Дмитрий Быков // "Собеседник", №35, август 1990 года

номер "Собеседника" из личного архива Юрия Плевако

Извинения и благодарности

Ну вот, вернулся я из Японии. Простите меня.

Прилетев, сидим в Шереметьеве, ожидаем вещей — чешуйчатая лента транспортера то поползет неохотно, то, издевательски изогнувшись, остановится. В час по чайной ложке выплывает помятый багаж. В Токио аналогичная процедура занимала три минуты. Некто смягчает приземление:

— Господа советские студенты! Кто хочет адаптироваться быстро и без проблем, может зайти в сортир!

В сортире воды по щиколотку, мокрая бумага... Но мы помалкиваем: нам грех роптать, мы из Японии.

Сувенир в Москве протягиваешь виновато: прости уж меня, брат, что я там был...

И хотя все кругом ездят, и ездят много, а кое-кто без всяких комплексов и насовсем — чувство вины, знаете ли. Ибо ни моя любимая семья, ни моя прекрасная возлюбленная, ни мои достойнейшие друзья ни разу не сидели в «Боинге», не ели, простите, омара в соевом соусе...

Ладно. Извинился. Теперь надо поблагодарить. Первая благодарность — Ассоциации святого духа за объединение мирового христианства, которая нас пригласила в гости. Традиционный японский поклон. Второй поклон — Студсовету при КМО СССР, который за месяц все устроил, набрал группу, снабдил ее врачами, переводчиками и старшим. Старший вел себя прекрасно — все разрешал.

Советская студенческая делегация, слетавшая в конце июля в Японию с залетом в Китай,— самая крупная (100 человек), посетившая Ниппон за последние годы. Если не со времен русско-японской войны.

Теперь слушайте.

«Халява, плиз!»

Есть такой анекдот: наш турист летит за рубеж. Стюардесса предлагает напитки. Он, думая, что это за деньги, разводит руками: «Бабки, бабки...» Стюардесса передает это пилоту, тот — на землю, там связываются с Оксфордом, находят слово в словаре... Стюардесса вновь подкатывает тележку: «Халява, плиз!»

Изобилие халявы мучительно. Ешь, испытывая неудобство, но остановиться не можешь. По прилете японцы нам выставили вечернюю закуску: полный стол бананов и ананасов. Народ в экстазе, но к возбуждению примешивается страх, что все кончится. Однако японцы, хоть и в легкой панике, несут еще. На следующий день, поумнев, они выставляют баночки с детским питанием. Внезапный припадок инфантилизма у всей делегации. Что вы хотите, разница во времени, ночами самый аппетит!

И вообще — вот он, мир, где все во имя человека, все для блага человека. Тысячи приятных мелочей, из которых и состоит наша жизнь и до которых у нас руки не доходят. Раздача косметичек с одноразовыми зубными щетками и пастами в самолете. Безразмерные носки, вручаемые там же. (Ах, да что я душу травлю — и себе, и вам!) Дружелюбие всех и вся, ничего не знающих об СССР, кроме того, что мы живем плохо, но у нас есть хороший Горбачев.

Вот помойки японские — это да! Сам гулял ночами по городу, видел. Стоят почти новые, но уже устаревшие кассетные деки, телевизоры, компьютеры, холодильники, велосипеды... Один припер компьютер. Японским мусорщикам мы помогли крепко. Большинство, правда, не брало ничего. Но тех, кто брал, я осуждать не смею: один живет на периферии, и компьютер ему для работы необходим. У другого отца нет, мать на пенсии, второй год откладывают на цветной телевизор... Пусть берут. К лучшему.

Но что поразительно: японцы, организовавшие нам религиозно-нравственный семинар с изложением учения Муна, рассчитывали принять людей, ничего не знающих о религии, и потому лекции читались на ликбезовском уровне. Мы оказались уровнем повыше. Вопросы русской делегации ставили лектора в тупик. И бизнесмены японские, встречавшиеся с нашими, студенческими, приходили в восторг: практически все наши привезли конкретные предложения, и минимум каждый пятый увез договор о сотрудничестве! Как, например, физик Вадька Левагин из Казани, в свои двадцать четыре возглавляющий отдел международной инновационной фирмы. Или Илюша Краснер, глава молодежного центра при Воронежском университете. Ленку Николаеву из Тимирязевки вообще пригласили на практику — таких разработок по лекарственным растениям, которые есть у нее, им резко не хватает, как выяснилось. Если учесть при этом, что у нас и на треть не так хорошо жить, что у них компьютеры пятого поколения, а у нас арифмометры и счеты первого, — Россия действительно великая страна. Нет, господа, что вы ни сулите, а это поколение культурных, интеллигентных и деловых, поколение, взявшееся неизвестно откуда, причем у каждого второго визитная карточка и практически каждый первый свободно владеет английским,— эта генерация внушает внезапный оптимизм. Как сказал Булгаков, все будет правильно, на этом построен свет!

Студенческая душа Горбачева

На встречу с бывшим премьер-министром Накасонэ я стремился отчаянно. И мне повезло.

