Николай Александров // "Общественное телевидение России", 20 сентября 2017 года
Николай Александров: "Июнь" Дмитрия Быкова — хитрый, неожиданно сделанный роман
Рубрика "Порядок слов". Литературный критик Николай Александров представляет российские литературные премии – претендентов и лауреатов.
смотреть с 3:55 по 10:35
Николай Александров: <...> Кстати говоря, первый автор, о котором мне хотелось сказать, только вышел, недавно вышел его роман, – Дмитрий Львович Быков. Он как раз, наверное, один из тех писателей, который может поспорить в плодовитости со Стивеном Кингом. Тем более он моложе, у него еще довольно много времени впереди.
Роман, который многие критики считают лучшим романом Дмитрия Львовича, он называется "Июнь". Поскольку Быков же обращается к самым разным жанрам, помимо лирики оригинальной, собственно лирической и фельетонной, он известен как автор книг в жанре "нон-фикшн" – жизнеописание Пастернака, книга о Маяковском, которая уже с таким беллетристическим оттенком, но тем не менее.
Так вот, в данном случае это действительно роман, причем роман довольно хитрый, неожиданно сделанный. И роман ретроспективный, с одной стороны. В нем три части, причем эти три части объединены исключительно, так скажем, по времени и месту: это Москва, июнь. Ну, финальная дата действия романа и каждой из этих частей – 22 июня 1941 года. То есть, иными словами, это предвоенная Москва. И вот это ожидание грядущей катастрофы – оно одно из главных настроений романа. Но сами по себе части вполне самостоятельные. Лишь один второстепенный сквозной персонаж существует во всех трех частях.
Первая часть – это история любви студента ИФЛИ. Был такой знаменитый институт, откуда вышли, кстати, многие замечательные поэты и писатели. И главный герой именно этой части, между прочим, учится на одном курсе вместе с Наровчатовым и Павлом Коганом. Это узнаваемые фигуры в романе. Другое дело, что они называются только Павел и Сергей.
Кстати, и вообще роман чрезвычайно литературен, в нем есть множество цитат из самых разных произведений. Свои филологические изыскания и мысли также вкладывает в уста героев, в некоторые размышления Дмитрий Львович Быков. И главного героя выгоняют из института за то, что он якобы покушался, домогался одну из студенток. Она вынуждена была на него донести. Несмотря на то, что никакого домогания не было, а было все вполне невинно, тем не менее комсомольское собрание постанавливает его исключить из института. Спустя некоторое время, впрочем, и девушку Валентину, из-за которой собственно вся эта история произошла… вернее, она тоже решает из этого института уйти.
В принципе, это любовная история. Главный герой мечется между двумя барышнями. Одна олицетворяет скорее такую страстную женскую силу – это как раз Валентина. А другая – Лия – в большей степени ангелический персонаж. Но это лишь вот такая канва, которая дает возможность через любовные переживания и переживания поэтические… Потому что главный герой думает о себе, разумеется, как о поэте, пытается найти собственно свою стихию в этом если не многоголосье, то, по крайней мере, в той литературной среде, в которой он оказывается. Это одна часть.
Вторая часть. Главный герой – литературный критик, который переживает вот эту смену в настроении общественном, вспоминает 20-е годы и с ужасом смотрит на годы 30-е.
А последняя часть посвящена уже такому странному человеку – филологу, который думает, что такими лингвистическими, магическими заклинаниями можно повлиять вообще на состояние мира, потому что он пытается предотвратить ту катастрофу или, по крайней мере, как-то о ней предупредить, и не просто конкретного человека, а всех людей.
Вот такие очень странные три части, которые, разумеется, сразу же заставляют читателя видеть разного рода намеки на современность и современный мир. И более того, если уж я заговорил о третьей части, где как бы беллетристика выходит уже на уровень такого заклинания… Потому что главный герой в самом финале (Крастышевский его фамилия), он перед своей неминуемой гибелью обращается с такой своего рода фонетической шарадой. И как видно из финала романа (это правда, не финал, дальше следует еще эпилог), вот это магическое заклинание, которое на самом деле шарада, оно обращено и ко всем читателям.
Константин Чуриков: Ну-ка, прочтите, пожалуйста.
Николай Александров: А звучит оно вот так, между прочим: "Ажгухр, ахр, ахр, ажгун, грахр, шругр, растр, трубр, андадавр". Каждый читатель может теперь попытаться понять, что же за послание, которое обращено не только к людям 1941 года, но и, соответственно, к читателям, которые впервые взяли книжку Дмитрия Львовича Быкова.
Я, собственно, первоначально хотел анонсировать сегодняшний обзор как такое премиальное чтиво, потому как авторы, которых я представляю, или уже включены в разного рода конкурсы литературные, или, вне всяких сомнений, как Дмитрий Львович, уже были лауератами. Ну а роман "Июнь" наверняка будет выдвинут на одну из литературных премий. <...>
Роман, который многие критики считают лучшим романом Дмитрия Львовича, он называется "Июнь". Поскольку Быков же обращается к самым разным жанрам, помимо лирики оригинальной, собственно лирической и фельетонной, он известен как автор книг в жанре "нон-фикшн" – жизнеописание Пастернака, книга о Маяковском, которая уже с таким беллетристическим оттенком, но тем не менее.
