?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
a propos "Дилетантские чтения" с Дмитрием Быковым 
12th-Jan-2019 12:44 am
berlin


Дмитрий Быков на «Дилетантских чтениях»
// Санкт-Петербург, отель «Гельвеция», 25 декабря 2018 года

Дмитрий Быков в программе «Один» от 27-го декабря 2018 года:

У нас масса вопросов насчет «Дилетантских чтений».

«На «Дилетантских чтениях» — что это было? Произвело впечатление иронии?»

Нет, Саша, я совершенно не иронизировал. Когда я говорил на «Дилетантских чтениях», что гражданская война — это нормальное состояние России, никакой иронии в этом нет. Проблема в том, что это состояние снимается двумя вещами. Либо террором (террор прекращает гражданскую войну), либо внешней войной, когда забываются внутренние противоречия и на какое-то время все сплачиваются. А то, что гражданская война, холодная или горячая гражданские войны, или смута, — я боюсь, что это так, потому что страна раздираема противоречиями по слишком многим линиям.

Одно такое противоречие — это линия русско-еврейская, но это началось сравнительно недавно, после польского раздела и появления в России черты оседлости. Второе противоречие — это «Север» и «Юг», безусловное противоречие и очень в России значительное. Более значительное, чем даже в Штатах. Условно говоря, консервативный сельскохозяйственный юг и модернистский, прогрессивный, технократический север. И третье противоречие — это, разумеется, евразийский конфликт, который все-таки в рамках одной империи чрезвычайно трудно удержать в каких-то рамках.

Мне кажется, что гражданская война будет здесь вспыхивать всегда, если не будет либо террора, либо войны, либо общего дела. Святая вера в общее дело, в необходимость какого-либо проекта, будь то полет на Марс, — это довольно характерная российская черта, это и есть русская национальная идея. Другое дело, что русский социум, каким он существует сейчас, конечно, обречен на изменение. Потому что такая пестрая и такая неосвоенная, и такая огромная страна, все время разрывающаяся как тяни-толкай, &nmdash; это, разумеется, неправильно. Нужно ее как-то структурировать. Нужно найти такую структуру, которая позволила бы развиваться местному самоуправлению. А так, разумеется, при первом освобождении, при первом веянии тепла начинается вместо совместной работы, вместо усиленного обустройства, вместо реформирования, вместо забот о собственной жизни, начинается дележка. И это, конечно, катастрофа.

Конечно, распад СССР — это патологическое, нерациональное, это неправильно следствие из того, чем была петестройка. Перестройка должна была обернуться философией какого-то общего дела, артельного действия. А обернулась территориальным распадом, и это, разумеется, неправильно. И пока не будет выработан какой-то новый территориальный принцип, который позволил бы на местах сколько-нибудь самостоятельно управляться, ни о какой реформе, ни о какой радикальной свободе говорить совершенно невозможно. Свобода начинается с ответственности. Иначе мы так и будет существовать в гражданской войне, в погроме, в постоянном взаимном истреблении, в разрывании друг друга по этим осям.

Правильно сказала Латынина в интервью мне, что Америка все делает по одному разу, потому что получается хорошо: одна революция, она гражданская война. А Россия беспрерывно возвращается к этому, беспрерывно репетирует революцию, беспрерывно находится в состоянии гражданской войны. И все время за собой переделывает. Давайте уже найдем тот способ жизни, при котором коллективный труд, а не коллективное истребление могло бы стать нашим главным делом. Для этого по каким-то базовым вещам надо договориться, и только.

<...>

Вот тут замечательный совершенно вопрос:

«Вы сказали на «Дилетантских чтениях», что Западу есть чему поучиться у России. Как по-вашему, чем Россия могла бы приятно удивить Запад?»

Видите ли, это сложная тема и большая, но, как сказал Высоцкий, «коридоры кончаются стенкой, а тоннели выходят на свет». Русское общество имеет глубочайший опыт подпольного существования, такой тоннельной структуры, в которой самое главное происходит под землей. Коридоры — это все-таки что-то на поверхности, а тоннель — это что-то глубоко в структуре, и это очень важная тема Высоцкого. Он постоянно об этом говорит, и я собираюсь об этом лекцию большую читать. «Проложите, продолжите хоть тоннель по дну реки» — что имеется в виду? Эта песня, кстати, редко анализируется, хотя в ней довольно глубокая мысль. Дело в том, что русское общество разобщено, и именно поэтому тоннели внутри социальной структуры, внутренние контакты — это главное, чем оно может ответить вертикальному давлению. Вот эти горизонтальные связи, их простроенность.

В американском обществе, насколько я знаю, это не так развито: там сосед может настучать на соседа. В Европе комьюнити очень сильны. Действительно, там самоуправление полным ходом развивается. В Америке отношения между соседями — я часто их наблюдал — сложны, диалектичны и далеко не всегда благожелательны. «Красота по-американски» вскрыла эту очень глубокую проблему: эта дикая взаимная подозрительность, чуть ли не взаимный шпионаж, понимаете? Да и вообще, кризис современного американского общества (простите меня все, я не хотел об этом говорить, мне противна эта тема, но что же поделаешь) в том, что оно очень поляризовано, более поляризовано, чем в России. В России (правильно когда-то сказал Швыдкой) давление сверху снимает любые горизонтальные противоречия. Армянин и азербайджанец могут ненавидеть друг друга везде, но не в Москве, где у них очень много общих врагов. Точно так же народ и интеллигенция в России враждуют только в относительно свободные эпохи, а когда существует общий террор — все в одной лодке, понимаете?

Точно так же, как в 70-е годы в условиях тотального подавления инакомыслия в одной лодке находятся Солженицын и Сахаров. Они начинают полемизировать, но не сразу. Сначала они защищают друг друга. Тем более, что оба они, в общем, технари: Солженицын — математик, Сахаров — физик, они рациональные люди. Я это к тому говорю, что в России чрезвычайно важны в условиях общего давления те структуры и те пароли, те договоренности, которых нет в Америке. Вот этому, пожалуй, американское общество могло бы поучиться. Поляризация, которая там случилась, деление на реднеков и интеллектуалов очень неслучайно.


Дмитрий Быков в программе «Один» от 3-го января 2019 года:

«Послушал ваше выступление на «Дилетантских чтениях», и как у сибиряка возникли вопросы. Вы сказали, что спасение России придет из Сибири. Но тут же сказали, что Россия должна развалиться».

Нет, ничего подобного я не говорил, слава богу, мое выступление на «Дилетанте» давно выложено в Сеть. Россия должна спасаться местным самоуправлением. Это так, но отрицать местное самоуправление и все тотально централизовать — это вернейший путь к ее развалу. Тогда, когда хоть немного отпустят гайки, эти центробежные тенденции начнут немедленно с дикой силой доминировать в повестке. Они просто разорвут страну, как разорвали они Советский Союз. На самом деле, именно свободное самоуправление равных территорий — это и есть вернейший путь к союзу. А вы, когда вам говорят о самоуправлении, вы видите в этом призывы к развалу, призывы к экстремизму.

Что вы демонстрируете, господи, неужели так трудно вслушаться? Неужели надо обязательно, еще раз говорю, искать врага? Вы вслушивайтесь. Вы называете себя сибиряком, для сибиряков характерна как раз вдумчивость, глубокое отношение к чужой мысли, умение слушать. Это в столицах фанфароны, каждый пустозвонит и слушает только себя. В Сибири — я хорошо знаю — вдумчивая аудитория, какой же вы сибиряк? Я же говорил о вещах довольно простых.

Мне показалось, что вы не поняли, опять-таки, почему спаситель придет из Сибири. Сибирь, будучи географическим востоком России, интеллектуально и идеологически она — ее запад, это такие осваиваемые земли, Фронтиры, арена действия русского ковбойства, это страна индивидуалистов, если понимать Сибирь как некую отдельную географическую область. Она, конечно, часть России, но люди там гораздо самостоятельнее. Это как казаки, собственно говоря, они там тоже есть, и казаки осваивали ее. Казачество не знало общины, круг оно знает, но круг — это совсем другое дело. Всевеликое войско — это войско индвидуалистов, и казачеству как раз присущ этот авантюрный дух и дух личной ответственности, личное принятие отважных решений. Я бы сказал, это такое экзистенциальное, отдельное, одинокое мужество, которое в России в общине, в российской средней полосе давно утрачено. Поэтому да, я думаю, что сознание ответственности и самоуправление должно прийти из Сибири. Разумеется, это никаким образом не сепаратизм.

Вот все пытаются замылить и заболтать тему земства, тему местного самоуправления: «Да вы разваливаете». Это все равно, что говорить: «Если у нас устроят свободное голосование, у нас выберут фашистов». Это такое глубочайшее неверие в собственный народ. «Если будет местное самоуправление, Россия развалится». Да как же, с чего она развалится? Характер единый, язык единый, культура единая. И история общая уже 500 лет, и деньги, и все. С какой стати она будет разваливаться, если чуть больше самоуправления, чуть больше свободы дать на местах? А не насаждать постоянно вот эту центральную власть, любой ценой выигрывая выборы. Ну стыдно и смешно об этом говорить. Но если у вас возникли вопросы, то это уже хорошо.

<…>

«После «Дилетантских чтений» я понял, почему мне одинаково неинтересны «Тихий Дон» и «Унесенные ветром»».

Ну там да, я проводил такие аналогии, Оливер. А мне они наоборот одинаково интересны. Эти книги о проигрыше архаической цивилизации, которая проигрывает войну, но выигрывает культуру. <…>


Дмитрий Быков в программе «Один» от 10-го января 2019 года:

Тут пришел мне странный вопрос.

«Вы заявили, что собираетесь писать биографию генерала Власова. Когда ее ждать?»

Я сказал, что мне было бы очень интересно написать биографию Власова, но я совершенно не собираюсь этого делать. Интересно мне это было для того, чтобы разобраться наконец в некоторых спорных вопросах. Действительно ли Власов был талантливым военным? Или, как многие утверждают, он был совершенно бездарен. Действительно ли он спасал только свою шкуру или пытался спасти и некоторых пленных тоже? Действительно ли он был антисемитом или, наоборот, он евреев защищал? То есть споров очень много, и пока фигура Власова тотально не будет детабуирована, пока не появится большое количество книг о нем, пока диссертации о нем не станут наказуемы и преследуемы, как это происходит сейчас, мы просто правды о многих страницах Великой Отечественной войны не узнаем. Мы и сейчас ее не знаем. Я поэтому и думаю, что разговоры о Власове — это такой, я бы сказал, ключевой разговор сегодняшнего времени.
This page was loaded Aug 21st 2019, 5:59 pm GMT.