Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Categories:

Евгений Майбурд // «Проза.ru», 9 апреля 2018 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

Хода нет — ходи с бубей

Сериал «Моя Быковиана», 1 сезон, 2-я серия.

1-ю серию, «С Пушкиным на дружеской ноге», см. здесь:
https://ru-bykov.livejournal.com/3334239.html

и здесь:
http://www.proza.ru/2018/03/15/333


Название взято из лексикона современных картежников. Когда твой ход первый, и ты, глядя в свои карты, не видишь какой-то стратегии, твою нерешительность тут же заметят, и непременно кто-то скажет эту фразу. Это шутка, смысл которой: нет явных вариантов — не тяни, начинай наобум (а там игра покажет...). Не зря название настраивает на "картежный лад"...

Тема 2-й серии:

«Пиковая дама». Урок Быкова в школе. https://yadi.sk/d/0GBQvOKH3TCttu

Все согласятся, наверное, что «Пиковая дама» занимает в нашем сознании далеко не такое место, как «Евгений Онегин». В школе, если проходили, то чуть-чуть, наизусть отрывков не учили. Отдельные строки из романа в стихах давно стали присловьями, могут всплыть в памяти в какие-то моменты жизни. С повестью ничего подобного не наблюдается. Разве лишь, кому-нибудь припомнится «три карты, три карты, три карты» и то, скорее, благодаря опере Чайковского.

Тот факт, что повесть «Пиковая дама» — это шедевр, одна из вершин творчества Пушкина, при чтении не осознается. Нет того ощущения чуда, как в ЕО. Все просто и гладко. Есть виды выдающихся творений человеческого гения, где мастерство создателя «не лежит на поверхности». Знаменитые скрипки старых итальянских мастеров — по форме, окраске, устройству — едва ли отличимы от обычной скрипки школьника. А по звучанию, — небо и земля. Почему? Секреты их, кажется, не раскрыты до сих пор. Однако что-то там есть, наверное?

Секреты «Пиковой дамы» стали раскрываться при изучении повести исследователями, вооруженными инструментарием изощренного анализа. Как сделана «Пиковая дама»? Мы коснемся здесь лишь нескольких секретов Мастера.

В 1936 г. выдающийся филолог Виктор Владимирович Виноградов (1894 — 1969) пишет в статье «Стиль “Пиковой дамы”»: «Пушкинский стиль, пушкинская манера лирического выражения и повествования почти не описаны и не исследованы» (1)

Законы и нормы пушкинской композиции не открыты, продолжает он. Пушкиноведение накопило множество фактов всякого рода (знаем: где, с кем, когда, что сочинил по этому поводу... — ЕМ), но «труднее всего даются те, которые составляют непосредственное содержание художественного слова. Нет даже более или менее подробных стилистических комментариев к отдельным произведениям Пушкина. Проблема понимания строя пушкинского произведения еще требует большой подготовительной историко-литературной и лингвистической работы. От нее зависит объяснение словесного искусства Пушкина. Особенно безотрадна картина изучения пушкинской прозы. Между тем вопрос о повествовательном стиле Пушкина — один из основных в истории литературных стилей».

ВВВ первым вступил на эту дорогу и сразу задал высокую планку. С тех пор о «Пиковой даме» написана целая библиотека работ, но нам его давней статьи хватит за глаза.

«Путь Пушкина от стиха к прозе пролегает в области повествовательных форм (видимо, это то, что в обиходе называют художественной прозой» — ЕМ). В сфере повествовательной прозы находится узел сплетения основных литературно-языковых и художественно-стилистических вопросов, разрешение которых замыкает эпоху торжества дворянской словесно-художественной культуры» (и косвенно содействует самоопределению литературных стилей пост-дворянского периода).

«Пушкинская проза гармонически воплощает в себе идеальные нормы предносившейся Пушкину общественной системы повествовательного языка и индивидуально-стилистические своеобразия художественного гения. В пушкинской манере повествования нашел наиболее полное, законченное — и в то же время наиболее оригинальное выражение процесс кристаллизации литературно-художественных вкусов и тенденций передовой общественности 20-х—30-х годов. Современнее и резче всего пушкинская манера повествования обозначилась в структуре „Пиковой Дамы“».