Так вот, в данном случае это действительно роман, причем роман довольно хитрый, неожиданно сделанный. И роман ретроспективный, с одной стороны. В нем три части, причем эти три части объединены исключительно, так скажем, по времени и месту: это Москва, июнь. Ну, финальная дата действия романа и каждой из этих частей – 22 июня 1941 года. То есть, иными словами, это предвоенная Москва. И вот это ожидание грядущей катастрофы – оно одно из главных настроений романа. Но сами по себе части вполне самостоятельные. Лишь один второстепенный сквозной персонаж существует во всех трех частях.
Первая часть – это история любви студента ИФЛИ. Был такой знаменитый институт, откуда вышли, кстати, многие замечательные поэты и писатели. И главный герой именно этой части, между прочим, учится на одном курсе вместе с Наровчатовым и Павлом Коганом. Это узнаваемые фигуры в романе. Другое дело, что они называются только Павел и Сергей.
Кстати, и вообще роман чрезвычайно литературен, в нем есть множество цитат из самых разных произведений. Свои филологические изыскания и мысли также вкладывает в уста героев, в некоторые размышления Дмитрий Львович Быков. И главного героя выгоняют из института за то, что он якобы покушался, домогался одну из студенток. Она вынуждена была на него донести. Несмотря на то, что никакого домогания не было, а было все вполне невинно, тем не менее комсомольское собрание постанавливает его исключить из института. Спустя некоторое время, впрочем, и девушку Валентину, из-за которой собственно вся эта история произошла… вернее, она тоже решает из этого института уйти.
В принципе, это любовная история. Главный герой мечется между двумя барышнями. Одна олицетворяет скорее такую страстную женскую силу – это как раз Валентина. А другая – Лия – в большей степени ангелический персонаж. Но это лишь вот такая канва, которая дает возможность через любовные переживания и переживания поэтические… Потому что главный герой думает о себе, разумеется, как о поэте, пытается найти собственно свою стихию в этом если не многоголосье, то, по крайней мере, в той литературной среде, в которой он оказывается. Это одна часть.
Вторая часть. Главный герой – литературный критик, который переживает вот эту смену в настроении общественном, вспоминает 20-е годы и с ужасом смотрит на годы 30-е.
А последняя часть посвящена уже такому странному человеку – филологу, который думает, что такими лингвистическими, магическими заклинаниями можно повлиять вообще на состояние мира, потому что он пытается предотвратить ту катастрофу или, по крайней мере, как-то о ней предупредить, и не просто конкретного человека, а всех людей.
Вот такие очень странные три части, которые, разумеется, сразу же заставляют читателя видеть разного рода намеки на современность и современный мир. И более того, если уж я заговорил о третьей части, где как бы беллетристика выходит уже на уровень такого заклинания… Потому что главный герой в самом финале (Крастышевский его фамилия), он перед своей неминуемой гибелью обращается с такой своего рода фонетической шарадой. И как видно из финала романа (это правда, не финал, дальше следует еще эпилог), вот это магическое заклинание, которое на самом деле шарада, оно обращено и ко всем читателям.
Константин Чуриков: Ну-ка, прочтите, пожалуйста.
Николай Александров: А звучит оно вот так, между прочим: "Ажгухр, ахр, ахр, ажгун, грахр, шругр, растр, трубр, андадавр". Каждый читатель может теперь попытаться понять, что же за послание, которое обращено не только к людям 1941 года, но и, соответственно, к читателям, которые впервые взяли книжку Дмитрия Львовича Быкова.
Я, собственно, первоначально хотел анонсировать сегодняшний обзор как такое премиальное чтиво, потому как авторы, которых я представляю, или уже включены в разного рода конкурсы литературные, или, вне всяких сомнений, как Дмитрий Львович, уже были лауератами. Ну а роман "Июнь" наверняка будет выдвинут на одну из литературных премий. <...>
Николай Александров в программе КНИЖЕЧКИ
В издательстве АСТ в «Редакции Елены Шубиной» вышел роман Дмитрия Быкова «Июнь», который по праву может считаться одним из самых композиционно совершенных произведений писателя. Три части романа объединены временем (канун 22 июня 1941 года), настроением (ожидание катастрофы), местом (Москва) и одним второстепенным персонажем. Во всех трех в полном объеме сказывается литературная эрудиция автора. В первой части, изгнанный из ИФЛИ герой пытается разобраться в своих отношениях к двум девушкам – демонической Валентине (из-за ложного доноса которой его и исключили) и ангелической Лие. Во второй критик Борис с ностальгией вспоминает 20-е годы и с ненавистью смотрит на завершающиеся 30-е. В третьей (мистической) филолог Крастышевский пытается словом воздействовать на мир и предупредить о надвигающемся апокалипсисе. Рецензенты в отзывах уже указывали, что в романе явно просматриваются параллели с разными эпохами нашей современности (90-е революционные, 2010-е реакционные). Впрочем, в не меньшей степени очевидно, что Быков изображает и этапы своего жизненного пути, так что первая (самая большая) часть романа навеяна воспоминаниями о 70-80-х.
"Эхо Москвы", 22 сентября 2017 года