Накасонэ высок ростом, смугл. Он по-прежнему член парламента и весьма популярен: его любят за прямоту, откровенность и политическое чутье. При нем — в 1988 году — Япония достигла пика процветания за последние сто лет. С его именем связана крайняя приватизация промышленности, в руках государства — только транспорт, дороги, связь. Хотя о приватизации в условиях японской корпоративной собственности можно говорить весьма условно. Да и контроль за корректностью сделок, за качеством товаров осуществляет опять же государство.

— Я очень рад, что вы именно студенты. Ваш Горбачев начинал как университетский лидер, и у него до сих пор студенческая душа. С западными политиками обычно сложно общаться — они всегда приберегают в кармане некую идею про запас, и все время ощущаешь подспудное напряжение... У Горбачева же идей — полны карманы, он их выкладывает перед вами — раз! раз! раз! И очень обаятелен. Кроме того, он стратег.

— Мистер Накасонэ, может быть, несколько необычный вопрос: с чего бы вы начали, став советским главой?

— Как сказать... В принципе, по-моему, Горбачев делает правильные, зачастую просто единственно возможные ходы. Может быть, я все-таки начал бы с экономики. Первым делом надо сбрасывать социальное иго, экономическую монополию. Но вы и пришли к этому, насколько я знаю.

— Нормальна ли, по-вашему, ситуация, когда народ все время недоволен своим правительством?

— Знаете, как профессиональный политик я такую ситуацию нормальной признать не могу. Но как человек трезвый... считаю, что она неизбежна. Другое дело — в каких формах это выражается. Парламентская борьба — вещь естественная, стимулирующая развитие. Но вашему народу сейчас не до выбора форм борьбы. Если я верно представляю ситуацию, вы живете сейчас, как после второй мировой. Но нам после второй мировой было хуже, а ведь выбрались!

Японский конвейер

Несколько слов о том, как они выбрались и почему у нас так не получится. Экономическое чудо произошло в ФРГ, Италии и Японии, в последней — наиболее стремительно. Во-первых, после войны Япония практически не имела армии, военные расходы — один процент госбюджета, у нее и сейчас только оборонительные войска. Второе — американские инвестиции, огромные и безвозмездные, по плану Маршалла, но окупившиеся полностью: США в Японии получили режим максимального благоприятствования. И третье — уникальная национальная система, при которой компания сопровождает тебя от рождения до смерти... Сейчас, правда, молодежь не желает всю жизнь пахать на фирму, меняет места работы, появились свои «летуны». А в системе, между прочим, свой резон: каждые два года компания прибавляет зарплату за постоянство. Проработаешь десять лет — получаешь в два-три раза больше, чем вначале. А к старости...

Правящая партия сегодня — либеральные демократы. За ними — социалисты. Коммунисты на четвертом месте, они весьма популярны, и вот ведь парадокс: стань они правящей партией — колбаса никуда не денется... Загадочная страна.

Своих проблем у них море. По сравнению с нашими все это, конечно, семечки, и все же...

Многие из них полагают, что наши проблемы можно решить извне. Этого не будет никогда. И вообще у нас никогда не будет, как в Японии. Я это понял уже здесь. Там, на автозаводе, закрытый цикл производства, никакой зависимости от поставщиков (кроме металлургов). От получения металлической заготовки до схода готовой машины с конвейера проходит 20 часов (советская делегация, услышав это, аплодировала стоя). Работа не шибко быстрая, участие людей минимально. Но все очень четко и без перекуров.

На чулочной фабрике конвейер просто страшный, и платят мало — работа не физическая вроде бы. Сидит женщина, натягивает для проверки чулок на манекен. Я бы через полчаса такой работы свихнулся. После этого, естественно, у них нет желания думать о вечном, я их понимаю. А у нас недавно в рабочее время пришел в редакцию слесарь и полтора часа читал вслух свои рассказы в стихах. Это прекрасно, это Россия. Но у нас никогда не будет японского чуда.

В сущности, там — неуютно. Там другая планета. В их систему координат, в их менталитет наши ценности не вписываются (я, понятно, не столько о большевистских ценностях говорю). Мы не стыкуемся с ними, как их компьютеры с нашими принтерами. И с этим барьером не сделаешь уже ничего.

Но, на мой взгляд, у нас есть сейчас шанс построить не совсем нищее общество, в моральном кодексе которого на первом месте будет все-таки свобода. Всех вместе и отдельно взятой личности. После всего, что было, это вполне естественно. Может быть, это утопия и наше теперешнее раскрепощение приведет только к развалу, к тотальному попустительству своим слабостям. А может быть... Все у нас может быть.

