Дмитрий Быков // «Собеседник», №13, 7–13 апреля 2004 года

рубрика «Герой недели»

Укрощенный Ходорковский

Все думают: откуда Ходорковский Взял это покаянное письмо? Стиль у него как будто не таковский. Быть может, помогал ему Белковский? Быть может, сочинял его Павловский? Никто не допускает, что само. Мне кажется, что я нашел источник, Ведь где-то он встречался мне! И вот Я предлагаю вам его подстрочник — Точней, довольно точный перевод: «Фи, стыдно! Ну, не хмурь сурово брови И не пытайся ранить злобным взглядом Супруга твоего и господина. Муж — повелитель твой, защитник, жизнь, Глава твоя. В заботах о тебе Он трудится на суше и на море, Не спит ночами в шторм, выносит стужу, Пока ты дома нежишься в тепле, Опасностей не зная и лишений. А от тебя он хочет лишь любви, Приветливого взгляда, послушанья — Ничтожной платы за его труды. Как подданный обязан государю, Так женщина — супругу своему. Когда ж она строптива, зла, упряма И не покорна честной воле мужа — Ну чем она не дерзостный мятежник, Предатель властелина своего?

За нашу глупость женскую мне стыдно! Вы там войну ведете, где должны, Склонив колени, умолять о мире; И властвовать хотите вы надменно Там, где должны прислуживать смиренно. Ничтожные, бессильные, как черви! И я была заносчивой, как вы, Строптивою и разумом, и сердцем. Я отвечала резкостью на резкость, На слово — словом; но теперь я вижу, Что не копьем — соломинкой мы бьемся. Умерьте гнев! Что толку в спеси вздорной? К ногам мужей склонитесь вы покорно; И пусть супруг мой скажет только слово, Свой долг пред ним я выполнить готова». Вы скажете, что это текст противный, Что он терзает вкус и душу рвет? Но это «Укрощение строптивой», Последний акт, Мелковой перевод. Так героиня славила мужчину, Который притеснял ее и жал, Хоть между тем красотку Катарину Никто в тюрьме при этом не держал. В России надо думать осторожно, А нынче — осторожней, чем всегда. И если сам Шекспир сказал, что можно,— То, значит, можно. Кайтесь, господа!