Беседа Андрея Гамалова с Олегом Митволем // «Консерватор», №7, 28 февраля — 6 марта 2003 года
Олег Митволь: «Никакого утюга в кремлевском окне!»Олег Митволь — владелец 76 процентов акций газеты "Новые известия" — приостановил выпуск своего издания, сместил менеджеров и предоставил коллективу возможность выбирать: продолжать сотрудничать в преобразованном издании или искать другую работу. Возник скандал — "Новые известия" считаются органом Березовского, и в акции Митволя увидели желание угодить Кремлю. Ситуацию комментирует главный герой скандала.
— Олег, что, собственно, произошло?
— "Новые известия" учреждены мной, потом газету стал финансировать известный г-н Б., политик и предприниматель. Я вложил в газету чуть больше миллиона, он — около пяти. Никаких договоров между собой мы не заключали, все договоренности были устными — "Ты что, мне не доверяешь?". Еще в прошлом году я поднял вопрос о том, что никакого дохода от газеты не получаю, хотя без меня она бы попросту не существовала. Переговоры об этом шли еще до отъезда Бориса Абрамовича. Мне неоднократно предлагали передать мои акции его доверенному лицу — я отказывался. Последний разговор на эту тему у нас состоялся еще в апреле 2001 года на мысе Антиб, где у него вилла. Мне опять предложили отдать акции и потом получить за них деньги. Снова без всякого договора: "Разве я когда-то кого-то кинул?". Я встал и ушел. Пешком прошел километр до города. На подобные жертвы я вполне могу пойти, если сталкиваюсь с таким подходом.
— Какова будет судьба коллектива?
— Газета возобновится 1 или 2 апреля. Я каждому предлагаю простой выбор: или делать со мной действительно абсолютно независимую газету, либо искать себе другое место работы. Я не допущу больше ничьего влияния на газету — она будет абсолютно объективной.
— Она действительно так плохо управлялась, что потребовалась полная смена менеджмента?
— Тут информация, появившаяся в интернете, была вполне объективной. Приводились вопиющие случаи. Например, мы продаем собственное оборудование за миллион с небольшим (это было 18 июня прошлого года), а потом, два дня спустя, покупаем за миллион триста тысяч. И оказываемся должны. Схема незамысловатая. Я убежден, что менеджмент газеты в последние полтора года вполне сознательно вел дело к банкротству. После которого можно было бы опять говорить о зажиме свободы слова…
— А зажим тут действительно ни при чем?
— Я слышал даже, что непосредственно перед закрытием газеты я был вызван в Кремль, где и получил соответствующие указания… Непосредственно перед закрытием газеты я пил кофе с друзьями, и все они могут подтвердить, что никаких указаний о судьбе "Новых известий" мне не давали. Я не ездил под кремлевские окна смотреть, не выставлен ли там утюг. Не ждал красной или зеленой ракеты. Вообще никаких условных знаков или единиц не получал. Это мое личное решение, продиктованное ознакомлением с ситуацией в газете.
— Есть ли шансы, что во главе "Новых известий" останется Голембиовский?
— Все зависит от его собственного решения. Захочет — останется. Насколько мне известно, у него таких намерений нет.
— "Новые известия" учреждены мной, потом газету стал финансировать известный г-н Б., политик и предприниматель. Я вложил в газету чуть больше миллиона, он — около пяти. Никаких договоров между собой мы не заключали, все договоренности были устными — "Ты что, мне не доверяешь?". Еще в прошлом году я поднял вопрос о том, что никакого дохода от газеты не получаю, хотя без меня она бы попросту не существовала. Переговоры об этом шли еще до отъезда Бориса Абрамовича. Мне неоднократно предлагали передать мои акции его доверенному лицу — я отказывался. Последний разговор на эту тему у нас состоялся еще в апреле 2001 года на мысе Антиб, где у него вилла. Мне опять предложили отдать акции и потом получить за них деньги. Снова без всякого договора: "Разве я когда-то кого-то кинул?". Я встал и ушел. Пешком прошел километр до города. На подобные жертвы я вполне могу пойти, если сталкиваюсь с таким подходом.
— Какова будет судьба коллектива?
— Газета возобновится 1 или 2 апреля. Я каждому предлагаю простой выбор: или делать со мной действительно абсолютно независимую газету, либо искать себе другое место работы. Я не допущу больше ничьего влияния на газету — она будет абсолютно объективной.
— Она действительно так плохо управлялась, что потребовалась полная смена менеджмента?
— Тут информация, появившаяся в интернете, была вполне объективной. Приводились вопиющие случаи. Например, мы продаем собственное оборудование за миллион с небольшим (это было 18 июня прошлого года), а потом, два дня спустя, покупаем за миллион триста тысяч. И оказываемся должны. Схема незамысловатая. Я убежден, что менеджмент газеты в последние полтора года вполне сознательно вел дело к банкротству. После которого можно было бы опять говорить о зажиме свободы слова…
— А зажим тут действительно ни при чем?
— Я слышал даже, что непосредственно перед закрытием газеты я был вызван в Кремль, где и получил соответствующие указания… Непосредственно перед закрытием газеты я пил кофе с друзьями, и все они могут подтвердить, что никаких указаний о судьбе "Новых известий" мне не давали. Я не ездил под кремлевские окна смотреть, не выставлен ли там утюг. Не ждал красной или зеленой ракеты. Вообще никаких условных знаков или единиц не получал. Это мое личное решение, продиктованное ознакомлением с ситуацией в газете.
— Есть ли шансы, что во главе "Новых известий" останется Голембиовский?
— Все зависит от его собственного решения. Захочет — останется. Насколько мне известно, у него таких намерений нет.