?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Олег Кашин // "Republic", 14 января 2019 года 
14th-Jan-2019 10:20 am
berlin
«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

Kashin ⚓Kashin ⚓Kashin ("Twitter", 11.01.2019):

В Сети не утихают обсуждения по поводу слов писателя Дмитрия Быкова о Гитлере, "освобождающем" Россию. В ходе своего выступления в Петербурге писатель сказал, что Гитлер "обязательно добился бы в России популярности, если бы не массовое уничтожение евреев".


Kashin ⚓Kashin ⚓Kashin ("Twitter", 14.01.2019):

Дмитрий Быков изводит советских патриотов музыкой оркестра одиноких сердец генерала Власова (как называл это Ольшанский)


Kashin ⚓Kashin ⚓Kashin ("Twitter", 14.01.2019):

Д.Быков хочет написать книгу ЖЗЛ о генерале Власове."Патриотические" силы во главе с мудаком Кашиным обвиняют Быкова в реабилитации нацизма.


Быков и Гитлер. Наши «карикатуры на пророка» — про войну

То, о чем спокойно спорили десять лет назад, в России-2019 становится беспрецедентным скандалом.

Выступая в Петербурге на «Дилетантских чтениях», Дмитрий Быков сказал, что надеется написать книгу в серии ЖЗЛ о генерале Власове (но это будет возможно только после новой перестройки в России), назвал Великую Отечественную войну гражданской и, самое скандальное, предположил, что если бы Гитлер не проводил политику уничтожения евреев, русская интеллигенция охотно заняла бы его сторону в войне против большевиков.

Это выступление, — уже довольно давнее, декабрьское, — стало сенсацией только сейчас благодаря патриотической прессе, с подачи которой перед Быковым замаячило вполне реальное уголовное дело по статье о реабилитации нацизма — телеканал «Царьград» рапортует о «флэшмобе» (теперь это так называется), участники которого пишут на Быкова заявления в Генпрокуратуру. Ирония судьбы — снова, как и пять лет назад, когда власть и лояльное ей «гражданское общество» боролись с «Дождем» из-за блокадного опроса, речь идет об исторической дискуссии на площадке журнала «Дилетант»; безобидный глянец, патронируемый безобидным Алексеем Венедиктовым, в наших условиях превращается в довольно токсичное медиа — как, впрочем, и вся тема отечественной новейшей истории.

Чтобы назвать выступление ⁠Быкова сенсационным содержательно, нужно некоторое усилие; тема «второй гражданской» — давняя, многократно ⁠становившаяся предметом всевозможных дискуссий еще в девяностые, а само словосочетание «вторая гражданская» — ⁠вполне устойчивый ⁠мем и (по крайней мере, пока) не более того. ⁠Как всякая альтернативная историческая концепция, идея большого внутрирусского противостояния, ⁠в котором немцы были просто ситуативным ⁠союзником одной из сторон — эта концепция может когда-нибудь кому-нибудь пригодиться, особенно если учесть, что путинский исторический миф (что важно — имеющий мало общего с советским историческим мифом) слишком привязан к путинской политической системе, и, когда ей на смену придет что угодно другое, неизбежна и ревизия этого мифа — может быть, в западническую (акцент на Холокосте и вообще на жертвах, и еще на союзниках) сторону, может быть, в ультрасталинистскую (будем чествовать среди маршалов Победы маршала Берию — а что, разве НКВД не ковал победу вместе со всей страной?), а может быть, и вот такую, восточноевропейскую — союзничество антисоветской части населения с немцами было вынужденным, Власов и тем более Каминский и Краснов со Шкуро — герои, а люди, пережившие хотя бы коллективизацию, имели моральное право вообще на все. Сейчас любая из этих концепций маргинальна, но каждый, конечно, имеет право выбирать для себя ту, которая ему ближе, тут и спорить не о чем.

Написать честную биографию Власова? Да, давно пора. Всего три года назад Росархив выпустил тяжеленный трехтомник с документами из следственного дела Власова, в научный оборот введено огромное количество новых материалов, заслуживающих научно-популярного осмысления и рефлексии. Конкретный Быков — признанный мастер беллетризированной биографии, его книги об Окуджаве, Горьком и особенно о Пастернаке — моментальная классика, и даже непонятно, почему нужно ждать какой-то перестройки — пусть пишет сейчас, а то дождется, что его опередит, например, Кирилл Александров — наверное, лучший сейчас специалист по советскому коллаборационизму, автор «Мифов о генерале Власове», составитель прекрасного сборника «Под немцами». Нет, хорошая биография Власова давно нужна, пусть даже не в серии ЖЗЛ (хотя слово «замечательный» в этом контексте, разумеется, не равноценно слову «хороший», да и сама библиография серии уже чуть ли не наполовину состоит из жизнеописаний довольно ужасных людей).

Самое спорное в высказывании Быкова — ну да, про евреев и нашу интеллигенцию, не простившую Гитлеру Холокоста. При этом тоже ведь давнее и общее место, особенно в тех же разговорах, что и о «второй гражданской» — гадать, как должен был вести себя Гитлер, чтобы русские оккупированных областей были ему лояльны; сейчас даже кажется, что Быков — вообще первый, кто считает, что все дело в евреях, гораздо чаще говорят о колхозах (распустил бы их Гитлер, дал бы людям пожить — было бы все иначе), и даже советская концепция, в которой оккупация несла людям только ад и ужас, кажется более убедительной, чем массовое неприятие антисемитизма русскими сороковых годов. Бесчеловечность немцев и их презрение к русским — даже в воспоминаниях коллаборантов вроде Лидии Осиповой именно это оказывается самым неприятным открытием для тех, кто ждал немцев как избавителей от большевизма. А антисемитизм — о нем даже странно спорить; вот автор песен «Одинокая гармонь» и «Вологда», композитор Борис Мокроусов, самая интеллигентная интеллигенция — как раз в годы войны об инциденте с его участием ушла бумага в ЦК; Мокроусов схватил композитора Кручинина и спросил его, кто он, «жид или русский» (Кручинин, что интересно, назвался «жидом», хотя был русским), а потом, если верить свидетелям, кричал «довольно жидовского царства» и «бей жидов, спасай Россию». Можно ли предполагать, что Мокроусов не поддерживал Гитлера потому, что тот уничтожал евреев? Вряд ли. Народный бытовой антисемитизм в Советском Союзе того времени был распространен довольно широко, и обе послевоенные кампании с антисемитским подтекстом — против космополитов и против врачей-вредителей, — сопровождались, о чем свидетельствуют едва ли не все мемуаристы, массовым антисемитизмом во всех слоях общества, включая ту интеллигенцию, о которой говорит Быков. Даже сейчас, когда мы знаем о Холокосте, критики Быкова со значением вспоминают его «настоящую» фамилию Зильбертруд — что же было во времена, когда еврей в массовом сознании был не «мальчиком в полосатой пижаме» из гетто, а комиссаром двадцатых годов (1919 год для 1942-го — как 1996-й для 2019-го) или следователем из НКВД тридцать седьмого года (это как для нас 2014-й — буквально вчера!). Конечно, еврейский вопрос в России сороковых стоял очень остро, и то, что среди праведников мира, почитаемых нынешним Израилем, столько русских и украинцев — это здорово, но это никак не отменяет соучастия многих и многих граждан СССР в Холокосте в роли палачей.

Обо всем этом много говорилось и писалось в постсоветские годы — и историками, и писателями (включая самого Солженицына), и даже блогерами. Но в России 2019 года слова Быкова действительно звучат сенсационно — не потому, что он сказал что-то новое, а потому, что он сказал это сейчас. Оказывается, не хватало вот именно такого громкого публичного выступления знаменитого человека, чтобы стало ясно, как изменилось общество всего за несколько лет, и Россия нулевых, в которой о «второй гражданской» спорили, не оглядываясь на «флэшмоб в прокуратуру», спокойно и увлекательно, кажется сейчас не просто другой страной — другой планетой.

Люди стали осторожнее, люди стали сдержаннее, людей приучили к уголовному «отвечать за слова». Наши «карикатуры на пророка» чаще всего связаны с военной темой, но не бывает такого, чтобы сдержанность с оглядкой была локализована только на одной теме — российская политкорректность, основанная на угрозе оскорбления чьих-то, чаще всего сугубо виртуальных чувств, влияет на поведение во всех сферах. Степень свободы и несвободы общества определяется не количеством формальных запретов или полицейских на улицах, а тем, чего люди боятся делать или говорить, и если в списке того, чего боятся, есть слова и тем более мысли — общество несвободно.


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
Comments 
14th-Jan-2019 11:47 am (UTC)
Быков сказал, что ему было бы интересно написать , а не то ,что он надеется.
14th-Jan-2019 11:51 am (UTC)

"Первая книга, которая выйдет в серии ЖЗЛ в результате новой Перестройки, будет биографией генерала Власова. Это так. И я сделаю всё возможное, чтобы написать эту книгу" (с)
14th-Jan-2019 12:55 pm (UTC)
Странно : в последнем ,кажется, "Один" он сказал совсем по-другому.
14th-Jan-2019 04:47 pm (UTC)
нет. и в последнем "Один" он сказал,что не будет писать книгу о Власове
14th-Jan-2019 06:10 pm (UTC)
Так и я именно об этом.
16th-Jan-2019 04:07 pm (UTC) - ... // "Meduza", 14 january 2019

The Real Russia. Today.



Snowflake nation

In a new op-ed for Republic, columnist Oleg Kashin responds to the controversy surrounding writer Dmitry Bykov, who said at a forum last month that the Russian intelligentsia would have rallied behind the Nazis, if Hitler hadn’t advocated anti-Semitism. Kashin rejects Bykov’s claim (arguing that prominent Soviet intelligentsia members like composer Boris Mokrousov were vocally anti-Semitic), but he says the backlash to Bykov’s remarks (specifically the “flashmob” campaign to report the writer to the authorities for the felony offense of “rehabilitating Nazism”) demonstrates the decline of free speech in Russia. “It’s what people are afraid to do or say, not the number of formal bans or police on the streets, that determines the degree of a society’s freedom or lack of freedom,” Kashin writes, no doubt thinking of his own experience with offending readers.

Kashin also compares the mythology of the “Great Patriotic War” in modern-day Russia to images of Muhammad in Muslim countries, saying that Russian society now tolerates deviations from traditional narratives about as well as many Arab countries allow caricatures of the Prophet. Today’s ideas about World War II, however, are tailored specifically to the Putin regime, and Kashin expects the mythology to shift, when the Kremlin changes hands, opening the door to currently “marginalized” narratives like “Westernized history” (emphasizing the Holocaust and the USSR’s allies), “Ultra-Stalinism” (focusing on the contributions of the NKVD and secret police), and “the Eastern-European version” (which argues that Soviet peoples, after enduring Collectivization, had the moral right to collaborate with the Nazis).
This page was loaded Sep 22nd 2019, 6:06 am GMT.