Вот с чем имеем мы дело. Предупреждение: о пушкинской манере повествования мы от Быкова ничего не узнаем.

Вспомним для начала эпиграф к повести:

«Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.
Из новейших гадательных книг»

После не очень внятных рассуждений об эпиграфе, а также о картах в жизни Пушкина, о везении и невезении в картах, Быков приступает к описанию карточной игры «фараон».

Логично. Чтобы понять ключевые события повести Пушкина, совершенно необходимо знать, что такое этот «фараон», как именно в него играли.

Давно забыто. Сейчас этого практически никто не знает.

Игра «фараон»

Изюминка в том, что Быков тоже не знает, что это такое. Описывает он игру неправильно. Его описание — путаное само по себе, выявляет одно: он не имеет понятия даже о том, что в игре участвуют две колоды карт. Хотя в тексте повести ясно сказано: «Каждый распечатал колоду карт». Перечитал ли Быков повесть перед лекцией?

Так или иначе, но без знания этой игры невозможно понять, что происходит с Германном. Устройство игры «фараон» — ключевая предпосылка всей истории. Не зная этого, вообще невозможно что-либо понять в том, что там происходит. Вот Быков и не понимает. Ровным счетом, ничего. Даже на событийном уровне он без понятия — куда уж там говорить о стиле и прочем...

Итак, все строится на том, что в игре участвуют две колоды. Вот как пишет В. В. Виноградов:

«Сущность игры в фараон в „Российском сочинении“: „Жизнь игрока, описанная им самим, или открытые хитрости карточной игры“ (М., 1826, т. I; 1827, т. II) изображается в таком диалоге между комическим персонажем — землемером Дуралевичем и рассказчиком — игроком. Дуралевич не знал, „что ставить на карту“. — „Это очень просто, возразил я, выдерни наудачу какую-нибудь, положи ее на стол, а на нее наклади сколько хочешь денег. Я из другой колоды буду метать две кучки; когда карта подобная твоей выйдет на мою сторону, то я беру твои деньги: а когда выпадет на твою, то ты получаешь от меня столько же, сколько ставил на свою карту“».

Выбор карты всецело зависит от понтера. У него для этого своя колода карт. У банкомета — другая колода.

Итак, один мечет свою колоду, это банкомет. Другой играет против него — «понтирует». Это понтер (их может быть несколько сразу — каждый ставит на свою карту, но для примера достаточно одного). Сначала понтер из своей колоды выбирает карту. Никому ее не показывая, кладет ее на стол рубашкой вверх и объявляет свою денежную ставку. Можно написать ее мелом по зеленому сукну, можно положить деньги на выбранную карту (как было у Германна с Чекалинским).

Затем банкомет начинает метать карты из своей колоды — по очереди: направо — налево, направо — налево и т.д. Правая сторона — банкомета, левая — понтера.

Допустим, понтер выбрал тройку (масть значения не имела).

Если у банкомета тройка выпала налево, понтер объявляет выигрыш и показывает свою карту. Если у банкомета тройка попадает направо, понтер проиграл, а выиграл банкомет.

Вот и вся игра. Никаких вам стратегий, планы и расчеты невозможны. Шулерские трюки практически исключены. Все — на 100% дело случая. Как карта ляжет — буквально! И решает это только Судьба.

Поэтому слова Быкова, что Чекалинский «подловил» Германна — это очередная его клюква. У Пушкина события описаны так:

«Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.

— Туз выиграл! — сказал Германн и открыл свою карту.

— Дама ваша убита, — сказал ласково Чекалинский.

Герман вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он обдернуться».

Обратим внимание: туз оказался «верной картой» — он выпал налево! Это сам Германн выбрал даму вместо туза — именно «обдернулся», ошибся, выдергивая карту из своей колоды. Представьте себе: у человека в руках колода карт, он знает, что вытащить из нее нужно туза — и вытаскивает даму! Как такое могло случиться?

Сам Пушкин дает намек (в начале главы VI):

«Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место. Тройка, семерка, туз — скоро заслонили в воображении Германна образ мертвой старухи».

Сегодня мы бы сказали: в одном сознании не могут ужиться две навязчивых идеи. Именно потому, что они навязчивые...

«Тройка, семерка, туз — не выходили из его головы и шевелились на его губах. Увидев молодую девушку, он говорил: — Как она стройна!...Настоящая тройка червонная. У него спрашивали: который час, он отвечал: — без пяти минут семерка. — Всякий пузастый мужчина напоминал ему туза. Тройка, семерка, туз — преследовали его во сне, принимая все возможные виды: тройка цвела перед ним в образе пышного грандифлера, семерка представлялась готическими воротами, туз огромным пауком», — сказано в тексте повести. Навязчивая идея трех карт.

Но это началось после визита призрака, а до того, на похоронах графини он увидел, как мертвая старуха ему «подмигнула». Автор указывает: «Он верил, что мертвая графиня могла иметь вредное влияние на его жизнь». И эта другая навязчивая идея, говорит ВВВ, направляла думы Германна в другую сторону от идеи трех карт: «Мертвая графиня обернулась для Германна пиковой дамой, которую выдали ее усмешка и прищуривание глаза».

«Фраза „дама ваша убита“ — двусмысленна, — пишет Виноградов. — С одной стороны, прямое предметное значение этой фразы картежного языка указывает на результат карточной игры Чекалинского с Германном (проигрыш ставки Германна на пиковую даму), а с другой стороны, каждое из составляющих эту фразу слов выражает иные, относящиеся не к карточной игре, а к убийству старухи, значения. Ведь „ваша дама“ для Германна — старуха. На ней сосредоточилась его страсть. И эта дама была, действительно, убита им. Так в субъективном плане — и Германна, и читателя — осмысляется стоящий за вещным содержанием смысл этой фразы.

На этом смысловом фоне становится понятным, как мог Германн „обдернуться“, почему он вынул себе из колоды вместо туза пиковую даму».

Еще раз. В его сознании боролись две навязчивых идеи, налезая одна на другую и попеременно одна другую вытесняя. В результате, в решающий миг карта пиковой дамы, в которой воплотился «образ мертвой старухи», в его подсознании заняла место туза. Краем сознания он знал, что нужен туз, — и безотчетно вытащил даму!

Тееперь, когда игра была сделана, и у Германна вместо ожидаемого туза непостижимым образом оказалась в руках пиковая дама, — «в эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его... — Старуха! — закричал он в ужасе», — это в тексте.

«Так пиковая дама, т. е. мертвая графиня, проникла в строй трех „верных карт“, на место завершающего их туза, и, разрушив планы Германна, осуществила волю рока — „тайную недоброжелательность“ судьбы», — пишет ВВВ.

Здесь Виноградов выявляет связь между эпиграфом к повести и ее событиями.

Быков тоже пытался истолковать эпиграф, но ничего внятного он, естественно, был не в состоянии сказать. Не верите, послушайте сами, что он несет...

Статья Виноградова — объемная и всеохватная. Пересказывать ее здесь смысла нет — ее нужно читать, долго и внимательно. Вот ее содержание по разделам:

1. Сюжет „Пиковой Дамы“ и профессионально-игрецкие анекдоты.
2. Математический расчет и кабалистика игры, как художественные темы.
3. Символика карт и карточного языка.
4. Символика игры и идеологические схемы.
5. Образ автора в композиции „Пиковой Дамы“.
6. Субъектные формы повествовательного времени и их сюжетное чередование.
7. Диалоги в композиции „Пиковой Дамы“
8. Приемы изображения душевной жизни. Взаимодействие семантики и синтаксиса.
9. Объектные формы синтаксиса в языке „Пиковой Дамы“. Строение синтагм и их основные типы.
10. Субъектные формы синтаксиса в языке „Пиковой Дамы“. Предложение, как композиционная единица повествования, и стилистические функции форм глагольного времени.
11. Об „открытых“ или „сдвинутых“ конструкциях в синтаксисе „Пиковой Дамы“
12. Лексика повествовательного стиля в „Пиковой Даме“.
13. Вариации повествовательной манеры в пушкинской прозе.

