Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Category:

Татьяна Шипилова // «Год литературы», 30 ноября 2018 года

Быков вознес хвалу Горацию и заполярному огурцу

Писатель Дмитрий Быков представил на Non/fiction две свои новые книги — «Песнь заполярного огурца» и «Бремя черных».

Первая книга — это сборник публикаций и рассказов, вторая — сборник стихов. Естественно, писателя спросили, как над книгой работалось и почему такое название — «Бремя черных»?

— Работа шла легко и с наслаждением. Все, что меня мучило и наполняло меня желчью, вошло в этот сборник. Название такое, потому что у меня самоощущение, сходное с Пятницей, которого Робинзон многому научил, уехал в Йорк, и этот несчастный должен был остаться среди дикарей. Мне позиция Пятницы близка: в Йорке я никому не нужен, а с дикарями дальше жить не могу.

Следующий вопрос из зала касался нового перевода пьесы Мольера: «Как появилась идея перевести «Мизантропа»?»

— Идея появилась не у меня, а у Гоголь-центра. И суть состояла в том, что, например, если у «Школы жен» был плохой перевод и можно было легко взяться за собственный перевод, то вот «Мизантроп» был переведен прекрасно, и мне пришлось его сильно осовременить. И перевод получился веселым. Но вот постановка меня уже пугает, правда, я ее еще не видел. Если вам не удается попасть на премьеру спектакля в Гоголь-центре, то приходите в воскресенье в театр Фоменко, я там буду читать эту пьесу полностью.

Далее прозвучал вопрос о легкости версификации: «Как с ней жить?»

— Называть поэта версификатором еще хуже, чем называть прозаика беллетристом. А легкость — кому бог дает, у кого она врожденная есть, тот так и пишет. И с этим связана определенная проблема: мысль тонет в хороших стихах.

В этом кроется и проблема чтения «Онегина»: пробиться сквозь легкость стихов школьнику трудно. В «Бремени черных» вас тоже не должна запутать некая легкость, именно поэтому там есть поэма «После Адорно», где нет рифмы, и на данный момент это одно из самых лучших моих произведений. Читать эту поэму трудно и неприятно, но если вы начнете именно с нее, то правильно сделаете: дальше будет проще и проще.

Далее последовал вопрос по поводу того, по какому принципу отбирались стихи, и осталось ли что-нибудь, что не вошло в сборник?

— Все, что было написано до октября 2018 года, вошло в сборник. Над композицией я тоже не заморачивался: напечатано все почти в том же порядке, в каком было написано. Просто выстроилась такая цельная композиция, отвечающая жизненной ситуации: чем дальше, тем сложнее, но зато веселее.

Продолжили разговор уже о прозаическом сборнике, в который вошли очерки и рассказы, опубликованные в «Русском пионере». У писателя поинтересовались, есть ли разница между написанием текста для книги или же для подобного издания?

— Есть. «Русский пионер» – это такое издание для элиты. Его редактирует Андрей Колесников. И я туда пару раз попал со своими очерками. Им можно чуть больше, чем всем остальным, и когда все бумажные издания вымрут, «Русский пионер» останется как развлечение для Рублевки. Там печатаются известные, богатые, медийные люди, и им нужно, чтобы хоть кто-нибудь оттенял их блеск и талант. Я им служу таким фоном. В сборник я вставил свои очерки оттуда и еще кое-что, в том числе три моих лучших рассказа.

В «Русском пионере» определяется тема номера, и все должны на эту тему импровизировать. Вот была тема «Чемодан», и я написал нечто такое странное, что оно в издание не вошло. потом была тема «Кулисы», и тут все получилось. Затем была тема «Дар».

Чем страннее тема, тем легче и интересней импровизировать, здесь есть некая легкость, которую может себе позволить только человек, живущий на Рублевке. Поскольку я там не живу, то иногда мне интересно представить себя в роли такого человека.

В прозаический сборник также вошел конспект будущего романа «Океан», о котором писатель немного рассказал:

— Выйдет он не раньше, чем через пять лет. До него я выпущу еще один роман о советской власти, «Истребитель», это будет конец трилогии и конец этой темы для меня. По поводу советской власти я уже кое-что понял, поэтому больше к ней возвращаться после этого романа не буду. А затем я подберусь к природе тайны, к природе понимания. «Океан» — прекрасная книга, от которой нельзя будет оторваться. Но сначала ее нужно будет написать на английском, чтобы избавиться от всех языковых клише. Это работа не трудная, но объемная, интересная и даже блаженная. И я постараюсь растянуть это удовольствие.

