?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // "Собеседник", №9, 13—19 марта 2019 года 
12th-Mar-2019 11:23 pm
berlin
рубрика «Приговор от Быкова»

Юзеры и лузеры

Санкционированный митинг против изоляции Рунета, организованный 10 марта Либертарианской партией, начался классически — с массового задержания.

бумажная версия:

Высокая посещаемость (от 15 до 17.000 участников, по пессимистичным подсчетам, и 20.000, по оптимистичным) вынудила даже Кремль давать комментарии о том, что никто здесь не хочет ограничивать свободу юзеров: наша цель, подчеркивает Песков, — лишь обеспечить суверенитет на случай, если Запад захочет нас отрубить от всемирной сети.

Но само по себе внимание к этой акции, неожиданно успешной и удивившей даже заявителей, — показательно и наводит на размышления. В России сложилась удивительная ситуация: люди не готовы выходить на митинги за политические свободы, митинги против агрессии либо государственного вранья. Но они хотят и будут протестовать против любого наступления на их юзерские, т. е. пользовательские, т. е. потребительские свободы. Они не хотят, чтобы ограничивали их право получать зарплату, покупать зарубежные туры, меньше платить за ЖКХ и не страдать от выбросов сероводорода; их волнует коммунальная проблематика; их интересуют пенсии (не всех и не очень, но все же). Интернет для них тоже важен исключительно как среда общения, а не как последний оплот свободы слова; они не хотят, чтобы их преследовали за лайки; им нравится заказывать обед или такси. То есть они видят связь между интернетом и личным комфортом, но связи политических свобод со своим благополучием они не видят, и это самый принципиальный урок российской жизни за последние десятилетия.

Это не значит, что российский народ (глубинный, как его иронически называют идеологи) не видит очевидного, то есть тупит. Это значит всего лишь, что такой связи нет или что она не обязательна, то есть при отсутствии свободной прессы, выборной власти и демократического правления вполне возможно обеспечить людям счастье. Для этого достаточно обеспечивать их чисто юзерские права — потребление. Творчество нужно тысячам, а потребление — миллионам.

Так что массовости этих митингов я почему-то не радуюсь. Мне уже понятно, что сегодняшний россиянин готов выходить на улицы, если ограничено его право на ежедневный небогатый рацион, Турцию летом и отопление зимой. Он хочет чатиться, заказывать такси и фастфуд. Но ничего сверх этого ему не нужно: таков новый россиянин, одинаково разочарованный в капитализме и социализме, войне и мире, либералах и консерваторах. Его горизонт ограничен прейскурантом. Чем обеспечено его благополучие — нефтью, коррупцией, глобальным экспортом оружия, — он знать не хочет. С таким россиянином, которому нет дела ни до какой справедливости и ни до какого права, можно просуществовать века: он прекрасный сосед, веселый собеседник, он ни в чем не надежен, религиозное чувство у него отсутствует, спасибо официальным церковникам, а все пострадавшие сами виноваты, потому что высовывались, — но пока ему хватает пива и сериалов, он не рыпнется.

С ним можно построить что угодно, особенно руками гастарбайтеров. Нельзя построить только будущее, — но ведь и будущее, если вдуматься, не является базовой потребностью человека.

электронная версия:

Высокая посещаемость (от 15 до 17.000 участников, по пессимистичным подсчетам, и 20.000, по оптимистичным) вынудила даже Кремль давать комментарии о том, что никто здесь не хочет ограничивать свободу юзеров: наша цель, подчеркивает Песков, — лишь обеспечить суверенитет на случай, если Запад захочет нас отрубить от всемирной сети. Но само по себе внимание к этой акции, неожиданно успешной и удивившей даже заявителей, — показательно и наводит на размышления.

В России сложилась удивительная ситуация: люди не готовы выходить на митинги за политические свободы, митинги против агрессии либо государственного вранья. Но они хотят и будут протестовать против любого наступления на их юзерские, т. е. пользовательские, т. е. потребительские свободы. Они не хотят, чтобы ограничивали их право получать зарплату, покупать зарубежные туры, меньше платить за ЖКХ и не страдать от выбросов сероводорода; их волнует коммунальная проблематика; их интересуют пенсии (не всех и не очень, но все же). Интернет для них тоже важен исключительно как среда общения, а не как последний оплот свободы слова; они не хотят, чтобы их преследовали за лайки; им нравится заказывать обед или такси. То есть они видят связь между интернетом и личным комфортом, но связи политических свобод со своим благополучием они не видят, и это самый принципиальный урок российской жизни за последние десятилетия. Война была где-то там и лично затронула немногих, санкции коснулись олигархов и путинского круга, ограничения на выезд за рубеж затронули силовиков, и то не всех. Протестную активность разбудили пенсии, мусор, ЖКХ и возможные ограничения интернета.

Это не значит, что российский народ (глубинный, как его иронически называют идеологи) не видит очевидного, то есть тупит. Это значит всего лишь, что такой связи нет или что она не обязательна, то есть при отсутствии свободной прессы, выборной власти и демократического правления вполне возможно обеспечить людям счастье. Для этого достаточно обеспечивать их чисто юзерские права — потребление. Творчество нужно тысячам, а потребление — миллионам. Политическая свобода враждебна стабильности. Интернет, оказывается, — а мы-то и не догадывались! — прежде всего потребительская ценность. Общение в сетях нужно не для социальной критики, а для психологической разрядки. И вообще единственная свобода, которая нужна человеку, — это свобода потреблять, так называемое потреблятство; социальная справедливость занимает юзера лишь тогда, когда ограничиваются его личные права.

Лет восемь назад на встрече во время британской книжной ярмарки Кадзуо Исигуро, тогда еще не нобелиат, меланхолично мне сказал: а с чего мы взяли, что свобода вообще является базовой потребностью человека? Китай же превосходно обходится... И о какой свободе вообще можно говорить, когда все смертны? Видимо, Россия — второй после Китая пример, доказывающий, что ни политика, ни творчество, ни свобода не являются базовыми потребностями человека. Он хочет, чтобы ему не мешали потреблять. А что при этом его можно истреблять, так все равно же умрем когда-нибудь.

Так что массовости этих митингов я почему-то не радуюсь. Мне уже понятно, что сегодняшний россиянин готов выходить на улицы, если ограничено его право на ежедневный небогатый рацион, Турцию летом и отопление зимой. Он хочет чатиться, заказывать такси и фастфуд. Но ничего сверх этого ему не нужно: таков новый россиянин, одинаково разочарованный в капитализме и социализме, войне и мире, либералах и консерваторах. Его горизонт ограничен прейскурантом. Чем обеспечено его благополучие — нефтью, коррупцией, глобальным экспортом оружия, — он знать не хочет. С таким россиянином, которому нет дела ни до какой справедливости и ни до какого права, можно просуществовать века: он прекрасный сосед, веселый собеседник, он ни в чем не надежен, религиозное чувство у него отсутствует, спасибо официальным церковникам, а все пострадавшие сами виноваты, потому что высовывались, — но пока ему хватает пива и сериалов, он не рыпнется.

С ним можно построить что угодно, особенно руками гастарбайтеров. Нельзя построить только будущее, — но ведь и будущее, если вдуматься, не является базовой потребностью человека.
Comments 
13th-Mar-2019 06:58 pm (UTC)
Дмитрий Львович Быков («Facebook»-страничка, которую ведёт лекторий «Прямая речь», 13.03.2019):

Дмитрий Быков о митинге за свободный интернет для «Собеседника».

из комментариев:

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Ты не считаешь 15-тысячный марш Немцова политической акцией, за свободу. Это ошибка.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов его-то как раз считаю

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков значит, обобщение неточное. Ибо на обе акции вышло равное число людей.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов на компьютерную больше, в том и дело

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Не принципиально. 12 и 15 тысяч отчасти не пересекающейся публики. Как раньше против реновации.

Edited at 2019-03-14 09:39 am (UTC)
This page was loaded Sep 19th 2019, 10:10 pm GMT.