Ком-мунизм

О преподобном Муне у нас писали. Раньше он ненавидел СССР, и ему платили взаимностью. Он считал, что мы дьявольская империя, и создал Лигу победы над коммунизмом, причем один корейский профессор даже сделал для него экономический анализ коммунизма и пришел к выводу, что мы обречены. Мун — создатель, как он объявляет, новой религии. Едва ли не самый богатый человек в Восточном полушарии. Наша пресса долго смаковала его коллекцию «роллс-ройсов», но не в ней прелесть. Ему принадлежат косметические, чулочные, судостроительные концерны, крупнейшие издания в Штатах. Сам он живет в Корее, являясь, как сказано в биографическом буклете, «гордым отцом 12 детей». Один из сыновей возглавляет молодежную секцию религиозного движения отца. Помимо бизнеса и выступлений, Мун-младший поет рок. Рок, по-моему, не ах, но среди мунистов, естественно, он крайне популярен. Ах если бы Зюкин запел!..

...Идея Ассоциации Муна проста, как все гениальное: объединение мирового христианства. Учение Муна основано на всеобщей любви (как идея христианской любви сочетается с победой над коммунизмом и вообще с любой борьбой — неясно. Как христианская идея отказа от роскоши сочетается с... Но довольно). Имя Муна окружено слухами, но достоверно известно следующее: он родился в Корее (ныне Северной) в 1920 году, с детства был религиозен, а в 16 лет (жанр апокрифа соблюден неукоснительно!) во время молитвы юноше Сан Мюн Муну предстал Христос и внушил идею объединения. Религия Муна от традиционного христианства на первый взгляд принципиально не отличается. Разве тем, что это — религия бизнесмена, христианство, приспособленное под обыденное, а то и под мещанское сознание. Религия предельно примитивизированная, поясняемая с помощью схем и диаграмм, религия, служащая оправданием всех действий ее создателя. Например, нет в ней догмата о жертве Христа. Христос этой жертвы якобы не хотел и вообще не знал, что будет распят. Значит, и от нас с вами в повседневной жизни жертв не требуется. На аскетизм да на самоотречение сейчас никого не купишь — раскрепощения хочется...

Мун устраивает и такие мероприятия, как брак 6.000 международных пар (брачующиеся незнакомы, их подбирают по карточкам и хобби). Так женился, например, наш лектор Петер из ФРГ. Пока никто не развелся.

Будучи в Москве и сфотографировавшись с Горбачевым, Мун заявил в интервью, что коммунизм скомпрометирован окончательно: в несчастной России нет благополучия.

По Муну, «промышленность представляет собой фундамент, на котором будет построено Царство Божие». Мун откровенен. В этом смысле, пожалуй, в своей империи он Царство Божие почти построил. Лично я при коммунизме не жил, а потому судить не могу. Но между коммунизмом и мунизмом выбираю все-таки коммунизм. Ибо бесконечные жития Муна, культ Муна, его препарированная религия — все это не для меня. Массовые действа, которые он так любит,— тем более. Когда нас всех привезли в гигантский концертный зал-стадион на студенческий муновский фестиваль, и при появлении Муна-младшего все встали с безумными криками, и овации шли через каждые 10 минут речи — о как это было знакомо! И когда младший Мун, воздевая руки к небу, что-то крикнул троекратно, а весь стадион хором с тем же жестом повторил — я попросту испугался. Я представил, что Мун крикнет: «Обедать!» — это было как раз перед перерывом — и все заорут: «Обедать! Сейчас же обедать!..» А если он еще что-то крикнет? Ни одна идея, начинавшаяся на стадионе, еще не заканчивалась добром, заметил мудрый ленинградец Леня Давыдов, и я с ним полностью согласен.

И вообще. Мы отстали во всем, кроме сознания. Оно у нас на 73 года впереди. Нам сделана прививка. Ибо в нашей истории практически все уже было. Нас пугает любая толпа, любая фанатичная вера. Хоть в мунизм. Хоть в коммунизм.

За прием и подарки спасибо, конечно. То, что делает Мун для сближения наших народов,— это очень полезно. И мы от души желаем ему продолжать в том же духе. И кто любитель острых ощущений, пусть к нам приезжает, мы только рады. Но при всем при этом уж позвольте нам придерживаться такого христианства, о котором не кричат на стадионах.

На прощание

На прощание — несколько хохм и мелких наблюдений из нашей тамошней жизни. Когда к столу подают мясо в пальмовых листьях, пальмовые листья лучше не есть, как бы микроскопически мало ни было мяса. Жареные кузнечики имеют вкус семечек и так же похрустывают.

Порномагазинов и порножурналов практически нет, а где есть — там все интересное замазано. Жили мы, несмотря на это, весело и интересно, только ностальгия мучила. Серьезно, без кокетства. Японцы сказали, что мы превзошли их ожидания. Они думали — будет хуже. Вы, говорят, идеалисты, но с деловой жилкой, и в вас есть стоицизм.

Лучшая острота делегации — это когда Боря Рубцов при виде токийского полицейского в полном вооружении воскликнул: «Японский городовой!»

Вообще у них хорошо.

Зато у нас...

Зато у нас тут прохладно, рябина закраснелась — август, август пришел, время спокойных раздумий. Все будет правильно.

А захожу я здесь в магазин и вместо неискренней улыбки продавца вижу честную, родную неприязнь — и на душе у меня становится ясно и хорошо. Все будет правильно.

Каждый должен жить там, где он родился.