У писателя поинтересовались, почему сборник назван «Песнь заполярного огурца»?

— Потому что он посвящен проблемам мерзлоты. Многие олигархи ведь сейчас вкладывают в Север, а Север себя пиарит, как может. И вот в «Пионере» была как-то тема мерзлоты. Однажды Абрамовичу показали огурец, выращенный в Заполярье в теплице, и у него были смешанные чувства при взгляде на этот огурец: восторг, ужас, брезгливость. И я — вот такой огурец.

Я счел, что это самое лучшее название. И непонятное. Книгу с таким названием хочется купить.

Дмитрий Быков рассказал и о своем любимом античном авторе:

— Безусловно, Гораций. Из всех античных авторов он — наиболее философ и наименее скандалист. Брюсовский перевод «Энеиды» [Овидия] явление даже более грандиозное, чем Гомер. Мне нравится Овидий, но именно его жизнь. Овидиевское ощущение жизни мне близко. Это тот самый случай, когда автор интересней своих произведений. Я не люблю вопросы про то, кого я люблю из современных авторов, потому что они живы и могут обидеться, а античные авторы уже не обидятся.

Из американских прозаиков XX века писатель выделяет Капоте, Стайрона, Шервуда Андерсена, гением считает Фолкнера, а вот Хемингуэя, за исключением нескольких его рассказов и «Старика и моря», Быков относит к подростковым писателям. Из современных американских назвал Франзена и Карберга.

— У русских писателей есть преимущество перед американскими. Американский писатель получает за книгу большой гонорар и спивается. Русский писатель большого гонорара не получает и продолжает писать, на что-то надеясь.

Следующий вопрос касался Виктора Пелевина: «За что вы его любите?»

— Не знаю. Это как любовь. За что я люблю любимую женщину? За то, что не успел подумать, а она уже сказала.

Писатель также рассказал, как его мама относится к экстремальной педагогике:

— Это была ее идея, и в вопросе о том, что после 40 лет учитель должен становиться методистом и учить других, только она считает, что это процесс нескольких месяцев, а я считаю, что это сделать можно быстро. Но вот в пятницу у меня школа, и сегодня один из ребят мне выдал свое мнение относительно «Онегина». Он сказал: «Я считаю, что «Онегина» нужно возводить не к Байрону, а к Стерну, и вообще этот роман — противостояние не Онегина и Ленского, а Байрона и Стерна». И вот какая с этими детьми нужна педагогика? Да им только академики могут преподавать! Это хорошо, что я читал Стерна и смог что-то процитировать, а если бы не читал, представляете, как бы я поплыл?!

По поводу того, что ждет литературу в мире гаджетов, Дмитрий Быков ответил:

— Я думаю, что в будущем важным станет иллюстративный ряд, чтобы книга несла еще и визуальную информацию.

Будет найден некий компромисс между графическим и обычным романами.

Будет развиваться сетевая структура и усложняться содержание.

Что Дмитрий Быков думает о красоте? Писатель объяснил:

— У меня Гегелевское понимание красоты. Прекрасно то, что последовательно, цельно, доведено до максимума. И это распространяется и не на эстетические вещи. Современная Россия приближается к моему стандарту красоты.

На футболке Быкова изображен Хемингуэй — естественно, его и об этом спросили. Писатель не скрывал, откуда эта футболка у него:

— Я в магазине в Нью-Йорке искал Капоте, а его не было. Были только Фолкнер и Хемингуэй. Фолкнер мне близок, но он так пил! Хемингуэй все-таки не так. И еще Фолкнер упал с лошади, а Хемингуэй застрелился — мне это больше нравится.

Последний вопрос касался рубрик, которые ведет писатель в «Новой газете» и «Собеседнике». Чего ждать нового?

— А я вам не расскажу. У нас мозговой штурм на следующий год будет только 8 декабря. Я придумал шесть новых рубрик, но не расскажу о них, а то потом пойдете и «Коммерсанту» все выложите. Или еще хуже – «Нью-Йорк Таймс», шпионы-то везде! Все только и ждут, когда выйдет что-нибудь новенькое в «Собеседнике». И вообще вся мировая культура потыривает у меня. Но «Собеседник» вас удивит. И главное — тем, что выживет, ибо мы нашли деньги на следующий год!

В конце Дмитрий Быков прочитал стихи из своего нового сборника и настоятельно порекомендовал приобрести эту книгу.
Tags: репортаж, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment