Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Categories:

Margarita Simonyan // «Facebook», 18 апреля 2019 года

* * *

Дмитрий Быков ворвался в мою жизнь, когда мне было семнадцать.

Ленка с третьего курса, уже известная 'молодая писательница Кубани', уже цитируемая журналистка и почти звезда, почему-то решила со мной дружить, и первое, чему меня научила — любить Дмитрия Быкова, лучшего, как она говорила, писателя и журналиста страны.

Ленка была бесспорным авторитетом. Она посылала сама себе письма маньяка, вырезая цветные буковки из гламурных журналов, и посвятила мне замороченный и оказавшийся, к сожалению, пророческим акростих, который сверху вниз читался 'маргаритасимонян':

Молитесь, милая.
Август кончился.
Разбито зеркало.
Грубы неточности.
Антракт — и временем
Разрушен образ мой.
Искрится провод от
Трамвайных росчерков.
Абзац. Вступление,
Сражение, развязка. Сон.
Исходит семенем
Мужчина вон.
Он. Или он. Или он.
Ноябрь по-серому.
Январь по-прежнему.
Наверное, был в руку сон.


Наш журфак располагался в здании бывшего детского сада, с уцелевшими каруселями и бетонным писающим мальчиком. Карусели сразу стали нашей курилкой. С утра вместо лекций мы запивали одну на двоих сосиску портвейном 'Анапа' и с придыханием вслух читали новый шедевр Дмитрия Быкова — статью 'Заябукер', расшифровывавшуюся 'Зачем я Букеру', где Быков негодовал, что ему в очередной раз не дали премию 'Букер'.

Потом Ленка призналась, что задружилась со мной не из-за меня, а потому что была влюблена в моего бойфренда — модного диджея с фенечками и хаером.

Через год Ленка погибла. То ли попала на безлюдной дороге под колеса случайной машины, то ли сама под нее бросилась. У нее уже была не одна попытка самоубийства в анамнезе.

Так сбылись ее строчки 'и временем разрушен образ мой'. Ленка ушла, ушла и память о ней. А любовь к Быкову — осталась.

Намного позже, уже в Москве, я слушала его лекцию о поэте Суркове. Алексее Суркове, разумеется — это же Быков. И поймала себя на том, что хотела бы целую вечность вот так сидеть и слушать лекции Быкова о поэтах.

Когда Дмитрий Быков обратил свое язвительное перо в мою сторону, я поняла, что совсем уже взрослая. И даже осмелилась ему ответить: https://m-simonyan.livejournal.com/86341.html

Когда в своей книге 'Календарь' Быков посвятил мне целую отдельную главу, я подумала, что спустя 15 лет меня догнал, наконец, портвейн 'Анапа' и я благостно галлюцинирую.

Среди прочего, были у Быкова вот такие строчки:

‘Вот где у Симоньян настоящая искренность и живая, не литературная боль, подлинная, а не фельетонная хлесткость — так это в описаниях русской провинции, где спивается несчастная шизофреничка Шатап (в ней легко узнается Лариса Арап — как в радиоведущей Кирдык сразу опознается Евгения Альбац, и это хоть и похоже, но неприлично). Эта провинция сера, скучна, нища, невыносима. Это та самая «застенчивая наша бедность», которой готов умиляться Натан Дубовицкий, но в реальности он, конечно, лютой и страстной ненавистью ненавидит все это. Именно адским, жгучим желанием выбраться из этого серого странного места, откуда, кажется, нет выхода, продиктовано все их растиньячество, все желание вписаться в тренд, вся готовность охаивать непатриотичных олигархов, толкать падающих и утверждать патриотические ценности. Они, молодые, яркие, красивые, не хотят больше жить здесь; они хотят в Москву, в Москву! Войти в нее, понравиться ей, ниспровергнуть и растоптать ее, и стать тут первыми, и сделать из России экспортную Рашу Тудей. Ради этой великой задачи стоит жить. Это желание и этот ужас перед серой Россией — смотрят из глаз Тины Канделаки и жовиального ростовчанина Кирилла Серебреникова, потенциального постановщика ‘Околоноля’ в театре Олега Табакова. Точно такой образ России, который нарисован у Симоньян — серая страшная нищая провинциальная снежная пьяная обшарпанная, далее везде,— нарисован им в фильме ‘Юрьев день’, и трудно себе представить что-нибудь более далекое от России реальной. Но на взгляд приезжего южанина она выглядит именно так.

Это и есть то, к чему мы пришли: от ‘Духова дня’ местного (не в географическом, конечно, смысле) превосходного режиссера Сельянова — к ‘Юрьеву дню’ нахватанного, современного, быстрого, но напрочь лишенного внутренней культуры Серебренникова’.

Я желаю Быкову выздороветь и снова писать.

Хотя бы потому, что я так ни разу с ним и не поговорила — а ведь давно пора. Не спросила, изменил ли он мнение о режиссере Серебренникове, и если изменил, то, может, и обо мне изменит со временем, не узнала, откуда у него такая уездная ксенофобия по отношению к 'приезжим южанам', которую в приличном обществе принято скрывать, а он не может удержаться (раз уж быковский текст раз'ясняет нам, что прилично, а что неприлично). Может, смогла бы его переубедить.

Спросить, где у меня он увидел 'серую страшную нищую снежную пьяную обшарпанную' Россию или с кем меня перепутал, когда все, о чем я пишу в своих редких поползновениях на литературу — это сплошной медоносный юг, золотые степи Кубани, цикламеновый Адлер и единственное на Земле обожаемое Черное море — и именно туда рвусь каждый день из снежной Москвы.

Может, еще смогу.

И еще я желаю Быкову поскорее поправиться потому, что Букера ему, кажется, так и не дали. А ведь тоже давно пора. Он ведь и правда один из лучших журналистов и авторов нашей эпохи.
Tags: чужое мнение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments