Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 26 и 27 октября 2018 года
Nikolai Rudensky ("Facebook", 26.10.2018):
"Пикуль… является все же первоклассным писателем - с этого утверждения я хотел бы начать". Доказательству этого, скажем мягко, экстравагантного тезиса посвящена пространная статья Дмитрий Львович Быков в последнем номере "Дилетанта".
Писатель приводит в пользу своей точки зрения массу разнообразных аргументов, но мне они не показались убедительными. За исключением, пожалуй, одного: "От кого еще, как не от Пикуля, мог узнать советский читатель, что у Анны Иоанновны имелась специальная фрейлина для обгрызания ей ногтей на ногах?"
Да, тут, наверное, не поспоришь. Советский читатель мог узнать об этом только от Пикуля, а нынешний - только от Быкова.
"Пикуль… является все же первоклассным писателем - с этого утверждения я хотел бы начать". Доказательству этого, скажем мягко, экстравагантного тезиса посвящена пространная статья Дмитрий Львович Быков в последнем номере "Дилетанта".
Писатель приводит в пользу своей точки зрения массу разнообразных аргументов, но мне они не показались убедительными. За исключением, пожалуй, одного: "От кого еще, как не от Пикуля, мог узнать советский читатель, что у Анны Иоанновны имелась специальная фрейлина для обгрызания ей ногтей на ногах?"
Да, тут, наверное, не поспоришь. Советский читатель мог узнать об этом только от Пикуля, а нынешний - только от Быкова.
из комментариев:
Дмитрий Львович Быков: И вновь мы сталкиваемся с излюбленным избирательным цитированием.
Nikolai Rudensky: С цитированием неизбирательным (то есть произведения целиком) я еще не сталкивался.
Дмитрий Львович Быков: Надеюсь, в вашей практике вам не приходилось сталкиваться и с прямой клеветой, которую лично вы практикуете так охотно. См. ниже.
Nikolai Rozov: Николай Руденский согласен, что тексты Пикуля - "вульгарный и пошлый псевдоисторический трэш", однако цитата Дмитрий Львович Быков действительно оборвана некорректно. Уж если критиковать Дмитрия ( и есть за что), то по существу, а тут некрасиво получилось. Кстати оценки "пошлый псевдоисторический трэш" и "цельно, эстетически последовательно, беспримесно, ножа не всунешь" вовсе друг другу не противоречат.
Nikolai Rudensky: Nikolai Rozov И что Пикуль "первоклассный писатель" - это тоже не противоречит тому, что его писания представляют собой "вульгарный и пошлый псевдоисторический трэш"?
Nikolai Rozov: то-то и оно, что здесь некорректно оборвано: "Он первоклассный по гегелевскому критерию, по хармсовской формулировке..." Уверен, что Вы это отлично понимаете.
Nikolai Rudensky: Nikolai Rozov Совершенно не понимаю. По-моему, Гегель и Хармс тут приплетены исключительно "для понта".
Nikolai Rozov: Николай Руденский Для понта - да (во всем, что Дмитрий говорит и пишет вообще много понта, за что его и любят), но это не значит, что "без смысла" и "зазря". Последующий текст Дмитрия вполне внятно доносит мысль. Сходное понятие - "чистый стиль". Вот восхваление гитлеризма в фильмах Лени Рифеншталь, финальная сцена со Сталиным в фильме "Падение Берлина" - чистый стиль. Сделано первоклассно. Хотя ужас-ужас с моральных, либеральных, гуманистических позиций, исторически лживо и т.п. Ну бывает так.
Nikolai Rudensky: Nikolai Rozov "Он часто слышал это слово техника и решительно не понимал, что такое под этим разумели. Он знал, что под этим словом разумели механическую способность писать и рисовать, совершенно независимую от содержания. Часто он замечал, как и в настоящей похвале, что технику противополагали внутреннему достоинству, как будто можно было написать хорошо то, что было дурно". ("Анна Каренина")
Дмитрий Львович Быков: Дорогой Николай Розов, не трудитесь. Он действительно не понимает
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Где уж мне. Не умудрил Господь.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский цитировать таким образом вас тоже Он научил? Как, например, статью о Евтушенко и Праге?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Неча на зеркало пенять.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский зеркало довольно кривое, и оправдания его довольно жалобны
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Рожа тоже не очень.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но это не повод врать.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Когда напишешь нечто глупое и гнусное, не надо обижаться на цитирующих.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вас поймали на враньё, и не только я, но и другие комментаторы. Обижаться на вас - много чести, но поймать вруна и хама за руку - удовольствие не из последних
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, я знаю. И вы не раз давали мне повод в этом убедиться.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский и ещё не раз дам, если вы позволите себе глупость и хамство
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Не сомневаюсь. Самовлюбленной глупости у вас не оберешься, и я, с вашего позволения, буду время от времени ее отмечать.
