Олег Перанов // "Собеседник", №48, 20–26 декабря 2017 года
Шампанского!Один из лучших собеседников России
Дмитрию Быкову — 50. Однако, юбилей!
Больше всего он опасается забронзоветь и, если услышит про себя "живой классик", сильно раздражается.
Но это так: большинство сегодняшних поэтов и писателей, даже обильно публикующихся, не войдут в историю русской литературы. А Быков точно войдет.
Уже много-много лет его трудовая книжка лежит в "Собеседнике". Она лежит, а Быков вовсю работает, вы видите это по газете. Поздравляем Дмитрия со столь красивой датой и хотим дать слово его близким и хорошим знакомым.
Александр Невзоров, журналист:
— Когда мы увиделись в первый раз, Дима испытывал ко мне совершенно непередаваемое сильное отвращение, брезгливость, абсолютнейшее омерзение, которое он демонстрировал всеми способами! Было это в прошлые выборы Путина, когда я был его доверенным лицом. И Дима был очень убедителен в этом качестве. Но потом как-то все стало разворачиваться совершенно иначе. В русском языке нет определения нашим отношениям. Это больше, чем товарищи и знакомые, но меньше, чем друзья, потому что мы не имеем возможности много общаться. К тому же он терпеть не может общаться с людьми и я — ненавижу. Только по делу, о чем-то важном. Но в любом случае мы с ним абсолютные антиподы. Быков — человек, который говорит о себе как о верующем, он — литератор, предан литературе и культуре. Я же всего этого терпеть не могу. Он воюет на стороне светлых сил, а я — наемник, исследователь. Для меня чем хуже, тем интересней и живописней будет процесс исследования. Тем не менее благодаря мудрости Димы у нас сложились очень трогательные отношения. И я считаю Быкова одним из лучших собеседников России.
Михаил Ефремов, артист:
— Он прекрасен. Моцарт наших дней, любовь наша и радость... Завидую ему, что он так красиво умеет говорить, здорово и правильно формулирует свои мысли. У меня так не получается. Рад, что периодически мы что-то придумываем, выступаем, читаем. Надеюсь, и будем продолжать в том же духе. Недавно виделись в Санкт-Петербурге, где общались с Борисом Гребенщиковым. Дима — человек малопьющий, в отличие от меня. Очень много читающий, все время с книжкой ходит. Но при этом он не скучен. Некоторые, наверное, думают о нем как о человеке, никого вокруг не замечающем. Смотрит немного поверх голов. Но это не так! Это от его внутренней сосредоточенности.
Людмила Улицкая, писатель:
— Дорогой Дима! Вы очень большой! Вы просто огромный! Раньше я думала, что вы — как целый университет, а теперь думаю, что как десять университетов. Поздравляю вас с днем рождения. Пятьдесят — отличный возраст. Уже да и еще не. Я вас слушаю и всегда восхищаюсь, даже когда совершенно не согласна. Растите дальше!
Светлана Сорокина, журналист:
— Это было много лет назад. Дима брал у меня интервью. Мы посидели, довольно долго интересно поболтали. А через пару часов он мне прислал расшифровку нашего разговора. Но я не увидела во время нашей беседы диктофона! Оказывается, у Димы феноменальная память. Гений! Горжусь и хвастаюсь нашим знакомством. Я — поклонница его стихов, не только тех, которые он рифмует на злобу дня, но и других, настоящих. Мне кажется, это и есть его любимое занятие. Кстати, на страницах вашей газеты он как-то назвал меня "Родиной-матерью". (На юбилей Светланы Дмитрий Быков написал стихотворение, в котором были такие строчки: "Мать-Сорокина, родины символ". — Ред.) После этого меня только так и дразнят. Но я прощаю ему это. Обожаю его лекции. Купила всё, что есть из его дисков, и слушаю, как правило, в машине. Под его рассказы такие мучения, как стояние в пробках и долгая дорога домой, превращаются в полезный досуг. При каждой нашей встрече Дима старается убедить меня, что этот мрачный застой — ненадолго, что будут перемены и будет лучше. Я, как довольно пессимистичный человек, не очень ему верю. А вот сегодня хочу сказать: пусть все будет так, как говорит Дима!
Александр Ширвиндт, артист, режиссер:
— У всякого нормального человека, с эмбриональными потугами на интеллигентность и образованность, к определенным годам образуется эдакая выгребная яма эрудиции, из которой он по острой нужде судорожно черпает "опарышей" знаний и мыслей. У Димы все гениально разложено по четким полочкам, запасник огромен, диапазон широк. А некоторые зашкаливания остроты — это от молодости и темперамента. Доживет до моих лет — угомонится. Поздравляю! Обнимаю! Желаю!
— Когда мы увиделись в первый раз, Дима испытывал ко мне совершенно непередаваемое сильное отвращение, брезгливость, абсолютнейшее омерзение, которое он демонстрировал всеми способами! Было это в прошлые выборы Путина, когда я был его доверенным лицом. И Дима был очень убедителен в этом качестве. Но потом как-то все стало разворачиваться совершенно иначе. В русском языке нет определения нашим отношениям. Это больше, чем товарищи и знакомые, но меньше, чем друзья, потому что мы не имеем возможности много общаться. К тому же он терпеть не может общаться с людьми и я — ненавижу. Только по делу, о чем-то важном. Но в любом случае мы с ним абсолютные антиподы. Быков — человек, который говорит о себе как о верующем, он — литератор, предан литературе и культуре. Я же всего этого терпеть не могу. Он воюет на стороне светлых сил, а я — наемник, исследователь. Для меня чем хуже, тем интересней и живописней будет процесс исследования. Тем не менее благодаря мудрости Димы у нас сложились очень трогательные отношения. И я считаю Быкова одним из лучших собеседников России.
Михаил Ефремов, артист:
— Он прекрасен. Моцарт наших дней, любовь наша и радость... Завидую ему, что он так красиво умеет говорить, здорово и правильно формулирует свои мысли. У меня так не получается. Рад, что периодически мы что-то придумываем, выступаем, читаем. Надеюсь, и будем продолжать в том же духе. Недавно виделись в Санкт-Петербурге, где общались с Борисом Гребенщиковым. Дима — человек малопьющий, в отличие от меня. Очень много читающий, все время с книжкой ходит. Но при этом он не скучен. Некоторые, наверное, думают о нем как о человеке, никого вокруг не замечающем. Смотрит немного поверх голов. Но это не так! Это от его внутренней сосредоточенности.
Людмила Улицкая, писатель:
— Дорогой Дима! Вы очень большой! Вы просто огромный! Раньше я думала, что вы — как целый университет, а теперь думаю, что как десять университетов. Поздравляю вас с днем рождения. Пятьдесят — отличный возраст. Уже да и еще не. Я вас слушаю и всегда восхищаюсь, даже когда совершенно не согласна. Растите дальше!
Светлана Сорокина, журналист:
— Это было много лет назад. Дима брал у меня интервью. Мы посидели, довольно долго интересно поболтали. А через пару часов он мне прислал расшифровку нашего разговора. Но я не увидела во время нашей беседы диктофона! Оказывается, у Димы феноменальная память. Гений! Горжусь и хвастаюсь нашим знакомством. Я — поклонница его стихов, не только тех, которые он рифмует на злобу дня, но и других, настоящих. Мне кажется, это и есть его любимое занятие. Кстати, на страницах вашей газеты он как-то назвал меня "Родиной-матерью". (На юбилей Светланы Дмитрий Быков написал стихотворение, в котором были такие строчки: "Мать-Сорокина, родины символ". — Ред.) После этого меня только так и дразнят. Но я прощаю ему это. Обожаю его лекции. Купила всё, что есть из его дисков, и слушаю, как правило, в машине. Под его рассказы такие мучения, как стояние в пробках и долгая дорога домой, превращаются в полезный досуг. При каждой нашей встрече Дима старается убедить меня, что этот мрачный застой — ненадолго, что будут перемены и будет лучше. Я, как довольно пессимистичный человек, не очень ему верю. А вот сегодня хочу сказать: пусть все будет так, как говорит Дима!
Александр Ширвиндт, артист, режиссер:
— У всякого нормального человека, с эмбриональными потугами на интеллигентность и образованность, к определенным годам образуется эдакая выгребная яма эрудиции, из которой он по острой нужде судорожно черпает "опарышей" знаний и мыслей. У Димы все гениально разложено по четким полочкам, запасник огромен, диапазон широк. А некоторые зашкаливания остроты — это от молодости и темперамента. Доживет до моих лет — угомонится. Поздравляю! Обнимаю! Желаю!