Профессиональная работа высшей пробы, написанная для коллег-филологов, показывает, какое сложнейшее произведение — «Пиковая дама» Пушкина, плод его зрелой прозы.

Быков явно не коллега. Он и не филолог, положа руку на сердце. Статью Виноградова он, понятно, не читал. Не уверен, что он знает даже его имя. (да и значения это не имеет). Единственный момент, где он попал в точку, это двойной смысл фразы «Дама ваша убита». Но чем-то ведь заполнена его лекция. Что он там говорит? О, да он много чего там говорит.

1. Сперва — известные вещи про карты в жизни Пушкина. Затем, про «несчастную жизнь» поэта — как немилостива была к нему судьба (очень много, с деталями и не по теме лекции). Затем нам преподносится очередной «закон Быкова» — мол, в карты везет тем, кто легко расстается с деньгами. В пример приводится Чекалинский. В самую точку, что значит: пальцем в небо. Вот что говорит текст:

«Германн стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но все улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт... Чекалинский стал метать, руки его тряслись».

Ну, о-о-чень похоже на готовность легко расстаться с большими деньгами, верно?..

2.Быков уподобляет Германна — Раскольникову Достоевского. Ведь оба убили старуху, верно? И у обоих какая-то связь с Наполеоном. Какая?

Томский: «У него профиль Наполеона». И в другом месте: «В этом положении удивительно напоминал он портрет Наполеона. Это сходство поразило даже Елизавету Ивановну». Сказано про Германна.

А что Раскольников? Ни о каком внешнем сходстве речи нет, но он много думает о личности Наполеона. Похоже — не похоже, но ведь тут и там — Наполеон! Кто будет спорить? А главное — оба мечтают о деньгах...

Чушь совершенная. Германн не убивал старуху (физически) и не собирался этого делать — она была ему нужна только живая, чтобы добыть себе большие деньги. А для героя Достоевского именно убить старуху был принципиальный момент: «Смогу переступить или не смогу?» Одержим был совсем иной идеей, чем страсть к деньгам. Совершенно игнорирует Быков то, что мотивы у обоих принципиально различны. Про то, что это два совершенно разных психологических типа, и говорить излишне. Но это дает возможность Быкову поговорить о Достоевском, как он «тырил» у всех направо и налево. У Диккенса, у Некрасова, у Пушкина... Все с примерами и деталями... А минуты текут себе и текут...

3. Быков находит, что Лиза в душе распутна. Сходу назначить свидание молодому человеку, совсем ей не знакомому, да еще у себя в каморке... Не иначе, он представляет себе, что, впустив Германна, распутная Лиза тут же потащит его в постель. Для чего же еще? Наверное, и Маша Троекурова пришла на тайное свидание с Дубровским в укромный уголок сада — того же ради?

Не нужно много подумать, чтобы сообразить: при той жизни, какая была у Лизы в доме графини, это был единственный способ встретиться наедине и объясниться. Просто объясниться — скажем, спросить напрямую: зачем он ее преследует, чего добивается? Вряд ли бедная девушка думала, как будет выглядеть ее поступок по понятиям циника образца XXI века.

А бравый наш Быков уже знает наперед даже будущее Лизы. К заключительному сообщению автора «У Лизаветы Ивановны воспитывается бедная родственница» он от себя дописывает: Лиза так же тиранит ее, как делала с ней старая графиня...

4. Быков утверждает, что образ Чекалинского — автопортрет Пушкина. Вряд ли в эту ересь стоит вдаваться.

5. Мимоходом приписывает Петру Вяземскому фразу «Солнце русской поэзии закатилось», сказанную В.Ф. Одоевским.