Дмитрий Львович Быков: Если будете при этом лгать - я вновь поймаю вас за руку
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Лгать мне тут нет ни малейшей нужды - "я правду о тебе порасскажу такую..."
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вот именно. Что хуже всякой лжи. То есть не просто процитируете, а передернете и начнёте вилять, когда вам на это укажут
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, бывает, что правда о вас хуже всякой лжи. Хорошо, что вы это признаете.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вы очень неудачно острите, но вы вообще мало что делаете удачно. Понимаю ваше состояние, вас поймали на прямом искажении чужих слов, и не впервые. Но можно же отреагировать более достойно - например, честно признаться: да, я исказил ваши цитаты, но это потому, что вы мне очень не нравитесь. Я пойму, хотя у меня нет к вам столь сильных чувств. Но что поделать, взаимность встречается редко
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Конечно, вам было бы приятно, если бы ваш оппонент признался во лжи и сказал, что солгал из личной неприязни к вам. Тут вы не оригинальны.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский по крайней мере это искупило бы вашу ложь
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков 1. В те дни приходит Иоанн Креститель, и проповедует в пустыне Иудейской, 2. и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Покаяться всегда хорошо для больной души
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вам виднее.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский да, мне безусловно виднее. Ирония опять мимо
<...>
Дмитрий Львович Быков: "Он первоклассный по гегелевскому критерию, по хармсовской формулировке насчет «чистоты порядка»: прекрасным мы называем то, что цельно, эстетически последовательно, беспримесно, ножа не всунешь, то есть те случаи, где сам автор до конца следует законам, «им самим над собою признанным». Пикуль – пример опасной литературы: опасной тем, что она уплощает мир, предлагает простые решения, следует сомнительным источникам и т.д. Но в этом своем качестве он последователен и монолитен, он создатель жанра, в котором сегодня упражняются многие – но получалось только у него. Это заставляет относиться к нему серьезнее, видеть в нем не бульварщину, а своеобразное упражнение в жанре сказа, не сплетню, а стилизацию под сплетню; разумеется, никому в голову не придет рекомендовать его в качестве исторического источника или, Боже упаси, историософского мыслителя, но он на это и не претендовал. Претендовал он на иное – на свою концепцию истории, которая у него, как ни крути, была – и хотя нигде не проговаривалась вслух, но из его бесконечных романов, общим числом около 20, она легко вычитывается, и с ней стоит полемизировать". Что ни говори, приятно иметь личного зоила, так маниакально на тебе сосредоточенного; жаль только, что это не зоил, а зоильчик, банальный жулик. Но статью, может быть, прочтет еще кто-то.
Nikolai Rudensky: Почему так кратко? Не откажите себе и другим в наслаждении - повторите свои чеканные строки в полном объеме!
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский зачем мне дублировать «Дилетант»? Вполне довольно того, что вы исправно привлекаете к нему внимание. Мне вполне хватает очередного повода продемонстрировать ваше передёргивание.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Передергивание - это то, что к вашей квалификации Пикуля как первоклассного писателя я не добавил "в гегелевском смысле"? По-моему, это совершенно лишнее.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский цитата приведена, читатель не слеп
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И не глуп, будем надеяться.
Yuri Ant: мало в истории мифов без Пикуля было..
