...

Что ж, эксперимент завершился итогом, который, честно говоря, и прогнозировался. Скептики оказались правы. За окном лил дождь, «алмаатинцу» предстояло ехать на вокзал. Больше ночевать ему было негде. Но он не мог просто так смириться. Он должен был сделать последнюю попытку: узнать, кто же те счастливцы, кому распахнуты двери «Орленка» и «Юности»! И он отправился... в Центральную ревизионную комиссию ВЛКСМ.

— Проверки заселения гостиниц ЦК ВЛКСМ,— объяснил нам инструктор-контролер ЦРК А.Я.Кривец,— проводятся только по финансовым документам. Взимаются ли деньги за броню, правильно ли оформлен ордер... А кем конкретно заселяются гостиницы — нет, таких рейдов мы не проводили. Я вам и так об этом скажу. Гостиницы принадлежат ЦК ВЛКСМ и используются им для проведения своих мероприятий: совещаний, семинаров, отчетов и так далее. Это примерно шестьдесят процентов мест. Правда, если к работнику ЦК ВЛКСМ по личному делу приезжают, скажем, родственники, а он с женой и детьми ютится в однокомнатной квартире и поселить их не может, он имеет право на ордер... Далее. Остальные 40 процентов мест принадлежат «Спутнику». Как и вся гостиница «Молодежная». И наконец, есть еще 30 мест. Ими директор гостиницы может распорядиться по своему усмотрению. И если бы вам повезло, вы вполне могли от директора такое место получить...

Но нам подумалось, что директор сумеет найти клиентов и повыгоднее. Теперь ведь разрешено заключать договоры с иностранными фирмами, имеющими здесь свои представительства. Они, естественно, платят за номер дороже. Гостинице это выгодно. В Казахстане, к сожалению, денежной единицей является все тот же рубль. А за фунт рублей, как теперь говорят, и доллар не получишь...

И тем не менее, оказавшись ни с чем, мы чувствовали... глубокое удовлетворение. Нам отказали повсюду. Но как! Вежливо, тепло, сочувственно. С уважением, короче. Алмаатинец остался бы доволен... Но толку-то?

Нет, мы не собираемся обвинять работников аппарата ЦК ВЛКСМ. Но ведь это же парадокс, что в ЦК ВЛКСМ реально не могут помочь рядовому комсомольцу, который оказался на улице. Кстати, проверку законности (или правильности) поселения в комсомольские гостиницы не мешало бы провести...

Мы приглашаем к себе иностранцев. Это выгодно. Фактически две гостиницы из трех — по сумме мест — принадлежат «Спутнику». Но, боюсь, скоро нам будет нечего иностранцам показывать. Потому что жизнь наших людей, привыкших к ежедневному унижению в быту,— не спектакль. Представьте себе театр, где для зрителя — все удобства, а актера швейцар не пускает. Так и у нас. И не лучше ли все-таки пускать в комсомольские гостиницы советских комсомольцев, а не отдавать номера людям, не имеющим к комсомолу никакого отношения? Для них ведь открыты и так почти все гостиницы города. А для комсомольцев их — три. То есть ни одной!

Эти гостиницы строились и содержатся, хотелось бы еще раз это подчеркнуть, в основном на наши деньги, т.е. на комсомольские взносы. И этим уже отличаются от остальных. Выходит, мы платим не только за то, чтобы комсомольским работникам было НА ЧТО жить, но и за то, чтобы было ГДЕ жить! Не слабо...

Мало того, что нужно строить больше гостиниц для молодежи. Нам кажется, что один из отелей надо целиком отдать аппарату ЦК, командированным и т.д. Другой пусть принадлежит «Спутнику», как и раньше. А третий пусть будет для простых комсомольцев — экскурсантов, гостей города. Они, думается, имеют на это право.

...Соавторы грустно смотрели в окно, за которым не прекращался ливень. Где-то под ним вымокал на пути к вокзалу выдуманный нами молодой алмаатинец, Ох, не хотели бы мы быть на его месте!