И в конце:

«Каков самый простой способ добыть деньги? Убить старуху это не метод — денег от этого не прибавляется. Раскольников и Германн говорят нам об этом очень наглядно. К кому приходят деньги? Вот я сейчас скажу вам очень важную вещь. Денег нельзя желать, к ним не надо стремиться. Копить деньги бесполезно. Деньги бывают у того, кто легко их тратит... Видите, какие далеко идущие выводы можно сделать из немудрящей “Пиковой дамы”?» Так и сказал...

Ну, вывод-то — определенно немудрящий: трать и трать, не думая, где взять деньги, и вот тогда они сами к тебе и потекут... Пробовал ли сам Быков такой метод обогащения? Во всяком случае, за свои выступления заграницей пред эмигрантами он, по устным свидетельствам, аккуратно взимает деньги... Конечно, он их не желает, сами текут к нему в карман...

Короче, вся лекция Быкова — совершенная дребедень, к «Пиковой даме» имеющая отношение весьма косвенное. И этой чушью своей кормит он школьников. Ему-то хоть бы что, а детей жалко.

Опера Чайковского

Для иллюстрации некоторых моментов своей лекции Быков, не долго думая, вспоминает моменты из оперы «Пиковая дама». Да уж, наверняка у иных людей сегодня представление о «Пиковой даме» Пушкина складывается на основе оперы того же названия. А между тем, либреттисты Чайковского сочинили совсем другую историю, где от повести Пушкина остались рожки да ножки: имена героев и тема трех карт.(3)

В опере интрига начинается с безумной любви Германна к Лизе. Но из-за бедности он не может даже помыслить о приближении к ней. Услышав «о тайне трех карт», он решает добыть много денег, чтобы жениться на Лизе, и пытается выведать тайну у старухи-графини. Ее внезапная смерть приводит его в такое отчаяние, что у него начинает тихо ехать крыша.

После появления призрака, сообщившего ему три карты, его душой всецело завладевает страсть к деньгам. На этой почве он окончательно сходит с ума, забывая о любви. Эта страсть и губит его. Лиза, которая успела полюбить Германна без памяти, видит его сумасшествие и бросается в одну из рек Петербурга. Германн стреляется в «игорном доме», не забыв перед тем пропеть арию «Что наша жизнь? Игра!»...

Здесь все не так, как в повести. Выдумана экзальтированная любовь Германна. Никакой не было, и это подчеркнуто ироническим эпиграфом к главе II — в переводе с французского: «Вы, кажется решительно предпочитаете камеристок. — Что делать, мадам? Они свежее». Выдумано ответное чувство Лизы вплоть до ее самоубийства (была некая начальная влюбленность, не настолько поглощающая душу, чтобы прыгать в ледяную воду). Выдуман князь Елецкий. Выдуман «игорный дом», то есть, казино, чего не было в России, кажется, до ХХI века. Все карточные игры проходили на частных квартирах (у Нарумова, у Чекалинского...).

По наказу призрака графини, Германн играл одну карту в день. В опере он ставит на три карты, одну за другой. Если у Быкова Чекалинский «подловил» Германна, то в опере его «подловил» князь Елецкий. Он взялся метать банк, сказав друзьям: «У меня с ним счеты». В такой игре, как «фараон» никакие личные «счеты» не могли иметь ровно никакого значения. Либреттисты тоже не знали, что за игра "фараон".

Да и рассказ Томского о графине и трех картах в опере («баллада Томского») — совсем иной текст. И не потому, что стихами. В повести, у Томского нет эпизода: «Графиня, ценой одного рандеву...». И нет такого вот: «Раз мужу те карты она назвала, в другой раз их юный красавец узнал, но в эту же ночь, лишь осталась одна, к ней призрак явился и грозно сказал: получишь смертельный удар ты от третьего, кто, пылко, страстно любя, придет, чтобы силой узнать от тебя три карты...». Новый поворот в интриге. У Пушкина нет двух призраков, он обошелся одним...

продолжение

«Вот, собственно, и всё, что я хотел(а) сказать о Дмитрии Львовиче» ©
Tags: чужое мнение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments