Дмитрий Быков // "Собеседник", №3, январь 1990 года
номер "Собеседника" из личного архива Юрия Плевако
Зеркало
Рубрику ведет редактор отдела культуры и досуга Андрей Максимов.
Приятно, когда твои просьбы и пожелания исполняются. Особенно приятно, когда они исполняются быстро.
В прошлом выпуске «Зеркала», если помните, я призывал писать про книжки, выходящие в провинции. И вот нате вам! Вышла книжечка... Подробности — ниже следуют.
Здравствуйте, дорогой Владимир Михайлович Юровицкий!
Недавно наши родители, не пожалев пяти рублей, приобрели для нас вашу книжку, изданную за счет автора в издательстве «Магарыф» (г.Ашхабад) тиражом в 3.000 экземпляров. Их заинтриговало, во-первых, название «О Маше и Пете, или Что отличает от мальчика девочку?». А во-вторых — краткая аннотация издательства, в котором оно снимает с себя всякую ответственность «за содержание, стиль, композицию сюжета, отсутствие всех знаков препинания, нарушающих правила русского языка» (цитируем дословно).
Признаться, вопрос, вынесенный в заглавие вашей книжки, нас давно интересовал. И мы углубились в чтение. Пренебрегая знаками препинания, рифмами и размером, вы поведали нам о том, как Маша и Петя однажды, когда родители ушли в кино, затеяли ночную дискуссию о темных вопросах пола. «Что отличает от мальчика девочку?» — задумались дети.
Поначалу Пете все казалось несложным: идя от чисто визуальных признаков, смекалистый мальчик дает следующую дефиницию: «Бантик на девочке, чубчик на мальчике (...)». «Есть и другая причина, большая», — кротко возражает сестра. Не успели мы вдоволь надивиться небывалому косноязычию малолетних сексологов, как вдруг — «Вдруг скрипучий, неизвестно Раздающийся откуда Голос Машу перебил...» Дети перепугались, но голос поспешил успокоить: «И не злобный гадкий мерзкий Пожиратель я детей». Голос принадлежал всего-навсего аисту, сообщившему следующее: «Тайна по небу скользит, тайна с Африки (?!) летит». Тайной оказался аист — «в клюве он несет корзинку, и поет он громко песню, песнь, что всех прекрасней песен». Но как умудрялась птица одновременно петь песню и нести в клюве корзинку? Устаревшая концепция аиста поднята на смех не только смышлеными героями, но и всеми их игрушками, которые тут же «заскрипели, закричали, задудели, засвистели, завопили, завизжали, запищали, забренчали» (чувствуется, что словарь синонимов русского языка — настольная книга автора). Далее на диспуте выступил «голый безволосый целлулоидовый пупс», который, в частности, отметил несправедливое к себе отношение со стороны мальчика и вообще определил мальчишек как «ломак, бьяк и терзак». «Ты прости меня, мой пупс!..» — восклицает ребенок в порыве раскаяния.
Затем игрушки высказывают версии. Перечисление различий занимает страницы три, после чего некое разнообразие вносит Буратино. Тортилла, оказавшаяся у автора почему-то лягушкой, прожившей во мху 99 лет, поведала деревянному человечку, «в чем отличие ребят». «Мальчик писает стоя, Девочка писает сидя. Вот и все». «И сказал ты не по делу», — справедливо считает Маша. «Но воспитанный мальчишка И культурная девчонка Вслух о том не говорят». Видимо, у некоторых дядей иные представления о культуре. После строгого замечания Маши — общее замешательство: «Только тихо бродят мысли в мягких кукольных мозгах». Наконец бедные игрушки, страдающие по воле автора размягчением мозга, сподобились-таки услышать удовлетворившее их объяснение. С ним выступил мудрый слон, доселе почему-то «спавший», видимо, до него сквозь сон доходили обрывки спора. С точки зрения слона, разница между мальчиком и девочкой состоит в их историческом предназначении: «Вырастет девочка — МАМОЮ станет, вырастет мальчик — ПАПОЮ станет». Дальнейшие рассуждения слона призваны фактологически обосновать эту незатейливую теорию. «Ну, слава богу, разобрались», — облегченно вздохнули мы, закрывая книгу, на создание которой у автора, судя по датам, ушло 20 лет.
Уважаемый Владимир Михайлович! У нас к вам ряд вопросов. Учились ли вы в средней общеобразовательной школе? И если да, то как? Имеете ли вы представление о таких «анахронизмах», как размер, рифма, грамматика, стилистика и т.д.? И еще. Как вы представляете себе героев, у которых «глазки, точно на пружинках, разбежались в темноту»?
И последний вопрос — к издательству «Магарыф». Неужели любой (как бы помягче сказать) не шибко грамотный человек, представивший вам свои труды, может рассчитывать на предоставление ему типографских мощностей после того, как вы снимаете с себя всякую ответственность?
С уважением Дима Быков и Вадик Соколовский