Дмитрий Быков // "Панорама ТВ" (vk.com/newspanoramatv), 16 августа 2017 года
рубрика «Культурная среда»
Фельдшер клизму пропил
После Выборгского кинофестиваля «Окно в Европу», на который меня позвали в гости (и я от души благодарен), я понял, что все отечественные картины, за ничтожным исключением, делятся на «добрые трагикомедии о простых людях» и чернуху в виде усугубленных девяностых под условным названием «В мире животных».
Доброе кино о простых премируется на главных фестивалях вроде «Кинотавра» и попадает в ограниченный прокат. Тут главные мастера – Хлебников и Попогребский. Выходящая в октябрьский прокат «Аритмия» – вариация, с буквальным повторением отдельных сцен, на тему «Географа», пропившего глобус. Задумывалось это как сериал, а потому почти все сюжетные линии возникают ниоткуда и, обрываясь, свисают в никуда. Мы так и не узнаем, выжила ли девочка, которую с таким риском для нее и для себя оперировал Олег; чем завершился его конфликт с бездушным начальством; из-за чего, собственно, хочет разводиться с ним Катя... Температура у этого фильма, если продолжать его медицинскую символику, чуть ниже нормальной; он нигде не дотягивает ни до катарсиса, ни до сатиры, ни до взрыва негодования. Не аритмия, а анемия в чистом виде, и все это с доброй улыбкой, которая не сходит с лица все более одинакового во всех ролях Александра Яценко.
«В мире животных» – социальные драмы без социальности; точнее будет назвать их антропологическими или уж сразу вырожденческими. Спивающаяся провинция, инцесты, неаппетитный секс и вялые драки, иногда со столь же вялыми убийствами. Лучшим образцом этого жанра стала «Нелюбовь», в которой есть и подлинная эмоция, и накал. Сценарий ее – в отличие от «Левиафана» – продуман до мелочей. Все прочее хорошо помнится нам еще с перестройки – только тогда беззастенчиво пихали всюду рок, а сейчас с экрана к месту и не к месту грохочет рэп, утомительный, как работа без стимула и секс без любви. Единственное желание при виде всех этих героев – прибить их, чтобы не мучились. Впрочем, и злодеи успели выродиться, а потому и ненависти к ним не получается. Их впору не убивать, а стирать ластиком.
Где нет движения и развития – нет и кинематографа. И я не знаю, какие фильмы внушают мне сейчас большую неприязнь: те ли, в которых принципиально нет ни жалости, ни надежды, – или те, в которых доброжелательные врачи и учителя из последних сил продолжают учить и лечить. И тянуть лямку рядом с нелюбящими женами – вместо того, чтобы оборвать и изменить хоть один сюжет в своем аритмичном полупьяном существовании. И все они ужасно милые, вроде Жени Лукашина. Но пожалуй, лучше уж честная «Зоология», как называется один из немногих ярких фильмов на этом празднике жизни.
Фельдшер клизму пропил
После Выборгского кинофестиваля «Окно в Европу», на который меня позвали в гости (и я от души благодарен), я понял, что все отечественные картины, за ничтожным исключением, делятся на «добрые трагикомедии о простых людях» и чернуху в виде усугубленных девяностых под условным названием «В мире животных».Доброе кино о простых премируется на главных фестивалях вроде «Кинотавра» и попадает в ограниченный прокат. Тут главные мастера – Хлебников и Попогребский. Выходящая в октябрьский прокат «Аритмия» – вариация, с буквальным повторением отдельных сцен, на тему «Географа», пропившего глобус. Задумывалось это как сериал, а потому почти все сюжетные линии возникают ниоткуда и, обрываясь, свисают в никуда. Мы так и не узнаем, выжила ли девочка, которую с таким риском для нее и для себя оперировал Олег; чем завершился его конфликт с бездушным начальством; из-за чего, собственно, хочет разводиться с ним Катя... Температура у этого фильма, если продолжать его медицинскую символику, чуть ниже нормальной; он нигде не дотягивает ни до катарсиса, ни до сатиры, ни до взрыва негодования. Не аритмия, а анемия в чистом виде, и все это с доброй улыбкой, которая не сходит с лица все более одинакового во всех ролях Александра Яценко.
«В мире животных» – социальные драмы без социальности; точнее будет назвать их антропологическими или уж сразу вырожденческими. Спивающаяся провинция, инцесты, неаппетитный секс и вялые драки, иногда со столь же вялыми убийствами. Лучшим образцом этого жанра стала «Нелюбовь», в которой есть и подлинная эмоция, и накал. Сценарий ее – в отличие от «Левиафана» – продуман до мелочей. Все прочее хорошо помнится нам еще с перестройки – только тогда беззастенчиво пихали всюду рок, а сейчас с экрана к месту и не к месту грохочет рэп, утомительный, как работа без стимула и секс без любви. Единственное желание при виде всех этих героев – прибить их, чтобы не мучились. Впрочем, и злодеи успели выродиться, а потому и ненависти к ним не получается. Их впору не убивать, а стирать ластиком.
Где нет движения и развития – нет и кинематографа. И я не знаю, какие фильмы внушают мне сейчас большую неприязнь: те ли, в которых принципиально нет ни жалости, ни надежды, – или те, в которых доброжелательные врачи и учителя из последних сил продолжают учить и лечить. И тянуть лямку рядом с нелюбящими женами – вместо того, чтобы оборвать и изменить хоть один сюжет в своем аритмичном полупьяном существовании. И все они ужасно милые, вроде Жени Лукашина. Но пожалуй, лучше уж честная «Зоология», как называется один из немногих ярких фильмов на этом празднике жизни.