Дмитрий Львович Быков: Yuri Ant здесь как раз и сказано об опасности мифов
Boris Lvin: Дмитрий Львович Быков Соглашусь с вами, что из этой развёрнутой цитаты становится понятно - вы НЕ считаете Пикуля первоклассным писателем в общепринятом понимании этого слова. Но при этом вы, как мне показалось, как-то чрезмерно усложняете Пикуля, заворачивая его в нечто историософское. Насколько я вспоминаю своё пикульное детство, все там было намного проще 🙂
Дмитрий Львович Быков: Дорогой Борис, в статье - точней, это критический фельетон, - нет никакой историософии. Там идёт речь о теме фаворитизма у Пикуля и причинах его внимания в ней, а также о том, почему ему удалось понять серебряный век лучше, чем Клммову в «Агонии»: именно в силу пошлости и бульварщины, которых было полно и в этой эпохе. Его писательский генезис именно там, в Вербицкой и Нагродской. Но не переписывать же статью
<...>
Vadim Vildshteyn: Первоклассный как СССР писатель. Ножа не всунешь.
Дмитрий Львович Быков: Мне-то представляется, что соседство имён Пикуля и Гегеля должно настраивать читателя на особый лад, но у вас с иронией туго
Vadim Vildshteyn: Дмитрий Львович Быков Смешная рифма: - Гегель-Пикуль. ещё смешнее - нож-морж.
Дмитрий Львович Быков: Vadim Vildshteyn я же говорю - туго у вас с этим
Дмитрий Львович Быков: И вновь мы сталкиваемся с излюбленным избирательным цитированием.
Nikolai Rudensky: С цитированием неизбирательным (то есть произведения целиком) я еще не сталкивался.
Дмитрий Львович Быков: Надеюсь, в вашей практике вам не приходилось сталкиваться и с прямой клеветой, которую лично вы практикуете так охотно. См. ниже.
Nikolai Rozov: Николай Руденский согласен, что тексты Пикуля - "вульгарный и пошлый псевдоисторический трэш", однако цитата Дмитрий Львович Быков действительно оборвана некорректно. Уж если критиковать Дмитрия ( и есть за что), то по существу, а тут некрасиво получилось. Кстати оценки "пошлый псевдоисторический трэш" и "цельно, эстетически последовательно, беспримесно, ножа не всунешь" вовсе друг другу не противоречат.
Nikolai Rudensky: Nikolai Rozov И что Пикуль "первоклассный писатель" - это тоже не противоречит тому, что его писания представляют собой "вульгарный и пошлый псевдоисторический трэш"?
Nikolai Rozov: то-то и оно, что здесь некорректно оборвано: "Он первоклассный по гегелевскому критерию, по хармсовской формулировке..." Уверен, что Вы это отлично понимаете.
Nikolai Rudensky: Nikolai Rozov Совершенно не понимаю. По-моему, Гегель и Хармс тут приплетены исключительно "для понта".
Nikolai Rozov: Николай Руденский Для понта - да (во всем, что Дмитрий говорит и пишет вообще много понта, за что его и любят), но это не значит, что "без смысла" и "зазря". Последующий текст Дмитрия вполне внятно доносит мысль. Сходное понятие - "чистый стиль". Вот восхваление гитлеризма в фильмах Лени Рифеншталь, финальная сцена со Сталиным в фильме "Падение Берлина" - чистый стиль. Сделано первоклассно. Хотя ужас-ужас с моральных, либеральных, гуманистических позиций, исторически лживо и т.п. Ну бывает так.
Nikolai Rudensky: Nikolai Rozov "Он часто слышал это слово техника и решительно не понимал, что такое под этим разумели. Он знал, что под этим словом разумели механическую способность писать и рисовать, совершенно независимую от содержания. Часто он замечал, как и в настоящей похвале, что технику противополагали внутреннему достоинству, как будто можно было написать хорошо то, что было дурно". ("Анна Каренина")
Дмитрий Львович Быков: Дорогой Николай Розов, не трудитесь. Он действительно не понимает
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Где уж мне. Не умудрил Господь.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский цитировать таким образом вас тоже Он научил? Как, например, статью о Евтушенко и Праге?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Неча на зеркало пенять.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский зеркало довольно кривое, и оправдания его довольно жалобны
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Рожа тоже не очень.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но это не повод врать.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Когда напишешь нечто глупое и гнусное, не надо обижаться на цитирующих.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вас поймали на враньё, и не только я, но и другие комментаторы. Обижаться на вас - много чести, но поймать вруна и хама за руку - удовольствие не из последних
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, я знаю. И вы не раз давали мне повод в этом убедиться.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский и ещё не раз дам, если вы позволите себе глупость и хамство
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Не сомневаюсь. Самовлюбленной глупости у вас не оберешься, и я, с вашего позволения, буду время от времени ее отмечать.
Дмитрий Львович Быков: Если будете при этом лгать - я вновь поймаю вас за руку
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Лгать мне тут нет ни малейшей нужды - "я правду о тебе порасскажу такую..."
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вот именно. Что хуже всякой лжи. То есть не просто процитируете, а передернете и начнёте вилять, когда вам на это укажут
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, бывает, что правда о вас хуже всякой лжи. Хорошо, что вы это признаете.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вы очень неудачно острите, но вы вообще мало что делаете удачно. Понимаю ваше состояние, вас поймали на прямом искажении чужих слов, и не впервые. Но можно же отреагировать более достойно - например, честно признаться: да, я исказил ваши цитаты, но это потому, что вы мне очень не нравитесь. Я пойму, хотя у меня нет к вам столь сильных чувств. Но что поделать, взаимность встречается редко
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Конечно, вам было бы приятно, если бы ваш оппонент признался во лжи и сказал, что солгал из личной неприязни к вам. Тут вы не оригинальны.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский по крайней мере это искупило бы вашу ложь
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков 1. В те дни приходит Иоанн Креститель, и проповедует в пустыне Иудейской, 2. и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Покаяться всегда хорошо для больной души
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вам виднее.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский да, мне безусловно виднее. Ирония опять мимо
<...>
Дмитрий Львович Быков: "Он первоклассный по гегелевскому критерию, по хармсовской формулировке насчет «чистоты порядка»: прекрасным мы называем то, что цельно, эстетически последовательно, беспримесно, ножа не всунешь, то есть те случаи, где сам автор до конца следует законам, «им самим над собою признанным». Пикуль – пример опасной литературы: опасной тем, что она уплощает мир, предлагает простые решения, следует сомнительным источникам и т.д. Но в этом своем качестве он последователен и монолитен, он создатель жанра, в котором сегодня упражняются многие – но получалось только у него. Это заставляет относиться к нему серьезнее, видеть в нем не бульварщину, а своеобразное упражнение в жанре сказа, не сплетню, а стилизацию под сплетню; разумеется, никому в голову не придет рекомендовать его в качестве исторического источника или, Боже упаси, историософского мыслителя, но он на это и не претендовал. Претендовал он на иное – на свою концепцию истории, которая у него, как ни крути, была – и хотя нигде не проговаривалась вслух, но из его бесконечных романов, общим числом около 20, она легко вычитывается, и с ней стоит полемизировать". Что ни говори, приятно иметь личного зоила, так маниакально на тебе сосредоточенного; жаль только, что это не зоил, а зоильчик, банальный жулик. Но статью, может быть, прочтет еще кто-то.
Nikolai Rudensky: Почему так кратко? Не откажите себе и другим в наслаждении - повторите свои чеканные строки в полном объеме!
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский зачем мне дублировать «Дилетант»? Вполне довольно того, что вы исправно привлекаете к нему внимание. Мне вполне хватает очередного повода продемонстрировать ваше передёргивание.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Передергивание - это то, что к вашей квалификации Пикуля как первоклассного писателя я не добавил "в гегелевском смысле"? По-моему, это совершенно лишнее.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский цитата приведена, читатель не слеп
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И не глуп, будем надеяться.
Yuri Ant: мало в истории мифов без Пикуля было..
Дмитрий Львович Быков: Yuri Ant здесь как раз и сказано об опасности мифов
Boris Lvin: Дмитрий Львович Быков Соглашусь с вами, что из этой развёрнутой цитаты становится понятно - вы НЕ считаете Пикуля первоклассным писателем в общепринятом понимании этого слова. Но при этом вы, как мне показалось, как-то чрезмерно усложняете Пикуля, заворачивая его в нечто историософское. Насколько я вспоминаю своё пикульное детство, все там было намного проще 🙂
Дмитрий Львович Быков: Дорогой Борис, в статье - точней, это критический фельетон, - нет никакой историософии. Там идёт речь о теме фаворитизма у Пикуля и причинах его внимания в ней, а также о том, почему ему удалось понять серебряный век лучше, чем Клммову в «Агонии»: именно в силу пошлости и бульварщины, которых было полно и в этой эпохе. Его писательский генезис именно там, в Вербицкой и Нагродской. Но не переписывать же статью
<...>
Vadim Vildshteyn: Первоклассный как СССР писатель. Ножа не всунешь.
Дмитрий Львович Быков: Мне-то представляется, что соседство имён Пикуля и Гегеля должно настраивать читателя на особый лад, но у вас с иронией туго
Vadim Vildshteyn: Дмитрий Львович Быков Смешная рифма: - Гегель-Пикуль. ещё смешнее - нож-морж.
Дмитрий Львович Быков: Vadim Vildshteyn я же говорю - туго у вас с этим
Дмитрий Быков в программе ОДИН от 19-го октября 2018 года:
А, вот, меня поспешно поправляет Николай Руденский. Какое счастье, что есть люди, которые так пристально за мной следят. Он говорит, что правильно не «боулинг», а «буллинг», или не «буллинг», а «боулинг». Я очень счастлив, что я вызываю у этого человека, да у многих людей, такое страстное желание, такое напряженное, я бы сказал, желание отслеживать все мои ошибки. Именно я. Вот это приятно. Нет, конечно, и Латынина тоже его героиня… Я счастлив, что я будоражу этого человека. Правда, иногда он не считает грехом переврать мою цитату, иногда свое неправильное понимание моей цитаты… Я про вас, про вас, Николай, слушайте внимательно. Иногда неправильное понимание этой цитаты выдать за истину. Но мне это тоже важно. Мне нравится, что у этого персонажа есть некая, так сказать, ну болезненная фиксация на моей теме, и что он до такой степени небезразличен, я бы сказал, душевно небезразличен… к моему (ну как сказать?)… творчеству, наверное, это не совсем правильно. К моей работе, к моей деятельности. Это приятно, и особенно приятно, что вот именно этот человек, не вызывающий у меня довольно сильных чувств, реагирует на меня с такой силой.
Буллинг, боулинг — здесь это не принц… Буллинг (bullying) — это травля, это есть такое слово. И в общем, мне кажется, что нет здесь большой ошибки принципиальной. Хотя я не надеюсь, что Николай Руденский полюбит меня. Более того, я надеюсь, что Николай Руденский, которому я, видите, уделил столько места… (я думаю, его тщеславие должно быть удовлетворено) что Николай Руденский не полюбит меня никогда. Это как-то будет способствовать моей более высокой, я надеюсь, самооценке. Оперативность реакции заслуживает особенного комплимента. Я надеюсь, что так же оперативно отреагируют те люди, от которых непосредственно зависит решение насчет экстремальной педагогики. Приятно и то, что люди некоторые… некоторые люди реагируют не на сущность высказывания, а на букву, в буквальном смысле. Но это тоже не страшно. В конце концов, каждый должен быть нагляден. И мне приятно, что некоторым людям я помогаю таким образом проявиться. Больше, я надеюсь, я к этому персонажу — по крайней мере, сегодня — не возвращаться, предоставляя ему возможность комментировать нас сколь угодно.
Буллинг, боулинг — здесь это не принц… Буллинг (bullying) — это травля, это есть такое слово. И в общем, мне кажется, что нет здесь большой ошибки принципиальной. Хотя я не надеюсь, что Николай Руденский полюбит меня. Более того, я надеюсь, что Николай Руденский, которому я, видите, уделил столько места… (я думаю, его тщеславие должно быть удовлетворено) что Николай Руденский не полюбит меня никогда. Это как-то будет способствовать моей более высокой, я надеюсь, самооценке. Оперативность реакции заслуживает особенного комплимента. Я надеюсь, что так же оперативно отреагируют те люди, от которых непосредственно зависит решение насчет экстремальной педагогики. Приятно и то, что люди некоторые… некоторые люди реагируют не на сущность высказывания, а на букву, в буквальном смысле. Но это тоже не страшно. В конце концов, каждый должен быть нагляден. И мне приятно, что некоторым людям я помогаю таким образом проявиться. Больше, я надеюсь, я к этому персонажу — по крайней мере, сегодня — не возвращаться, предоставляя ему возможность комментировать нас сколь угодно.